Глава 36

Я постаралась скрыть буйную радость, приложив для этого неимоверные усилия. Хорошо, что мой безжалостный учитель вдолбил в меня умение мастерски прятать эмоции.

Мы как раз дошли до мотеля и остановились возле покосившегося и частично погрузившегося в песок крыльца.

– Здравствуй, друг, – тихонько сказала я, погладив перила.

Мотель встрепенулся, как проснувшийся пёс. Я почувствовала мощный радостный отклик, а потом особняк будто встряхнулся, оживая, мигнул вывеской и выпрямился на своей песчаной подушке. Внутри зажёгся свет, а дверь гостеприимно открылась, приглашая внутрь.

Я тут же взбежала по ступенькам и вошла в до боли знакомый холл. Здесь было тихо и очень чисто, как и всегда. Впрочем, мне удалось заметить, как в одном из углов торопливо исчезают остатки песка. Похоже, уборку мотель устроил исключительно в честь нашего прихода.

– Учитывая, что ты, в отличие от меня, не отбываешь наказание, условия работы будут другими, – заметил без спешки вошедший следом Эф. – Тебе разрешается покидать мотель, ты можешь при желании брать отпуск, а ещё тебе будет начисляться зарплата. Очень и очень неплохая, к слову. Им там плевать на деньги, так что они не жадничали, и я выбил наилучшие условия.

– Даже так…

– Но ты можешь отказаться от этого предложения прямо сейчас. И даже, по-хорошему, должна это сделать. Такая работа не для человека. Более того, в нашем мире она считается наказанием. Поэтому хорошенько подумай. Сейчас у тебя есть шанс вести нормальную человеческую жизнь, быть свободной и счастливой…

– Я выбираю работу в мотеле, – перебила я.

– Ты уверена? – Он в упор глянул на меня, заставив вздрогнуть: в его глазах скользнуло что-то неуловимое, от чего я почему-то покрылась мурашками с ног до головы. – Сделанный сейчас выбор изменить не получится. Потом я не дам тебе повернуть назад и вернуться к прежней жизни.

– Не дашь? Почему? Так переживаешь за мотель?

– Нет, – он усмехнулся, но смех не коснулся глаз: они по-прежнему были серьёзными и смотрели цепко, пристально, вызывая странное волнение, от которого что-то замирало внутри. – Дело не в этом. С обычным человеком мне запрещено иметь связь. А вот с хозяйкой мотеля “Туда и обратно” можно.

Я застыла, не веря своим ушам. Он и в самом деле это сказал? Или я принимаю желаемое за действительное?

– Ты… – облизнув губы, нерешительно начала уточнять я, – ты имеешь в виду… То есть в случае моего согласия мы можем…

Он резко сократил расстояние и склонился над моим лицом, поймав меня в плен своего взгляда. Всё остальное тут же перестало иметь значение. Забери он прямо сейчас мою жизнь – это всё равно был бы самый счастливый её момент.

– Заткнись и просто ответь “да”, – приказал он.

– Да… – Он знал, что я никогда не могла ему отказать. Впрочем, мне и не хотелось. – Но… почему?

Ну не мог, просто не мог Эф говорить такое! Как в это поверить? Особенно сейчас, когда он оказался не абы кем, а ангелом смерти!

– Потому что твой план сработал. Ведь ты хотела влюбить в себя не Альтаира?

– Сработал? – Из-за пересохшего горла мой голос звучал хрипло.

– Ты умная девочка, Алиса. Невероятно умная. Ты поняла, что я не такой равнодушный, каким хочу казаться. Я выдал себя. Но почему ты решила, что это тебе поможет? Почему сделала ставку на заточённого в мотеле?

Что ж, похоже, меня раскусили.

– Я никогда не верила, что кто-то всерьёз способен удерживать тебя где бы то ни было без твоего согласия. У меня не было сомнений, что ты сможешь абсолютно всё, если захочешь. Ты всегда был какой-то неправильный, будто существовал вне привычных законов. Поэтому если кто-то и мог полностью изменить эту игру, стать настоящим джокером, то это ты. А ещё мне очень хотелось надеяться, что ты и в самом деле неравнодушен ко мне. Вот только потом всё пошло наперекосяк. Ты действительно спас меня, когда я уже решила, что план был идиотский. А после просто исчез, подарив мне так страстно желаемую мною свободу. Знаешь, это было так благородно с твоей стороны и так жестоко…

Он шагнул ещё ближе, хотя и так стоял почти вплотную, заставляя меня терять голову от его близости.

