Глава 36

В офисе царило убийственное напряженное молчание. Хоть ножом тихий воздух режь. Адриан нервно перебирал договора, которые передал ему поверенный Елисеева. Рядом на кресле с хлюпиком в очках сидел Кир с оружием наготове и Карпов Борис, адвокат Lingstone.

После прочтения бумаг стало ясно требование Николая. Строительная компания целиком и полностью переходила в собственность Елесеева. Адриан добровольно отказывался от всех прав на свое предприятие.

Хмурый мужчина смотрел словно сквозь листы. Оторвал чернющий взгляд от договоров и посмотрел на дрожащего юриста.

— Когда я смогу поговорить со своей девушкой? — прорычал зверь, коим сейчас являлся Ад.

— Простите, я не осведомлен о таких тонкостях. Моя работа — бумажная, — срывающимся голосом говорил несчастый и нервно поправлял очки.

— Набери своего шефа. Скажи, что если я не увижу Яну, то ничего подписывать не буду, — настаивал Адриан.

Зная Елесеева, он боялся, что тот не сдержит обещание.

Нервный тик посыльного усилился. Мужчина был вынужден спрятать руки под столом, чтоб пальцы не тарабанили по деревянной поверхности.

Адриан сейчас выглядел, как косматый разгневанный Дьявол. Рядом с ним даже у его наемников тряслись поджилки, что уж говорить о вражеском визитере.

— Простите, но номера Николая Елесеева у меня нет. Я держу с начальником связь через нескольких посредников.

Адриан демонстративно отшвырнул листы.

— Ну тогда нахер ты мне нужен…живым? — и оскалился.

Очки таки упали с носа юриста с грохотом на стол.

Ад медленно достал из под стола пистолет, снял его с предохранителя и направил в тщедушную грудь посыльного.

— Подождите. Адриан Камилевич. Я простой юрист…

— Я уже понял. Ты ничего не знаешь. Твоя жизнь сраного гроша не стоит ни для меня, ни для Елесеева. Поэтому он не сильно огорчится, если я в тебе сделаю пару дополнительных дырок, — Ад сменил тембр голоса на приторно спокойный и ухмыльнулся. От такого контраста в поведении демона паника накрыла юриста, — Предлагаю уговор. Любая информация о Яне или Николае в обмен на твою никчемную жизнь. Подумай, очкарик, ты ведь юрист, должен правильно оценить перспективу такой сделки.

Адриан положил палец на спусковой крючок. Время замедлилось. Казалось, что за считанные секунды в голове несчастного пролетела вечность. Перед глазами промелькнула вся его жизнь.

— Я… я…единственное, что я знаю, — лепетал юрист, нервно стирая пот со лба, — Что для какой то девушки покупали одежду. Больше ничего, клянусь.

Адриан задумался, но палец с курка не убрал.

— Кто покупал? Где? Говори все, — вкрадчиво тихо поговорил Ад.

— Иващев Толик, водитель моего хозяина. Он ездил в бутик в центре. Адрес могу написать, — нервно проговорил бедняга.

Кир сразу оживился и начал скидывать информацию Малику, который сидел с ментами в соседнем кабинете.

— Ты ведь юрист Елесеева, значит можешь припомнить еще пару имен и фамилий, если я тебя попрошу, — Ад снова ухмыльнулся — оскалился в бороду. Первое имя — это уже кое что. Тем более водителя. Его то будет найти по — проще Елесеева. А там посыпятся все, как карточный домик, до самого хозяина.

Когда Яну отпустят в поисках Николая пригодится любая зацепка.

— Я напишу все, что знаю…только не убивайте меня. У меня месяц назад сын родился, — взвизгнул мужчина и расплакался.

— Не разводи дождь. Просто я тоже хочу, чтоб у меня сын родился, — довольно хмыкнул Адриан и добавил, протягивая чистый лист, — Ты пока пиши, не отвлекайся. Чем больше информации, тем больше у тебя шансов выйти отсюда живым.

Удивительно, как засланный самим Елесеевым юрист, оказался ценным кадром.

