Глава 23

Маргарита

Все внутренности леденеют от ужаса, охваченного мною. Сердце будто падает и разбивается на острые осколки, об которые вновь могу пораниться. А глаза пустеют: ни блеска, ни огня, играющего в них. Страшные кадры мелькают перед ними. Шум, крики, звуки разбитой вазы оглушают меня. Руки сами тянутся к ушам. Закрыть их. Не слышать ничего.

Вокруг всё плывёт…, и внешняя картинка размывается. Я стягиваю с кровати одеяло и, прикрываясь им, встаю на ноги, но из-за слабости меня ведёт в сторону.

– Осторожнее, – подхватывает меня Максим за локоть и просит присесть на кровать.

Отрицательно мотаю головой и отталкиваю его от себя. Стоящий в голове гул давит на виски. Зажмурив глаза, повторяю себе, что это всё не правда. Сон. Это мой страшный сон. Воздушного пространства в помещении становится невероятно мало. Резко испаряются сотни тысяч частичек страсти и дикого желания, недавно сталкивающихся с нашими телами, обмениваясь химией.

Жадно вбираю оставшийся воздух в себя. Ощущение присутствия в горле кома лишь обостряет этот страх, страх задохнуться в тревоге, в боли и в отчаянии. В районе солнечного сплетения возникает болевые ощущения. Прикладываю руку к этому месту. Хочется унять эту острую стреляющую боль. Следующий выстрел настолько пронзителен, что организм быстро выдаёт реакцию. Я сгибаюсь пополам. Хочется эту боль прижать так сильно, как это возможно. Чтобы удержать новый накатывающий спазм.

– Рит, тебе лучше присесть… – никак не угомонится со своей вежливостью и снова берет меня под локоть.

Отдергиваю руку. И держу его на расстоянии вытянутой руки. И как только волна проходит, осторожно выпрямляюсь. Глубоко вдыхаю и выдыхаю.

Забыть, и всё будет, как и прежде… – успокаиваю себя. И без промедления начинаю с дрожью собирать раскинутые вещи, в то время как жалкая капля медленно стекает по щеке. Растекающаяся внутри со скоростью света боль призывает уйти, сбежать, испариться, исчезнуть, спрыгнуть с ближайшей скалы. Хочет всё и сразу. И я не могу этот позыв устранить по щелчку пальцев. И как сумасшедшая ношусь по комнате в поисках своей одежды.

– Рит, остановись. Куда ты в таком состоянии? – Выхватывает из рук найденную мною рубашку. Откидывает её, и цепляется за мои плечи, приколачивая к стене. – Давай успокоимся и поговорим. Не уходи.

– Успокоимся? – Сплёвываю я. В своих бегах не замечая, как из одной слезы образовалось целое озеро, и стоящий передо мной Максим расплывается. – Я тебя ненавижу, Максим. Слышишь?! Ненавижу! – Кричу ему в лицо и даю пощёчину, от которой прожигает всю ладонь. – Ты моя самая большая ошибка! – Пропускаю через себя самые тяжелые слова, и как предполагалось через секунду руки Максима слетают с меня, будто с раскаленной обжигающей стали.

И не теряя времени, снова собираю по комнате свои вещи, сразу накидывая их на себя. В голове вихрем кружат вопросы. Зачем Рит? Зачем ты его к себе подпустила так близко? Зачем вновь протыкаешь ножом невинные сердца? Мало боли ты всем причинила? А теперь ты счастлива? Глотаю слезы. И прикрываю рукой рот, чтобы не выдать себя и свои вырывающиеся всхлипы.

Одевшись, останавливаюсь у дверей, последний раз взглянув на Максима. Он по-прежнему у стены, где минуту назад, не оставляя надежды, пробывал меня остановить. Стоит ко мне спиной. Ни разу не шелохнувшись. Хочется коснуться его напряжённых мышц, прокатывающихся по его телу. Прижаться к нему крепко и вдохнуть его запах, запечатлев его в памяти ещё раз, зная, что никогда им не смогу насытиться. Никогда.

Мы оба сегодня провинились. Оба опрометчиво бросились в надвигающуюся лавину, думая, что спасемся, и оба выживем. Мы не справились с ней. Дальше бороться за подобие жизни нам придётся в одиночку. Нам с ним не по пути. Жаль, что он до этого дня так и не понял.

Выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь. С колотящимся сердцем быстро сбегаю по лестнице. И взявшись намертво за ручку, делаю непродолжительную паузу. Главное здесь не оглядываться. К тому же, он вряд ли за мной побежит. Сегодня мы уничтожили нас навсегда.

Выскакиваю на улицу, где во всю стоит ливень. Вхожу в него в попытке смыть с себя всё, весь чёртов день, все воспоминания. Не закрывая глаза, поднимаю голову к небу. И начинаю проклинать себя, свою никчемную жизнь, прожитую дважды. Как вдруг, сзади раздаётся звук открывающихся дверей.

