Глава 36

Луиза

Дневной свет слепит, как только я покидаю дом. Я сильно зажмуриваю глаза и останавливаюсь. Решимость исчезает. Уверенность в будущем тает, как снег бы растаял под этим ярким солнцем.

Моя жизнь, она не то, что изменилась. Она перевернулась вверх дном. И в таком положении и осталась.

Вокруг встречают гости. Даже жених мой рядом идёт. Нас обсыпают какой-то фигнёй, и поздравляют. Что-то там говорит староста на непонятном мне языке. Выкуп, поздравления, ЗАГС. Всё проходит как в тумане. Меня всё время дёргают, поздравляют, дарят подарки.

Ресторан становится точкой отчёта. Потому что именно с него и начинается наша супружеская жизнь. Рафаэль много смеётся. Касается меня. При первом же "горько" его язык врывается в мой рот, и чуть ли не насилует его. Руки словно якоря на теле. То и делают, что задевают голые участки кожи. Меня мутит и подворачивает. Касания, словно лезвия, режут и режут. Места живого не оставляют. Кажется, ещё мгновение и сердце сделает свой последний удар. Остановиться и избавит меня от этого всего. Но, к сожалению, ничего не происходит. Я всё также жива, стою, сижу, танцую и отвечаю на поцелуи, уже моего мужа.

- Ты сделала правильный выбор, дочка, - садится рядом отец. Рафаэль как раз куда-то отошёл. - Ты должна быть одна из нас. Твоя мама очень бы этого хотела, - его теплые ладони держат мои.

Я несмотря ни на что люблю его, пусть и не согласна с его решением и мнением.

Я ничего не отвечаю. Не спорю и не доказываю. Не делюсь сомнениями поводу его слов. Потому что не верю в них. Пусть я росла в приемной семье, и мои родители не были мне кровными. Но я никогда не чувствовала этого. Потому что моя мама, она всегда желала мне самого лучшего. И если бы она была тут, то обязательно бы спросила, чего хочу я.

А точнее, кого...

Но её нет. Есть только отец, который из-за собственных амбиций хочет убить моего любимого. Кто прав в их войне? Кто виноват? Почему Мирослава Сергеевна предала отца и выбрала Горского?

Потому что за них решила любовь. Она выбрала не как правильно, а как советует и чувствует сердце. Как же я её понимаю…

Каждая минута этого дня пропитана потом и кровью. На мне белое платье, а на талии красная лента. Но вместо неё я вижу кровь. Такую же алую.

- Луиза, жду не дождусь брачной ночи, - ловит меня за локоть муж. От него уже изрядно несёт алкоголем. Да и глаза блестят как у зверя. Голодного, сильного и безжалостного.

Что мне ему ответить?

Я не жду? Я тебя ненавижу? Я тебя не хочу?

Мне бы хотелось сказать, что наш брак фиктивный, и, что он никогда не получит меня и моё тело. Но это ведь неправда. Что-что, а тело он возьмёт. Вижу эту жажду владеть. Он не нравится мне. Какой-то он странный. Двуличный что ли. Или же это я из-за досады и обиды, вижу в нем врага. Не знаю. Просто как я переживу эту ночь и все последующие - не понимаю.

Пусть трогает тело - душу мою не получит.

Слов для него я так и не нашла. Освободила руку и ушла в туалет. Долго смотрела на себя в зеркало. Щеки запали, губы искусаны. А под слоем тонального крема, темные круги под глазами. От былой Луизы и следа не осталось. Меня словно сломили. Волю уничтожили.

Резкая боль в сердце и мне приходится ухватиться за стену. Перед глазами плывет. Я вжимаю руку в грудь и зачем-то давлю на бесполезный орган.

Но отчего-то и рука немеет. Даже кончики пальцев на ногах. Я широко открываю рот и пытаюсь, ухватить воздух.

Проходит несколько минут, и лишь после этого боль отступает. Боже, даже сердце моё не выдерживает. Даже оно не может принять предательства.

Отец...

Я так мечтала его найти. Так хотела настоящую семью. Знать, что нужна ему. Что искал. Что скучал. Что любил.

И всё это было. Может даже и есть. Но легче не становится. Потому что между дочерью и местью, он выбрал второе. Не поставил мои чувства выше своего гнева. Артура наказывает из-за родителей.

