Глава 34

Луиза

- Он такой же, как и его отец. Всю семейку их ненавижу! Из-за них у меня вас забрали! Ты, блядь, двадцать лет отца не видела!

- Папа, - перевожу дыхание. Что сказать ему могу? Какие оправдания? Сердце стучит гулко. Вдребезги разбивается. О Горском я в тайне мечтала долгих три года. Гнала прочь любые желания и мысли. Но, увы, и ах, сердце жило своей жизнью. Оно продолжало любить его. И даже когда глаза посылали сигналы. Даже когда показывали картинку, на которой он с другой. Где целует её, ласкает. Сердце кричало: "плевать", хоть и кровоточило нещадно. А сейчас, отец приказывает забыть его. Ненавидеть заставляет.

- Что папа? Я тебя двадцать лет найти не мог... Думал, никогда уже не смогу увидеть родную дочь. Из-за них. Они виной, что ты росла без отца.

Его слова корни во мне пускают. Глубже в душу пробираются, нутро отравляют. Светлые мысли, в темные превращают.

- Он использовал тебя. Разве не так?

Не знаю, о чем он сейчас говорит, но уж точно попадет в цель. Использовал три года назад. А сейчас? Любит ведь... Любит же?

Боже, прошу тебя, сейчас, дай помощи. Не оставь одну в этом болоте. Дай знак. Дай возможность выплыть. Не утратить Его... Я не могу от него отказаться.

- Стреляй, сказал!!! - кричит. И я в ответ тоже кричу, и курок нажимаю. Раз, второй, пятый. Почти полностью обойму освобождаю от пуль.

Меня всё также продолжает трясти. Нет равновесия, силы, желания продолжать существование без него.

На секунду, в голове заседает жалкая мысль, что лучше б не помог найти отца. Возможно тогда, сердце бы не было моё разбито и уничтожено. Ведь уже сейчас, я понимаю, всё кончено. Не будет у нас светлой сказки, и прекрасного счастливого хепи Энда. Будут слезы. Море моих соленых и одиноких слез...

- Его отец мою невесту соблазнил. Поспорил, что отобьёт её у меня и станет у нее первым. Вот, что для него подобных, означает невинность и чистота девушки. А я Мирославу больше двух лет ждал. Целовать боялся. Умирал от желания, но черту не переходил. Для нас это важно и значимо. Чистота девушки до замужества. Он и с тобой так поступил. Обесчестил! Как я старостам скажу, что моя дочь подстилка мажора? Кто замуж тебя захочет взять...

Отец бьёт словами прямо в цель. Ему ни пистолет, ни патроны не нужны. Его слова делают во мне дыры, и из них кровь уже течет. Опустошает мои внутренности, пустой делает...

Отец достает свой пистолет, и стреляет в мою мишень. Уверена, точно в десяточку попадает. Смотрю на него краем глаза, и не знаю, что чувствую. Хотя нет. Понимаю, хоть и отрицаю. Я безумно рада, что нашла его.

Тогда, когда впервые постучала в его дом, сердце стучало так сильно, что уши закладывало от громкости. Но душа пела. Я выполнила миссию. Нашла его. Нашла.

И он не разочаровал меня. Не прогнал. Обнял и даже слезу пустил. Я же плакала взахлёб, когда фото мамы показывал. Их вместе. И меня... Такую маленькую. Девочка, которая родился в полноценной семье. Девочка, которая должна была расти тут, в этом доме. А не на другом конце света, из-за людей, которые хотели причинить папе вред.

- Я ради неё грех на душу взял, кровью своею простынь пропитал и старостам отнес. Вот, мол, девственница моя жена. Обычай соблюдён. А она... думаешь, оценила? Нож в спину. Сбежала от меня. Я долгих два года корил себя за поступки плохие. Исправить всё хотел. Просить прощения у неё. И когда нашёл, думал, правильно всё сделал. Пулю получил, руку отобрало из-за этого. Но что хуже всего, вас у меня забрали. И где тут, правда? Я монстр? Нет, это Матвей Горский монстр! С него всё началось. Он и его сын, одинаковые. Бесчестные! Смерти для них мало, чтобы искупить предательство.

- Папочка, - на руки его смотрю, он так сильно сжимает рукоять пистолета, что костяшки белеют. В его голосе так много чего намешано. Это боль и злость, обида и разочарование. - Но я же рядом. Нашла тебя.

- Это не вернёт твою мать! Это не вернёт двадцать лет жизни. Вы были светлой моей стороной, исправлением... Я думал, стал на путь праведный, - он смеётся. Голос дрожит и теребит нервы, окончательно их расшатывая. Но то, как смеётся отец... Ему больно. Я чувствую физически это. Сама умираю, понимая, как он прав. - Но, я и свет, несовместимы. Была попытка. Она оказалась провальной. Бог показал мне, что происходит, когда даёшь слабину. Ты такой не будешь! Поняла Луиза? Ты сейчас вырвешь его из сердца, и навсегда забудешь! - снова стреляет.

Пули летят быстро, попадают точно в цель. Тогда почему у меня такое чувство, что снова в меня?! Точно по адресу, прямо между грудью, в маленький орган, которые люди называют - сердцем!

- А теперь, ты снова поднимешь пистолет. И выстрелишь! В цель! Точно! Ты убьешь эту любовь. Поняла меня?

Я вытираю слезы, которые уже застилают глаза, вытягиваю руку вперёд, прицеливаюсь и нажимаю на курок. Я съеживаюсь и лишь сильнее зажимаю рукой пистолет. Мои пальцы тоже белеют. Мне хочется превратиться в маленькую точку. Незаметную. А потом исчезнуть. Плевать где окажусь. Главное, подальше от выбора.

