Глава 26

Луиза

Два дня мы не могли насытиться друг другом. Не только в плане секса. До этого общения было мало. Обсуждали всё, что приходило в голову. Он рассказывал о своей семье, друзьях и любимых местах. Я поделилась своей болью и мечтой одновременно — найти отца. И, что немаловажно, он обещал помочь. Сказал, что его отец и мама тоже учились в этом универе, и что скоро они прилетают в гости. Вот он и попросит их помочь.

Я же прижимаюсь к нему тесно-тесно и дышу любимым ароматом. Это не сон. Это явь.

Он рядом. Со мной.

— Какие планы на завтра? — входит он в комнату с полотенцем на бёдрах.

— Эй, ты что, в таком виде по коридору шёл? — вскакиваю с кровати и бегу к двери. Открываю резко — и наблюдаю интересную картину: две девушки из соседней комнаты уже стоят возле моей двери. Только стучать собирались. — Чего надо? — сходу им говорю.

— А... э... а это кто? — бубнит Бритни и демонстративно облизывает губы. У меня аж глаза на лоб лезут. Вообще охренели? Не видят, что он ко мне в комнату зашёл?

— Привет, красавицы, — появляется он, как Аполлон, в дверном проёме и, облокотившись о дверной косяк, поворачивает к ним лицо. — Что-то хотели?

Бля, да они уже потекли.

— Э... познакомиться, — улыбчиво отвечает вторая. Забыла, как её зовут. То ли Мишель, то ли Мару.

— Извините, красавицы, но моё сердце уже занято, — отрывается от косяка и сзади меня встаёт. Обнимает. — Вот этой девушкой. Пойдём, малыш, — уже мне говорит и тащит назад в комнату.

Когда дверь закрывается, благодаря его стопе, которой он её прикрыл, я замираю посреди комнаты, потому что испытываю двоякое чувство. Вроде и злюсь — ты смотри, красавицы они для него! Да у Бритни челюсть, как у лошади. А Мишель-Мару — два волоска, и те, кажется, сейчас выпадут. Но с другой стороны, он сказал, что занят. И не просто он. А сердце его.

Боже, мне пищать от восторга хочется.

Мой Артур.

— Мотылёк, ты снова мыслями куда-то улетела. Вернись ко мне, — утыкается носом мне в шею.

— Я тут, — сладко мурлычу. — Но ещё раз пройдёшь по коридору в таком виде — я улечу. Понял? — пытаюсь голос сделать максимально жёстким. Да где там?! Уже улыбаюсь и закрываю глаза от удовольствия.

Хорошо, что Ванесса, увидев спящего Артура в моей кровати, удачно капитулировала и сбежала в комнату своего «как бы друга». Так и вижу, как они сейчас по-дружески лежат в кровати и обнимаются. А может, уже и больше. Ведь когда-то же у кого-то упадёт планка, и границы будут нарушены.

— Если не хочешь делить меня с другими, переезжай ко мне. А то смотри, мне не в лом — я могу сюда свои вещи привезти. Вот только где жить твоя подруга будет?

— Артур, — пытаюсь собраться с мыслями и найти здравую причину, почему я не могу к нему съехать. Вот только его руки уже развязывают пояс на моём халате, и он с лёгкостью раздвигает его. Рука поднимается вверх и фиксируется на моей груди.

Что я хотела сказать? О чём мы говорили? Ах да. Переезд.

— Артур, это неправильно. Мы всего лишь два дня... — как что? Встречаемся? Спим? Вместе? Как сложно подобрать слова, когда его руки и губы в работе.

— Да, мы только два дня вместе. Но, малыш, мы три года потеряли. Надо догонять. А я не хочу видеть тебя по пять минут в день. Хочу просыпаться с тобой и засыпать.

— Но мы ведь так мало знаем друг друга.

— Вот и познакомимся ближе. Лу, ну соглашайся, давай, — уже с хрипом говорит и, наконец-то, поворачивает меня к себе. Полотенце с бёдер падает, и я вижу его голодный член. В комнате пахнет сексом и возбуждением. А ещё — сумасшедшим желанием.

Арчи одной ногой раздвигает мои ноги шире и трогает меня между ног через трусики. Они мокрые. Хоть выкручивай. Ничего поделать с собой не могу. Дурею от желания. От вкуса его, размеров, толчков. Всё настолько идеально, что аж страшно.

Если я перееду, то приросту к нему корнями. Отодрать будет невозможно. А если кто-то попытается — то с кожей только.

— Боже, Арчи... — его пальцы всё-таки находят моё влагалище и уже пытаются ворваться внутрь. Губы же полируют шею и поднимаются вверх.

— Ну скажи "да", Джорджия. Скажи нам "да".

— Да, — полушёпотом отвечаю на его вопрос.

Секунд через десять он уже усаживал меня на стол, при этом сбрасывая всё с него. Тетрадки, книги, ручки, косметика — всё летело к чертям, так же как и моё сердце. Только оно не на пол и не на мусорку полетело. А к нему. Моему любимому Арчи.