А меня? За что меня наказывать? Я же ни в чем не виновата. Ни в похищении, ни в том, что полюбила врага отца. Я даже не виновата, что когда-то невеста предала его.

Но плачу по всем счетам я...

После торжества, муж не везёт меня в отель, как планировалось заранее. Он везет меня в мою новую клетку. В свой дом. Где есть его мать и он. А теперь буду жить и я.

Обряда с показанием простыни не будет. Отец настоял на этом, приводя в аргумент то, что я не росла по их обычаям. Если своими словами, то он знает, что я трахалась с Горским.

В спальню муж меня уже тащит. К вечеру он уже так напился, что еле языком шевелил. Но смотрю, порыв взять тело, не прошел. Может мне повезет, и он просто уснет под действием алкоголя?

Как только дверь захлопывается, он дергает меня на себя. Сильно, жёстко сжимая запястье.

- Слышал, ты работала в стриптиз баре, - лепечет он языком, - покажешь, чему там научилась?

Так как от меня не происходит никаких действий. Он хватает меня за шею, и сильно сжимает. Я дезориентирована и растеряна. Да и сил сопротивляться нет. Чтобы он не делал со мной, я не смогу его оттолкнуть. Банально, но сил не хватит.

Второй рукой он расстегивает свой ремень. Ему даже смотреть не надо вниз. Достаточно пилить меня взглядом. Когда брюки падают, он отпускает шею, и нажимает на мои плечи, ставя перед собой на колени.

- А ну покажи, как работает твой рот, - хватает за скулы и всовывает за щеки, два пальца. Нежная кожа моментально болеть начинает. Потому что он царапает грубо. Сильно вбивает пальцы. - Блядь, чего ты ждёшь? У нас брачная ночь. Ты моя жена-а, - икая, говорит. - А я люблю грубый секс. Ещё не приходилось в свадебном платье трахать никого. Надеюсь, ты любишь грубо. Потому что я даааа.

Его член врывается в горло и достает до самой стенки. Слезы душат, рвотный рефлекс срабатывает. И пусть я не ела ничего, всё равно не помогает.

Рафаэль подхватывает меня на ноги и срывает платье. Он не снимает его. Он рвёт. Я говорила, что не заплачу... Но слезы душат. Потому что он груб и жесток.

Когда я остаюсь без платья, он снова опускает меня на колени. Уже не просит. Сам всё делает. Я не сосу. Не могу. Мне больно, противно и мерзко.

Звонкая пощёчина оглушает. Я не ожидаю такого, потому и падаю на спину. Ударяясь и локтем, и спиной, и головой. В глазах темнеет.

- Ты блядь будешь хоть что-то делать? Что за дерево такое? Ну, ничего, я знаю, как вывести тебя на эмоции. Сейчас ты будешь кричать.

Его слова как в тумане. И если до этого я хоть как-то реагировала, то сейчас...

Он тащит меня на кровать. Толкает со всей силы. Рвет бельё, кусает грудь, живот, ногу. Я не ошиблась, он зверь, который скрывается за милой маской родственника.

Но эта боль была ничто, по сравнению с той, которую он причинит дальше.

Он насиловал меня. Везде, куда мог войти его член. Я кричала. Пыталась бить его, оттолкнуть, ударить.

За что получала ещё больше. Он бил меня по лицу. Душил. И врывался в сухое тело со всей силой.

В эти секунды я мечтала о смерти. И пусть я уже ничего не чувствовала. Нет, не так. Боль она была везде. Я уже не осознавала, где именно он берёт и куда бьёт. Просто сгорала.

Я не слышала, когда в комнату вошли. Лишь какие-то крики и то, что его от меня оттягивают. Всё было в тумане.

- Ты что творишь? Сынок? На ней же живого места нет.

- А что я? Это она попросила. Говорит, я люблю жестче.

- Ты придурок что ли? Мне хоть басни не неси. Она так кричала, что я на первом этаже услышала. Хоть и спала уже.

- Мама, ну она бревно. Я думал, что она профессионалка. Проститутка же бывшая. И коль ты заставила меня жениться на ней, я, хотя бы наслаждаться должен этим.