Мужчина пыхтел над бумагой, накидывая имена и фамилии, которые всплывали в перепуганной голове. Припомнил и пару мест, в которых часто зависал Елесеев с партнерами по бизнесу.

Все изложил скурпулезно и тщательно. Ведь понимал, что второй шанс ему одержимый бесом амбал не даст.

— Вот и молодец. Видишь, можешь, когда хочешь, — Ад довольно осматривал лист А4 с кривыми каракулями. Передал его Киру. Начальник охраны сразу вышел из кабинета с необходимыми данными.

— А что с этим, — шугливо крякнул юрист, указывая на договора по Lingstone.

— Да, конечно. Все путем, — кивнул Ад. Взял ручку и поставил росчерки везде, где необходимо.

Юрист удивленно следил за движениями Parker по бумаге.

Адриан справился за пару минут и швырнул весь пакет документов через стол юристу. Резко встал. Разогнул свой мощный торс, от страха курьер Елесеева аж пригнулся и зажмурился. Думал, что демон по его душу пошел.

Но Ад вышел из кабинета, рявкнув у входа

— Поторопись очкарик. И передай Николаю, что я жду звонка.

Тот лишь закивал, как китайский болванчик и выдохнул.

***

— Ахренеть! Вот тебе и вшивый адвокатишка, — взволнованно тараторил Кир, оглядывая Малика и Ада, который стремительно вошел к ним в соседний кабинет.

— Что там по этим ублюдкам? — нетерпеливо спросил босс

— Все! Это полный писец! У нас на руках за десять минут больше информации, чем за годы слежки. Ни один пленный работник Елесеева столько под пытками не сливал. Думаю, Николай даже и не догадывался какой ценный кадр отправил к нам в руки. Может допросить очкарика повторно? — не унимался от первой победы Кир.

— Он так обосрался, что думаю выдал все, что в его башке накопилось, — ответил Ад.

— Мы пока пробиваем всю информацию. Дали запрос в магазин одежды, кто в тот день расчитывался у них картами. Дмитрий и Олег поехали снимут видео с камер. Думаю через минут двадцать перекинут на телефон все, — отчитывался начальник охраны, расстегивая пиджак и расслабляя галстук. Ему определенно нравилось, что дело сдвинулось с мертвой точки.

— Этот юрик не может быть подставным? — задумчиво потянул Малик, вмешиваясь своим громогласным басом в разговор, — Странная оплошность от Елесеева. Если он, конечно, не считает тебя за полного долбоеба или…

Мужчина резко замолчал.

— Или что, брат, договаривай! — потребовал Ад.

— Или Николай сейчас слишком занят и уверен, что ты перестанешь его искать…

***

Адриан.

Звонок от Елесеева последовал спустя долгих два часа. Кир с Маликом утянули меня в ресторан пожрать. Удивительно, но я действительно забыл, когда последний раз ел. С нервами о своей девочке, мне казалось тратить на еду время, непозволительная роскошь. Но они меня убедили, что если я свалюсь при Яне в голодный обморок, она врядли обрадуется встрече.

Да и кишки устроили конкретную забастовку, требуя хавчик. Пришлось подчиниться.

После ухи и отбивной, стало определенно легче дожидаться важного звонка.

Пока мы сидели в ресторане, информация о Елесееве налипала, как снежный ком.

Оказалось, что многие его люди не были одиночками. Менты нашли их данные про семьи и дома. А это дополнительный рычаг при допросе.

Кир с Маликом сидели на телефонах. Перенапрявляли запросы и сведения нужным людям, запуская маховик и раскручивая всю цепочку.

Я не занимал телефон и переадрисовывал звонки из офиса на Кира. Все ждал, когда же объявится Елесеев.

И он, наконец, позвонил.

Сердце камнем бухнуло в пятки. Пульс зашкаливал. Тарабанил молотками по башке.

Я выдохнул и поднял трубку.

— Я все проверил. Документы подписаны верно, — снова этот гнусавый мерзкий голос ублюдка, который мне сейчас казался самым приятным из всех.

— Где Яна? Если с ее головы упал хоть один волос, я тебя из-под земли достану и заставлю…

— Угомонись. Включи видеосвязь. Мы тебе перезвоним, — бесцеремонно прервал мою гневную тираду Елесеев.