Сердце, как и я, замерло. Стенки легких больше не выталкивают воздух.

Он всё-таки побежал.

***

Максим

Мне кажется, как только я дотронулся до неё, я вмиг пропал. Её запах, шелковистая кожа, ангельский голос. В ней столько родного: меня нереально переклинило. Я тупо сломался. Моя система дала сбой. Медленно схожу с ума.

А когда она оказалась на коленях и была готова для меня, во мне сдвинулся последний кирпичик разума. Я свихнулся. И как дикарь набросился на неё.

Вколачивал свой член до основания. Мои фантазии уходили далеко вперёд, и от этого натяжение внизу лишь становилось сильнее. Терпел, как мог. Не хотел это заканчивать. Понимал, я долго не вытерплю. Но, боже, как с ней хорошо.

Впиваюсь в неё своими пальцами ещё сильней и усиливаю напор, вдалбливаю усерднее. Этот ангелочек, мой ангелочек может довести до безумия. Вот до такого безумия, что я не хочу её выпускать из своих рук. Брать сейчас, потом, всегда.

За три года без неё отношения с противоположным полом долго не складывались. Год в несогласии с самим собой, и с теми обстоятельствами, с которыми мне пришлось столкнуться. Меня так бросило в крайность, что оттуда смог выбраться только благодаря друзьям и отцу. Игорь так вообще нянькой моим стал. Глядел в оба. Держал в ежовых рукавицах. При любых моих дурных мыслях, отчитывал по полной программе. Став вновь похожим на человека, обещал им влиться в эту жизнь и больше не вляпываться в дерьмо. И получалось. Работал, не покладая рук. Труд сделал из обезьяны человека. Мы с Юрой построили довольно успешный бизнес, и не только. За какие-то два года наша компания возросла в несколько сотен раз. Даже девушкой обзавелся, с которой вроде как свадьба намечалась. Однако в последнюю минуту спрыгнул с идущего в семейную жизнь поезда. Удивлен, что не она сошла с него самостоятельно. Ведь после ухода Риты, я помимо того, что остался властным кретином, вдобавок стал ещё и жутко деспотичным. Меня не особо волновали чувства людей. Я плевал на них с высокой колокольни. Потому любая истерика Марины пресекалась ещё в зародыше. Натерпелась она знатно за год отношений со мной. Девчонка-то она не плохая, только совсем не Рита. И сейчас, крепко держа в своих руках ангелочка, чувствуя её всю изнутри, безудержно любя её, это только подтверждается. Кроме неё, мне нахер никто не нужен. Она. Только она так идеально для меня подходит.

Слыша её стоны, и чувствуя, как спазмирует её девочка, слегка сдавливая мой член, я просто выпал. Перестал о чём-то думать. Мысли улетучились. Чистая пелена. В голове. Перед глазами, которые начали от удовольствия смыкаться. И я кончил. Теплая струя моего семя начинает в ней растворятся, остатки которой немного стекают по внутренней стороне её бедер.

Осознание, что я натворил, пришло очень быстро. А именно в момент, когда Рита как ошпаренная отскочила от меня и, широко распахнув свои чистые небесные глаза, уставилась на меня. В них легко считывался страх и ужас.

– Прости, я не хотел, – закапываю руки в своих волосах.

Я не помню в какую секунду я перестал себя напрочь контролировать. И допустил не то, что оплошность, я пиздец как накосячил. Видя, как она на меня сейчас смотрит, а вернее, сквозь меня, я начинаю на себя дико злиться. Безопасный секс всегда казался для меня важным пунктиком. Что произошло сегодня, я ни черта не понимаю. При этом всём, не снимаю с себя ответственности, и спешу это поведать Рите. Но она выбивает меня из колеи, когда, вставая с кровати, начинает пошатываться на ногах.

– Осторожнее, – подхватываю её за локоть и прошу присесть на кровать. Она всячески отказывается от помощи и отталкивает меня от себя.

Меня начало пугать её состояние. Бледность кожи. Растерянный взгляд, за которым будто кроется большее, чем я думаю. Скрученное положение тела. И искажённое лицо. С ней явно что-то происходит.

– Рит, тебе лучше присесть… – снова беру её под локоть. Я больше не в силах наблюдать, как она стоит полусогнутая. Кажись ещё минута, и она упадёт в обморок. Удивительно откуда у неё берутся силы, она вновь отдергивает свою руку и не подпускает меня к себе ближе, чем на метр.

Хочется её прижать к себе, поцеловать в губы, в лоб. Глушу это в себе. Не тороплюсь. И даю ей немного времени прийти в себя, отдышаться.

Натянув трусы, внимательно наблюдаю за ней со стороны, готовый в любой момент к ней ринутся, если будет такая надобность.

Через некоторое время, слышу, как ей удается взять верх над свои дыханием, и оно более-менее стабилизируется. Выпрямляется. И меня немного отпускает. Она сильно меня напугала. Делаю шаг к ней. А она неожиданно направляется в другую сторону и судорожно начинает искать свои вещи. Я за ней.