- Придурок. Я столько лет жизни потратила на тебя. Чертов Давид ничего не оставил нам. Я что зря его блядь отравила? Думала, нет завещания, а значит, всё мне достанется. А этот урод всё продумал. Успел составить завещание. Денег нас лишил. Конечно же. Я не могла с этим смириться. Ты должен был всё получить. И у меня почти вышло. Но нет же, Кристина подслушала мой разговор с любовником. Узнала, что мы убили Давида. Я действовала на опережение. И пока Рустам гонялся за призраком своей первой любимой, я устроила похищение Луизы и Кристины. Я всё сделала для тебя сын. Ты прямой наследник Рустама. Даже появление этой, ничего не изменило. Ты теперь её муж. Весь бизнес, дома, машины, всё будет наше.

- Да, мамочка. Ты у меня лучшая. Посмотришь, как я её буду трахать? Помнишь, ты всегда любила смотреть, как я доделывал всё до конца.

- Ты перестал принимать таблетки? Твою мать. Рафаэль! Луиза не котенок, которого ты в детстве душил, и наслаждался наблюдая. Она дочь Рустама. Как мы её завтра отцу покажем?

- Она моя жена. Что хочу, то и делаю с ней. Поняла меня? И да, я не пью таблетки. От них я какой-то скучный. А я веселиться, люблю.

- Я тебя в клинику снова запру. Нравится психушка? Будешь там как на курорте.

- Ну, мамочка, - плачет это животное, - не надо в психушку. Я исправлюсь. Обещаю. Помоги мне только.

- Пошли в душ. Тебе протрезветь надо. А потом уже будем думать, что с ней делать.

Когда слышу, как закрывается дверь. Я пытаюсь подняться. Тело не слушается. Ноги отказываются идти. Глаза заплыли. Кажется, на мне живого места нет. Когда поднимаюсь, чувствую, как по внутренней стороне бедра стекает теплая влага. Трогаю пальцами - кровь.

Мне надо найти телефон. Если я сегодня умру, то только после того, как сообщу отцу, кто нас похитил. Моя смерть не должна быть напрасной. Миссия по поиску предателей, завершится сегодня.

Я нахожу футболку, и сквозь острую боль, натягиваю её. Не могу же я идти по улице голой. Достаю из сумочки телефон.

Честно, в мыслях всё было легче делать. По факту, невозможно. Я держусь за стену и медленно двигаюсь к двери. Надо уходить. Надо...

Как только тихо закрываю дверь, я опираюсь об стену и включаю телеграм. Нажав на кнопку записи голосового, я пытаюсь говорить. Хотя и это даётся сложно.

"Папа ты должен знать, что нас похитила Доминика. Пап..."

Хочется так много ему сказать. Но слова застревают в горле. Я пытаюсь идти, и говорить. Это сложно. Но выбора другого нет. Они скоро увидят, что меня нет. И почему-то мне кажется, что из этого дома, меня вынесут только ногами вперёд.

"Пап, я всё равно люблю тебя. И хотела как лучше... Но не вышло. Пап, я люблю Артура. Всем сердцем. Передай ему это… Кх-Кх... Лично. Потому что я, кажется уже не смогу. Пап... Мне так жаль..."

Палец соскальзывает с телефона, и запись прекращается. Я уже дохожу до лестницы. Гаджет выпадает из рук и летит вниз. Вот бы и мне так легко спустится. Потому что преодолеть эти ступеньки, кажется невозможным.

- Вон она. Мама, быстрее, - когда я слышу голос этого сумасшедшего, то останавливаюсь. Смысла пытаться сбежать нет. Я сюда еле дошла, а бежать... - И куда это ты любимая собралась?

- Я всё знаю о похищении. Мой отец тоже узнает.

Не понимаю, откуда нахожу сила говорить. Просто я шевелю ртом, и к счастью, из него вылетают слова, а не просто воздух.

- Ты что дура несёшь? Какое похищение? Ты в бреду.

Он хватает меня за локоть и крепко держит. Я пытаюсь вырваться. Все силы вкладываю в это.

- Пусти, - кричу, - пусти...

- Ну и катись к черту…

Он бросает локоть, и двумя руками толкает меня в грудь. Сопротивления нет с моей стороны. Тело отрывается от пола и летит.

Я устало прикрываю глаза. Скоро всё пройдёт. Закончатся мои мучения, и я встречусь с мамой. Когда тело котится по ступенькам, я уже ничего не чувствую. Словно умерла. Ведь только у мертвых ничего не болит.

- Я люблю тебя, Артур Горский. Но больше моё сердце не будет биться в унисон с твоим.