– Ты хоть понимаешь, что ещё никогда моё заточение не было столь мучительным, как во время твоего проживания в мотеле? – Он говорил одновременно жёстко и страстно, а глаза превратились в две бездны, в две смертельные ловушки, в которых я добровольно увязла, безропотно отдавая ангелу смерти и душу, и тело. – Я смотрел на тебя день за днём. И боролся с собой, отчётливо ощущая, что проигрываю эту битву. Но чем яростнее я боролся, тем больше пропадал. У меня не было на это права – забирать у тебя свободу, за которую ты так отчаянно сражалась, не щадя ни себя, ни других. Я предал всё – свои принципы, свои убеждения, свою собственную битву, чтобы подарить тебе эту свободу, а ты, гадкая неблагодарная девчонка, так бездарно распорядилась моим подарком.

– Прости…

– Не буду врать, что меня это огорчает, – безжалостно оборвал он. – Моя любовь то ещё наказание, но ты определённо заслужила его.

Я хотела что-то сказать, но не смогла, а в следующий миг он и вовсе не оставил мне шанса оправдаться, поскольку бесцеремонно пресёк все дальнейшие разговоры, накрыв своими губами мои.

Казалось, вся Вселенная дрогнула до основания, и меня тряхнуло вместе с ней. Это было так сладко и так жестоко, ведь в тот же миг я в полной мере осознала, что без сожалений отдам всё, лишь бы он не останавливался. А если он уйдёт ещё раз – умру, лишь бы последовать за ним на тот свет.

Что чувствовал он?

Не знаю. Но целовал он всё злее, глубже и горячее, прижимая меня к себе так, будто и в самом деле наказывал самую бессовестную грешницу за то, что мучила его так долго. А ещё так, будто не собирался отпускать больше никогда.

Пытка становилась всё изощрённее – его губы обжигали, терзали меня, заставляя отчаянно желать большего.

Тело под одеждой стало настолько чувствительным, что готово было взорваться от любого прикосновения. По ощущениям именно это и произошло, когда моё лёгкое летнее платье соскользнуло вниз и я ощутила руки Эфа на обнажённой коже. Взрыв. Вселенную снова тряхнуло вместе со мной.

А потом снова и снова. Эф определённо знал толк в наказаниях. Под его пальцами я вздрагивала, изгибалась и каждым движением отчаянно молила о продолжении, поскольку мне по-прежнему не позволяли говорить и ни на секунду не давали передышки. Казалось, моё тело было музыкальным инструментом в умелых и безжалостных руках. Оно тут же яростно откликалось на каждое его действие, а он определённо знал, на какие струны нужно воздействовать, чтобы извлекать из меня стон за стоном, заставляя сходить с ума.

Как долго он смотрел на меня, пряча чувства под маской равнодушия, и хотел сделать со мной всё это?

По правилам приличия нам следовало переместиться в спальню…

Ага, счас. Мы остались в холле.

Зачем кровать, если есть удобный стол с внутренней стороны гладкой прохладной стойки ресепшена? И кожаные диваны… И ковровое покрытие с коротким жестковатым ворсом…

Но самое бесстыдное – это окно, за которым постепенно стемнело и взошла огромная луна, любующаяся на собственное отражение в морской воде. Я чувствовала, как спина скользит по холодному стеклу, и от этой разницы ощущений возбуждение становилось только острее. Ведь всё остальное тело безраздельно принадлежало разгорячённому обнажённому ангелу смерти, невероятно сильному и абсолютно неутомимому.

Он доводил меня до пика снова и снова, а его собственное желание, казалось, только росло с каждой секундой. Он явно не насытился.

И хоть человеческое тело не выдерживало таких нагрузок, мне до головокружения хотелось продолжать чувствовать Эфа внутри себя, чувствовать его жар, его мощь, чувствовать, как с каждым толчком он наполняет меня пламенем.

Последний взрыв, самый мощный и длительный, выпил меня до дна. Он был каким-то необычным (хотя с этим мужчиной абсолютно всё кардинально отличалось от нормального). Мне показалось, что лунный свет стал ещё ярче, он будто заполнил меня, залил от пяток до макушки, как пустой сосуд. И внутри что-то сдвинулось, многократно усиливая блаженство. Настолько, что я просто отключилась, потеряв сознание.