Глава 5

Пиндец… Тяжело вздыхаю и делаю глоток омерзительного кофе. На последнюю сотку я взяла стаканчик в чебуречной за углом. Жлобы! Совсем дешёвое зерно стали в автомат загружать. В кармане снова вибрирует телефон. Это либо мать названивает, либо опять оповещения «Нельзяграма». Листать ленту – чистый мазохизм. У всех пляжи, курорты и клубника с шампанским. Кругом #лето, #отдых, #счастье… А у меня беспросветная жопа. Лёгкий ветерок нежно касается красных от злости щёк. Мягкий шелест волн ласкает слух. Обожаю воду! С самого детства! Хотя нет… Наверное, с рождения. Когда я родилась, то много плакала и кричала. Врачи никак не могли найти точной причины. То внутричерепное давление, то живот, то непереносимость лактозы. Орала я круглые сутки напролёт. Но стоило опустить меня в прохладную воду, как многочасовая истерика тут же прекращалась. Впрочем, не только в детстве. Сильная головная боль или простуда лечится долгим заплывом в море. Эх, занырнуть бы сейчас… Да и вряд ли поможет. Даже обожаемая мной вода не решит цунами нахлынувших проблем. Вж-вж-вж-вж-вж! Телефон продолжает разрываться в кармане джинсов. Одёрнув мятную майку, я усаживаюсь на каменные перила тихой набережной. Единственное красивое место в моём городке. Высокий каменистый берег острыми пиками разрывает линию прибоя. Волна за волной накатывает внизу, ударяясь о твёрдые скалы. – Девушка, слезьте с парапета, – обеспокоенно говорит случайный пожилой прохожий, – Опасно это! Для кого таблички пишут! – дедушка продолжает нудно ворчать и тыкает скрюченным пальцем в давно выцветший кусок пластмассы. – Хорошо – хорошо! – тряхнув ярко-синими волосами, я послушно спускаюсь на землю. – Не играйте с судьбой, барышня! – старик резко хватает меня за руку и хрипло шепчет. Мамочки! Свет тусклого фонаря освещает лицо незнакомца. Слишком хорошо освещает! Загорелая морщинистая кожа с пигментными пятнами, лохматая борода и сияющий синим цветом глаз. Один! Второй прикрыт аккуратной кожаной повязкой. Пират! Самый настоящий! Жуть! Вж-вж-вж-вж-вж! Вовремя! – Да, я поняла! Спасибо! Мне нужно ответить на звонок! – Под благовидным предлогом пытаюсь осторожно освободить запястье из железной хватки незнакомца. Старик недовольно хмурится, отпускает мою руку и уходит прочь. Придётся всё-таки поговорить с маменькой. Нажимаю на зелёную трубочку и… глохну от пронзительного истеричного визга: – Анька, ты с ума сошла! – верещит мать. – Дрянь такая! Как ты могла отказать Олегу?! Так ещё и по хозяйству пнула. Мы же по миру пойдём! Быстро назад и вымаливай прощение! Слышишь меня, паразитка? Значит, это правда… А ведь я верила в чудо. И всё-таки надежда умирает последней. Вдруг мама неправильно поняла моего бывшего начальника! И решила, что речь о походе в кино или в театр… – Мам… – перерываю поток брани едва слышным шёпотом. – Он хотел, чтобы я переспала с ним… Ты это знала? Нарастающие вопли матери внезапно прекращаются, голос становится тихим, мягким и нежным: – Анют… Ну, ты чего? Ну, закрыла бы глаза, да потерпела немного… Олег долго и в молодости не мог! А сейчас ему почти пятьдесят пять! Пять минут позора, и мы в шоколаде, – ласково мурлыкает мать, не замечая моего гробового молчания. Каждое слово, произнесённое женщиной, режет меня ржавым тупым ножом. Боль предательства яростным огнём вспыхивает в груди. Не могу дышать. Что-то сдавливает желудок, а отвратительный кофе рвётся наружу. Сейчас стошнит! Усилием воли сдерживаю порыв и снова облокачиваюсь на перила. Прохлада камня и лёгкий ветерок слегка приводят в чувства. Приступ паники и отчаяния сменяется лютой злостью. Продала… Родная мать продала меня за долги.