Я заметно напрягся. Что значит "мы"?!

Через пару минут завибрировал телефон и на экране появилась моя Яночка.

Я всмотрелся в до боли знакомые черты. Моя маленькая девочка. Я аж заулыбался. Но вот моя красавица наоборот нахмурилась.

— Адриан со мно все в порядке. Николай ничего мне не слелал. Успокойся, — ровно произнесла малышка.

— Девочка моя, любимая. Тесора, я так виноват перед тобой, не уследил…

— Не называй меня так, — раздраженно вскрикнула Яна. Ее изумрудные глаза метали гром и молнии. Я подался вперед. Что с ней случилось, я нихера не понимал, что за метамарфозы с ней произошли за время, что мы не вместе.

И тут картина начала складываться.

Яна в легком кружевном сарафане ярко зеленого цвета, вероятно подбирала наряд под глаза. Сидит ровно, свободно. Не связана, не запугана. Позади нее огромное окно на всю стену.

И я словно сквозь туман вижу, как к креслу, в котором восседает моя царица, подходит Елесеев. Какого то хрена, ложит на хрупкие плечики свои скользкие ручищи. Поглаживает оголенную бархатную кожу.

И Яна не морщится, не вырывается. Продолжает сидеть прямо, как натянутая гитарная струна.

Ублюдок касается ее уложенных волос. Пропускает медовые пряди сквозь пальцы и наклоняется ниже. Я прихерел… это постанова! Это не может быть правдой.

Отказываюсь верить глазам, когда Елесеев демонстративно целует МОЮ Яну в висок. Так пошло и лично, что у меня единственным желанием стало — раздолбать телефон к чертям.

Но я до последнего отказываюсь верить увиденному…

— Яна, бля! Что это за шоу не для слабонервных! — рычу я в исступлении и тут же тушу ярость, не желая пугать мою маленькую. Елесеев еще тот подонок. Он заставляет ее отыгрывать, шантажирует, я уверен, — Девочка моя прекрати этот цирк немедленно! Я жду тебя дома. Я тебя люблю, очень соскучился, — говорю тише и мне уже откровенно насрать на то, что кроме нее мои слова услышит мой лютый враг.

Николай мерзко ухмыляется на заднем фоне, и я вскакиваю с места, опрокидывая стул.

— Елесеев, я тебя найду. Уничтожу за эту выходку. Немедленно привези ко мне Яну, — рычу сквозь зубы.

— Адриан, успокойся, пожалуйста. Я к тебе не вернусь. Ни сейчас, ни потом. Просто прими мой выбор, — девочка говорит ровно, без тени давления. Будто это действительно ее мысли.

— Красивая…ты такая красивая, моя зеленоглазая ведьма. Что ж ты, сука, творишь. Сердце мне рвешь своим предательством и не моргнешь даже. Яна, что за херня происходит?! Убери от нее лапы, ублюдок! — я уже не могу больше сдерживаться.

Крышу рвет, когда лапы Елесеева скользят по Яныным плечам и обнимают ее на груди. Захватывают в капкан из которого моя женщина не стремиться вырваться.

Всматриваюсь, ищу малейшую зацепку в лице малышки. Гляжу прямо в глаза. Пусть моргнет, даст хоть какой то знак, что это все ебучий розыгрыш.

Но Яна не ругается со мной в ответ, не злится, не плачет. Никакой реакции. Ноль! Гребанное зеро…

— Адриан, ты взрослый мужчина. Думаю сам все уже понял. У нас с Колей оказалось много общего. И мы познакомились еще месяц назад на фотовыставке. Прости, но я не хочу больше скрывать наши отношения. Ты должен забыть меня…

Пипец, сука! В голове тарабанит ее жеманное "Коля", "познакомились месяц назад", "отношения"…

Они вдвоем все спланировали! Развели меня, как лоха педального.

Обвели вокруг пальца! Разыграли похищение…

А я подыхал… подыхаю… без нее не дышу.

— Прощай, — тихо шепчет моя зеленоглазая девочка.