Секс был страстным, сумасшедшим, голодным. Он снова это делал — любил моё тело. Как никто прежде. Сильнее, чем в первую ночь. Сильнее, чем вчера. Позавчера. Каждый раз отдаёт больше. И я беру. Принимаю. Но и в ответ отдаю всю себя — без остатка.

В понедельник утром он отвозит меня в универ, сам же уезжает. Особо не наседаю с вопросами. Не хочется казаться слишком навязчивой и ревнивой. Я должна научиться доверять ему.

Потому со спокойной душой двигаюсь на тренировку. Выступление совсем скоро. Мне нужна эта победа как никогда.

Зачем?

Во-первых, не забываем об "М" — Мотивация. Стипендия мне нужна на следующий год. Обязательно.

Во-вторых, я хочу уделать этих "супер-крутых" гимнасток. В частности, Веронику. Как ни крути, она была девушкой моего любимого. Я украдкой на них смотрела и сгорала от ревности. Поэтому выиграть у неё — вдвойне приятно.

Ну и в-третьих, вы видели спортсмена, который бы не хотел взять золото?! Если такие и существуют — поверьте, я их не знаю.

Барбара в настроении, что тоже меня радует. Пока я делаю разминку, она успевает заметить мой настрой.

— Вот с таким настроением надо приходить на мои тренировки, — включая мой трек, говорит она.

Я же, услышав любимую песню, сразу же включаюсь в работу.

Я плакала в ту ночь, когда выбирала этот трек. Я страдала и скучала по Артуру. А сейчас... я улыбаюсь и пою. Не танцую — а летаю. Прыжки получаются на ура. Я снова стала бабочкой. Лёгкой. И хотелось бы сказать — независимой. Но тут мимо. Зависимой от него. Но я не боюсь. У нас всё будет хорошо.

День проходит на одном дыхании. После тренировки Ванесса зовёт меня на кофе и выпрашивает все подробности. А я глупо улыбаюсь, когда рассказываю ей о каждом нашем моменте.

Смеюсь и плачу. Потому что впервые за долгое время я счастлива.

А позже за мной приезжает Артур и увозит в своё царство.

— Теперь ты будешь жить со мной, — говорит таким уверенным тоном, что я ему верю.

— А как же моя работа? Это был единственный мой вид дохода.

— Лу, ты меня обижаешь, — держится за руль одной рукой, вторую же кладёт мне на колено. — Я же не планировал жить за твой счёт, чтобы переживать за зарплату с клуба. Малыш, все растраты я беру на себя. Тем более работу ты из-за меня потеряла. Не переживай по этому поводу. Ок?

— Ок, — говорю то, что он хочет услышать. Но по факту — сгораю от стыда.

Я не привыкла жить за чужой счёт.

Всегда стремилась сама зарабатывать. Когда была младше, мы всей семьёй работали на ферме. Я чаще всего занималась лошадьми. Боже, обожаю этих животных. Как я скучаю по Крылатику Бернардо. Это мой конь. Дикий и с белой гривой. Он никому не позволял садиться на себя. А если кто-то пытался — он притворялся. Давал сесть, а потом сбрасывал наездника в первые же секунды поездки.

Со мной всё было по-другому. До девяти лет я жутко боялась лошадей. Они мне очень нравились, но решиться подойти я не могла. Пока однажды Бернардо не вырвался из стойла и не прискакал ко мне. Он резко остановился. Я же не могла оторвать от него взгляд. Рука сама поднялась и погладила его гриву. И он заржал. Так, словно ему понравилось.

Поначалу мы с ним всего лишь дружили. Я приходила, чтобы покормить его, вычистить гриву, проверить копыта. Но желание стать ещё ближе не проходило. И тогда я решилась покататься.

Помню, как подняла на уши всю семью. Когда отец увидел, что я закрепила седло сама и залезла на Бернардо — он чуть инфаркт не получил. Стал кричать с крыльца, чтобы я слезла. Но вместо этого я ударила ногами по бокам, и мой друг помчался.

После этого мы не разлучались. Не было дня, чтобы я не проведывала своего Крылатика.

Так сильно нырнув в воспоминания, я даже не заметила, что по щеке скатилась одинокая слеза.

— Эй, ты чего расстроилась? Из-за работы?

— Нет. Вспоминала свою любимую лошадь. Я не видела его уже больше года. Он мой близкий друг.

— Устроить встречу с твоей лошадью я пока не в силах. Но могу предложить покататься на других. Что скажешь? Съездим на ипподром?

— Ты серьёзно? Не шутишь? — я даже подпрыгиваю на месте от радости.

— Конечно, мотылёк. В субботу утром и поедем.

— Спасибо. Спасибо тебе, — как в дурмане говорю.

Да, это не поможет мне увидеть Крылатика. Но я смогу снова покататься. А ещё — на ипподроме можно прыгать через препятствия. Но я не буду пока говорить Артуру, что мы с Бернардо вытворяли такие трюки, что вся семья пила успокоительные капли.

А моя верующая мама всегда повторяла, что я не умру своей смертью. Обязательно сломаю шею в одном из таких прыжков.

Но ведь Артуру не обязательно об этом знать. Правда?