Глава 6

После рюмки водки меня пробило на такой крепкий сон, что утром разбудило меня только сильное покачивание поезда.

Оторвав голову от подушки, я схватилась за виски, пытаясь соединить двоившуюся перед глазами картинку воедино.

— О, проснулась! — Миша радостно обратил на меня внимание, — можешь на шею мне сесть?

— Заманчивое предложение, конечно, — сказала я, вылезая из-под пледа, — но я девушка обеспеченная, могу сама свои расходы оплачивать.

— Шутка несмешная, но на пьяненькую голову сойдет. Ну серьезно сядешь? Мне приседать с весом надо, — черт, куда ему еще приседать? Задница и так орехом.

— А ты меня не уронишь?

— Уронить не уроню. А вот головой о потолок ударить — запросто.

Наверное, любая адекватная девушка отказалась бы от такой авантюры, но только не я. Во-первых, вряд ли Миша сможет меня удержать и присесть достаточное количество раз. У меня будет повод для шуток. А, во-вторых, как можно отказать себе в удовольствии посидеть на шее у такого мужчины?

Прямо в ночной сорочке Миша закинул меня к себе на плечи одним ловким рывком. От неожиданности я обхватила его торс ногами, а руками вцепилась в грудь.

— Да не бойся ты, — придерживая меня за колени, мужчина начал медленно приседать.

Я позволила себе руками изучить мощную шею, немного поглазела на сильные ноги, на которых от нагрузки чуть подрагивали мышцы, и принялась считать вслух.

— Сто тринадцать, сто четырнадцать, — монотонно произносила я. После первой сотни уверенности, что не сбилась, не было. Как он может так долго приседать? — Миш, может уже хватит?

— Устала сидеть?

— Я волнуюсь, как бы ты от усталости не упал.

— Это приятно, — последний раз глубоко присев, Миша вновь одним ловким движением подхватил меня за ноги и поставил на пол перед собой. А потом по-хозяйски поправил задравшуюся на попе сорочку и шлепнул по одной из ягодиц.

— Ты что творишь?! — я тут же залилась пунцовым румянцем. Вот только от возмущения или от внезапно нахлынувшего возбуждения пока понять не могла.

— Платьице поправил, — как ни в чем не бывало ответил этот нахал, — ты, кстати, сколько весишь? От тебя пользы не больше, чем от спортивной сумки с вещами.

— Сорок три килограмма.

— А я сто двадцать, — от такой цифры у меня глаза округлились и полезли на лоб. В три раза тяжелее меня! Мамочка родная…. — да это просто кость тяжелая, не удивляйся.

Я не удивлялась, я офигевала. И чтобы не выдать своих истинных эмоций, взяла вещи и поплелась в туалет.

Из головы никак не выходила фигура моего попутчика. Что только со мной стало? Я никогда даже не смотрела на крупных мужчин, тем более на крупных и подкачанных. На их фоне я выгляжу жалким карликом.

А тут меня нереально тянуло к этому человеку, тянуло с животной страстью и желанием быть подчиненной.

Нет, нет, нет, больше никаких поездов! Я уже потихонечку схожу с ума. Ну ничего, осталось продержаться чуть больше четырех суток.

Пока умывалась, поняла, что попа горит от удара мужской ладони. Нет, он не сделал мне больно, даже сильно не приложился — у меня не осталось следа. Просто я всем нутром ощущала его горячее прикосновение.

Нужно запретить себе думать в этом ключе, не иначе.

Почти весь день и я, и Миша читали книги. Мужчина был так увлечен романом Гюго, что чуть не пропустил ужин. Психология захватывала меня не слишком, потому что советы в стиле «приготовьте свою квартиру к появлению в ней мужчины, и он появится» меня не впечатляли.

С какой стати я должна готовить свою квартиру? Мужчине, что, как коту какие-то специальные штуки нужны? Лоток купить, мисочку?

После ужина стало откровенно скучно. За весь день не было даже долгих остановок, чтобы пройтись по перрону. Я только и делала, что глазела в окно на пролетающие мимо пейзажи.

— Может в карты? — раздалось вдруг справа от меня, — на раздевание.

— Миш, ты в своем уме? Я тебя каждое утро вижу в трусах. А демонстрировать тебе свое тело я не буду.

— Тогда на желания, — тут я уже задумалась.

— Но желания в пределах разумного и приличного!

— А где заканчиваются границы разумного?

— Там, где начинается чужое личное пространство.

— А приличного?

— Поцелуи и дальше под запретом, — Миша согласно кивнул и со знанием дела раздал карты.

Играть я, конечно, умела, но вот практики у меня не было. В последний раз я садилась за карты еще в далеком студенчестве. А вот Мише, похоже, опыта была не занимать.

Мужчина проигрывал мне только в случае, если ему совсем не шла карта. Да и то один раз умудрилась проиграть с веером козырей на руках.

— Ну что, Анита, пять желаний уже торчишь. Отыгрываться будешь?

— Какой смысл отыгрываться? — буркнула я, забираясь на полку, — только дальше себя закапываю. Вообще азартные игры в поездах запрещены!

— Как и алкоголь, — напомнил Миша, посмеиваясь, — давай, первое мое желание — массаж.

— Нет! Мы же договаривались, что в рамках приличия.

— Ты сказала, что не больше, чем поцелуй. Это меньше, чем поцелуй, — Миша уже завалился на полку, стянув с себя футболку одним ловким движением. И я бы еще повозмущалась, доказала бы, что массаж — слишком интимная вещь, что первому встречному человеку делать его не будешь. Но эта спина….

Только увидев натренированные мышцы, я потеряла дар речи и потекла лужицей к ногам Миши. Точнее, к нему на ноги, чтобы удобно усесться и начать исполнять свой долг.

В какой-то момент я даже испугалась, потому что проминающиеся под пальцами мышцы и сдавленные рыки удовольствия мужчины подстегнули меня до невозможности. Я так возбудилась, что кое-как подавляла в себе желание наброситься на Мишу с поцелуями.

— Не находишь это несколько странным? — поинтересовалась я, чтобы отвлечь свои мысли от вида нереально будоражащей спины.

— Нахожу это охренительно прекрасным после сотни утренних подтягиваний, — в подтверждение своим словам мужчина довольно рыкнул и расслабился.

— А почему такая острая необходимость нагрузок? Ты даже в поезде не можешь без тренировок?

— Во-первых, привычка. А, во-вторых, склонность к полноте. Забрасываю нагрузки хотя бы на пару дней, сразу ощущение, будто вся мышечная масса превращается в жир.

— Это паранойя, а не склонность к полноте.

— А ты в зал ходишь? — я уже сидела на своей полке, поджав под себя ноги, и беседовала с Мишей, глядя ему в глаза.

— Три раза в неделю стабильно. В тридцать лет даже с правильным питанием хорошую фигуру без нагрузок поддерживать сложно.

Третьи сутки в поезде закончились довольно быстро под незатейливые разговоры с моим попутчиком. Я даже начала думать, что его компания — не худшее, что могло со мной случиться.

Вот если бы я ехала одна? Кто помогал бы отбиваться от пьяных дембелей, кто бы развлекал, кто сообщал о длинных остановках? А с Мишей оно как-то повеселее это все.

Жалко только, что осталось всего четверо суток. Когда мы сойдем с поезда, атмосфера поездки рассеется, мои гормоны успокоятся, и Миша превратится в мужчину, который совершенно меня не привлекает и не подходит требованиям.

Такова суровая реальность.