Мимо.

Ха-ха-ха, не могу убить любовь. Не выходит. Слезы все также застилают глаза. Нельзя отказываться от сердца. Нельзя...

- Луиза, - слышу голос за спиной. Замираю. Это сон. Его тут не может быть. Я в бреду. В плену своей фантазии. Боже... - Луиза, - и снова он. Любимый голос.

Отец поворачивается на звук, и его глаза расширяются. Неужели Артур за моей спиной? Быть не может.

- Убирайся отсюда, а иначе... - грозится отец. Ярость в каждом звуке. - Убирайся, иначе, я убью тебя.

- Луиза, посмотри на меня, - тем временем говорит снова Артур.

Мои руки окаменели, я не могу расслабить их и опустить пистолет. Я не могу принять решение. Не сейчас. Не между отцом и парнем, которого я люблю. Этот выбор невозможен. Они оба мне нужны.

Папа...

Я его так долго искала. И сейчас, когда он рядом, отказаться от его любви, подобие смерти. А Артур? От него я смогу отказаться?

Резко поворачиваюсь, и опускаю руки с пистолетом. Замираю. Горский как всегда... Самый красивый. Черные брюки, белая рубашка. Аполлон, воплоти. Моя любовь.

Вся моя жизнь - это маленькая смерть. Главное, не превратить её в большую и настоящую. Отец прав!

- Уходи! - кричу. - Ты и твоя семья... Вы виноваты, что я росла без семьи, - мне приходится играть не по правилам.

- Мотылёк, послушай. Твой отец врёт! Он... Он монстр! Пойдем со мной, - руку протягивает. Ждёт, что я её приму. А я не могу. Перейти на его сторону, это снова потерять отца. А я его, только нашла.

- Замолчи! Не смей так говорить о нём. Он мой папа.

Я так сильно кричу, словно от силы моего голоса зависит решение. Словно это поможет потушить боль и сделать правильное выбор.

- Он бил мою мать и насиловал, когда она была мной уже беременна, - он запрокидывает руки за спину, и достает оттуда оружие. Секунда, и дуло пистолета, направлено на отца. – Такие, как он, не достойны жить! Он должен умереть!

- Опусти оружие, - своё поднимаю, и на него направляю, - а иначе, я выстрелю. Он мой папа... - голос дрожит, как никогда прежде. Возле меня два любимых мужчины. Один пистолет. И доля секунды, чтобы принять решение, на чьей я стороне. - Уходи Артур. Пожалуйста... Если я была тебе дорога... Если ты не притворялся всё это время... Прошу тебя... Оставь нас в покое.

- Оставить? Да, если бы мать раньше мне рассказала... - его глаза блестят. В них тоже боль и злость. А ещё, невиданная раньше мне агрессия. Он выстрелит, вмиг понимаю, - Зря отец тебя пощадил. Он должен был тогда ещё уничтожить тебя. За каждую слезинку матери. Ты жалок и ничтожен. Только трус может силой брать женщину.

Отец смеётся. Вот только в его смехе нет веселья. Боль. Да что ж вы творите, оба?! Вы делите меня пополам. Вы режете меня без ножа. Расчленяете.

- Прошу, уходи, - совсем тихо говорю. - Не заставляй выбирать. Прошу...

- Какой ещё выбор? Ты моя дочь. Моя кровь. Стреляй, - резко кричит возле уха. И я так сильно вздрагиваю...

Звук выстрела разрывает тишину. Пуля разрезает воздух. Она летит. Нет. Она как торнадо несётся, все сметая на своем пути. Достигает цели и убивает двоих. Я роняю пистолет и хватаюсь за живот... Боль физическую чувствую.

Его белая рубашка... Она становится красной. Пистолет падает, и он прикладывает руку к месту, откуда бежит кровь. Наши руки держаться в одном и том же месте, только у каждого на своём теле.

Это я? Это я нажала на курок?! Боже, за что?! Как я могла?!

- Артур... - срываюсь с места, и бегу к нему. - Артур...

Он падает.

- Пожалуйста, не надо. Не умирай... Я... Я не хотела... Артур, любимый... Прошу...

Отец к нам подходит, и, вытянув руку с пистолетом, наводит оружие на него.

- Что ж, ты пришел за моей жизнью. Взамен, я заберу твою. Пусть и твой отец узнает, как это потерять ребенка.

- Нет! Нет! Папочка, не надо.

Я прикрываю Артура собой. Закрываю от отца. Что ж, Бог не помог мне сделать выбор. Зато дьявол, смог. Если Артур умрет, я пойду следом. Не смогу без него. Не сумею.

- Отойди Луиза.

- Нет, пап. Молю. Я люблю его. Я хочу, чтобы он жил. Прошу тебя. Пожалуйста... - вою во весь голос. Крик раненого зверя создаю, - Я всё что хочешь, сделаю, только пусть живёт.

- Если ты выйдешь замуж за Рафаэля, я сохраню ему жизнь.

Боже, я на любую кару согласна. И если это моя плата, за его жизнь... Я готова. Лишь бы ОН дышал!

- Выйду пап. Только вызови скорую помощь. Он без сознания. Кровь не останавливается...

Я зажимаю рукой его рану. Но кровь из живота не прекращает бежать. Она всюду. Её много. Артур не реагирует на мои касания, слова. Он умирает... Жизнь из него вытекает, слишком быстро. Я не могу убить любимого. Не могу.

- Слово даёшь? - давит отец.

- Даю! Клянусь! Звони в скорую.

- Если ты нарушишь данное мне слово, клянусь, я найду Горского, и завершу начатое, - финальный выстрел наносит отец словами. Пока словами. Но даже этого достаточно, чтобы меня убить!