Сука гребанная! Предательница! Продажная тварь!

— Спасибо за приданное, — довольно лыбится Елесеев на заднем фоне.

Пирует гиена на моих костях. Уничтожил всю мою жизнь. Сначала разрушил брак, который правда и без него по швам трещал, а теперь забрал у меня самое ценное. Мое сердце…

Вызов отключился, а я все еще пялился в телефон. Смотрел, как баран на ворота.

Тяжело дыша, я замахнулся и бахнул со всей дури телефон об плитку на полу.

Кир и Малик что то говорили. Но я нихрена не слышал и не видел.

Все во мраке.

В черном аду.

Я сам Ад…

***

Кир приехал в дом к Адриану вместе с Маликом на следующий день утром.

Ехать вслед за осверепевшим боссом они не решились. Но и оставлять друга в беде не могли.

Мужчины ожидали увидеть все что угодно.

Зная буйный нрав Адриана Ливингстона, они не сомневались, что за ночь дом превратился в разрушенные руины. Ад уезжал из ресторана в плачевном состоянии. Очередное предательство любимой женщины, наверняка, скосило его. Окончательно уничтожило.

Мужчины, прошедшие в своей жизни не одно испытание, хлебнувшие достаточно страданий и крови, пороха и смерти, уже ничего и никого не боялись.

Никого, кроме Адриана Ливингстона в гневе…

Они обсуждали возможное развитие дальнейших событий. Не сомневались в том, что их миссия по поимке Елесеева и поискам Яны окончена. Скорее всего, Адриан сейчас никого не захочет видеть и близжайшие дни, а то и недели, будет топить горе в бутылке.

Кир вошел в дом и поразился тишине.

— Бляха, он же не мог с собой что то сделать?! — высказал свои страхи начальник охраны.

То, что Адриан находится дома, он точно знал. Ему отрапортавали его люди, охранявшие вход в крепость Ливингстона.

Малик показал на дверь за которой чуткий слух военного уловил движение.

В молчаливом сговоре мужчины последовали к ней. Чем ближе подходили, тем больше на их лицах отражалось удивление и непонимание.

Малик медленно открыл дверь в спортзал.

Адриан находился в помещении, пропитанном мускусным запахом мужского пота. В коротких шортах на крепких ягодицах, без футболки, он проводил изнуряющую тренировку. Стоял широченной спиной, с которой пот лился градом, ко входу и иступленно молотил грушу.

Мужчины замерли в дверях, наблюдая за отточенными яростными ударами Ада. В ушах у мужчины были наушники. Судя по всему, он убивался уже не первый час. Мышцы на плечах и руках были раздуты, с выпуклой сеткой вен. Адриан постоянно двигался. Чуть подпрыгивал, пружинил на ногах, снова наносил ряд сильных ударов по груше. Без тени усталости или изнеможения. Будто в это скульптурное тело греческого Бога, окончательно вселился неугомонный огненый демон. Завладел его плотью и рвался наружу нечеловеческой силой.

Малик громко постучал по двери, привлекая внимание озверевшего мужчины.

Ад на миг замер. Затем развернулся к непрошенным гостям всем корпусом.

Мужчины невольно сделали шаг назад. Чтоб нагнать страху на бывалых военных, надо хорошо постараться. А Ливингстону хватило одного черного дьявольского взгляда на мрачном, суровом лице.

Ад вытащил маленькие бусины наушников и небрежно засунул их в карман. Взял полотенце со штанги и вытер лицо и шею от пота.

— Адриан, ты как? Все в порядке? — нарушил тишину Кир, все еще не решаясь подойти к другу.

— Где Елесеев? — грубо прорычал Ад, игнорируя вопросы друга.

— Мы думали, ты больше не хочешь связываться со всем этим дерьмом, — буркнул Малик.

— Мне похрен что вы думали. Найти мне этого ублюдка… и суку продажную, — Адриан вставил обратно наушники, и с лицом искаженным гневом обернулся снова к груше. Накинулся на нее с лютой свирепостью, выбивая из тугого кожанного мешка облако белой пыли от каждого удара громадными кулаками.