– Рит, остановись. Куда ты в таком состоянии? – Выхватываю из её рук рубашку и откидываю в сторону. Хватаю за плечи и прижимаю к стене. – Давай успокоимся и поговорим. Не уходи, – умоляюще прошу. Куда она сейчас пойдёт, ещё и в таком состоянии. Я не отпущу. Пусть противится, как угодно. Не отпущу и точка.

– Успокоимся? – Едко сцедит мне в лицо. На её глазах слезы. Губы подрагивают. – Я тебя ненавижу, Максим, – замахивается и бьет словами. – Слышишь?! Ненавижу! – ещё раз добавляет словами, а затем и, по правде, ударяет по лицу. – Ты моя самая большая ошибка! – Втыкает мне нож в сердце под конец. Оно тут же перестаёт биться, припадает к земле, и руки тоже.

Она обходит меня, а я остаюсь стоять, словно истекаю кровью. В ушах эхом отдаются её слова: «Ты моя самая большая ошибка… большая ошибка…ошибка…».

Внутри всё стягивается. Образовывается большущий плотный ком, который со звуком закрывающихся дверей, разрывает.

– Аааа! – с криком ударяю кулаком об стену.

Подхожу к комоду и всё сношу под чистую. Разбиваю лампу, хрустальную вазу. В зеркало швыряю стул и разбиваю его вдребезги. Превращаю то, что подвернётся под руку, в ненужный хлам. И всё под рвущиеся из самых глубин крики.

При каждом движении боль с острыми шипами образовывает череду кровоточащих ран. Я исколот. На мне не осталось живого места. Моя Рита, мой ангел три года убивал во мне любящего человека, а сегодня мне безжалостно нанесли финальный удар.

За что, твою мать?!

Накричавшись от всей души и разгромивши комнату, впопыхах накидываю вещи и спускаюсь за ней, чтобы наконец задать ей этот насущный вопрос. Пусть ответит и может катиться ко всем чертям.

Открываю дверь и мой взгляд упирается в её спину. Не дожидаюсь её смелости повернутся ко мне после сказанных слов.

– Уходишь, уходи, – произношу я. – Но только скажи, почему ты так со мной, Рит? Чем я так заслужил это всё? – Если она на него не ответит, то тогда кто, чёрт возьми, мне скажет, где я так нагрешил. – Сегодня я лоханулся по полной. Ты снова вскружила голову, и я обо всем забыл. Придурок. Дурак. Идиот. Болван. Называй меня как хочешь, – продолжаю говорить ей в спину. – Знаю, никто сегодня ничего не планировал. Тем более детей. Но неужели я настолько ужасен, что иметь от меня детей, самое худшее зло на этой Земле? – Голос твердеет. Ладони сжимаются в кулак.

Чего она молчит.

Ну же говори.

– Ответь, чего молчишь? – В жилах начинает от ярости закипать кровь. Впиваюсь ногтями в кожу. – Или есть на эту роль кандидаты получше? Например, твой Рома. Он, наверное, весь такой правильный. Идеальный. Ни такой испорченный как я, – и зачем-то начинаю представлять, как он касается её. Ласкает. А она отдаётся ему, также как и мне. В таких красках, что башку рвёт капитально, и следующие слова вылетают непроизвольно. Меня несёт, а её молчание и послушание в нашей «беседе», лишь подталкивают. – Что же скажет твой Ромочка, когда узнает, что ты трахалась со мной? Стонала подо мной. Не раз произносила моё имя от удовольствия. Вся от жажды извивалась, а твоя малышка истекала, – вижу, что сказанное Риту задевает, но она не двигается. Несколько раз, казалось, порывалась, но осекала себя. Зря. Самое сладенькое я припас напоследок, так сказать. – Интересно, а что делать он будет, если узнает, что после сегодняшней случки ты возможно забеременеешь от меня? Немного поиграет в обиженку, а потом обязательно поймёт и всё простит?

– Не переживай, – Рита неспеша оборачивается ко мне и спокойным голосом говорит, будто не её плечи только что то вздымались верх, то спускались вниз. – Ему нечего будет прощать, не забеременею. Да и ты можешь спать спокойно. Никаких неожиданных новостей не будет, – без каких-либо эмоций на лице произносит. Ровно. Утверждено. На автомате, – и идёт к воротам.

– Не будь так уверена. В жизни всякое случается, – бросаю ей в след.

– Не случается, Максим, – она вновь разворачивается и обдаёт меня холодом в голосе. – Врачи давно на мне поставили крест.

– Какой ещё крест? – Вопросительно смотрю на Риту.

– За свою победу тогда я сильно поплатилась, – произносит, глядев куда-то в сторону, а затем всё же возвращает свой взгляд на меня. – Я не могу иметь детей. Я бесплодна, Макс, – импульсивно разводит руки, оглушая меня сказанным.