Глава 31. Максим
Приехать на несколько дней в родной город означает только одно — просто так я отсюда не уеду. То в головном офисе неожиданно появляется куча проблем и разгребать её, конечно же, мне. То случайно встречу партнёра по бизнесу, у которого намечается званный ужин в честь его юбилея, и меня нельзя не пригласить раз я так удачно приехал из Москвы.
А мне всего лишь нужно было забрать у отца кое-какие документы. Я за ними в итоге просидел не меньше четырёх часов. Подчёркивал непонятные медицинские формулировки, перечитывал заключения, рвавшие меня на куски. В перерывах между прочтениями много курил и периодически пригублял.
С того дня признания, в голове не укладывалось — почему раньше не рассказала. Я сильно её любил, и до сих пор от этой любви не отошёл, по-прежнему, смотря на неё, сердце будто иначе начинает биться: видит своё и безудержно рвётся к нему. Оно готово ради неё совершить всё на свете. Всегда было готово.
Однако с каждой прочитанной строчкой, с каждым осиленным предложением, словом и точкой я больше не нуждался в ответе. Она тогда испугалась также, как и я сейчас, сидя за этими чёртовыми бумагами в отцовском кабинете. В них нет жизни. Они её в тот момент оборвали. И мне адски жаль, что я не был рядом с ней в тот день. Если бы я обнял её крепко, неистово поцеловал, неоднократно повторял слова любви и то, как она дорога мне, возможно она дала бы нам шанс.
Обрубите мне ноги, и я бы вряд ли решился прийти к ней. Наверно, мы любящие люди идиоты, которые своею любовью и заботой громим всё на своём пути.
Ни одна Рита натворила три года назад глупостей, я тоже был в неадекватном состоянии некоторое время после её ухода. Информация, что до старта к Ритиному байку кто-то мог прикасаться не отпускала меня довольно долго. А когда однажды в палате я не обнаружил своего ангелочка, крышу снесло окончательно. Я искал её и параллельно искал ту мразь, что способна на такое. Подключил отцовские связи, но без участия самого отца. Пользовался фамилией направо и налево. И в результате в моих руках оказались прямые доказательства вины одного знакомого мне человека – Жигалова Антона Юрьевича, бывшего Ритиного сокомандника. От его рук её байк в финальной гонке с каждым метром становился всё более неуправляемым. С этим «добром» в суд я не спешил идти. Взял инициативу в свои руки. Нашёл эту конченную мразь и стал вколачивать один за другим удары в его голову. Вбивал так, что и следа от его красивого личика не осталось. Я отыгрался на нём за всё случившееся. Я был настолько обезумевшим, что не видел грани. Но тогда ему сильно повезло, кто-то из мимо проходящих людей оттащил меня, тем самым дав этому уроду шанс на вторую жизнь.
За содеянное я предстал перед судом. Пока я сидел в следственном изоляторе, проносились месяцы упорных разбирательств. Отец привлёк лучшего адвоката по уголовным делам. О снятии обвинения и речи не шло. Да я и не просил. Что сделано, то сделано. С себя вину я не снимал. Однако смягчить наказание, добившись условного осуждения, им всё же удалость. Суд приговорил к полутора годам испытательного срока, в течение которого я должен был доказать своё исправление. Полтора года я должен был быть самым сладким мальчиком, каких свет не видывал. И за этим принялся следить Игорь. Он держал меня в жёсткой узде. За мной был установлен самый что ни на есть настоящий тоталитарный контроль. Ни один специализированный государственный орган не сравнится с ним.
Да и после снятия испытательного срока Игорь не отлынивает от своих взятых на себя обязательств. По сей день беспокоится за меня. Потому появление Риты явно ему стало не по душе. Вероятно, боялся, что снова сорвусь и влипну в дерьмо по самую задницу. И оттуда меня уже никто не вытащит.
*Звук звонка*
Достаю телефон из кармана и вижу имя своей ненаглядной няньки. Только припомнишь его заслуги и вот он собственной персоной.
Принимаю входящий. Отвечаю на стандартные вопросы друга, уверяя его, что стабилен, уравновешен и, в своей манере отшучиваюсь, что не готовлю на кого-либо покушение.
Я всё-таки решил посвятить его в детали моего нового расследования. Его смягчила новая полученная информация. При разговоре о Рите больше не наблюдается резкости. Слышатся лояльные нотки в голосе. Однако продолжает держать руку на пульсе.
– Значит ты ненадолго домой? – интересуется он.
– Планирую отгулять на сегодняшнем ужине и сразу рвануть в столицу.
– Звонил? – Это он о Рите. Два дня его терроризировал. В совете нуждался. Ведь прочитанное по мне сильно ударило. Хотел тут же к ней прилететь. Игорь сдержал. Просил, не спешить, действовать только умом, а не на эмоциях. Дать и ей, и себе выдохнуть.
И я прислушался. Было тяжело. Каждый раз перед сном порывался взять телефон и набрать ей. В результате сумел с собой совладать.
– Нет.
– И правильно. Приедешь и нормально поговорите. Ладно, дружище, побежал я. Сегодня ночная смена. Если что я всегда на связи, – и отключается.
А я продолжаю собираться на день рождения к своему партнёру, к Ринату Тагировичу. Как-никак круглая дата нагрянула — пятьдесят лет исполняется. С виду, конечно, и не скажешь. Хорошо сохранился, лет на сорок тянет не больше. Активный отдых и правильное питание, наверно, делают своё дело. Приятный он мужик. Отца слегка моего напоминает, только чуть мягче в речи и в бизнесе суровостью не отличается.
Ещё и малость забавный. Помнится долго пробовал сосватать меня со своей дочурой. То на деловую встречу её притащит, то вместо своих курьеров её отошлёт за документами ко мне в офис. Не сдавался мужик. Жаль, что трудился напрасно. Не срослось у нас с его наследницей. В то время я состоял в отношениях с Мариной. Может сердце к последней и не лежало, но и гулять я не собирался. Хотя, не буду скрывать — Юлия приятная, довольно симпатичная девушка, с пышными формами, которые отнюдь не отталкивающие — кому-то точно могут приглянуться.
К семи подъезжаю к ресторану, на территории которого уже куча припаркованных машин. Я и не сомневался, гостей будет немерено. Чему несказанно радуюсь. Есть возможность затеряться, если общество сильно наскучит.
Захожу и глазами сразу выискиваю главного виновника торжества.
Встречают меня как родного с широко раскинутыми в стороны руками, приготовленными взять меня по-отцовски в охапку.
Поздравляю именника, желая здоровья и неугасаемого энтузиазма, и вручаю коллекционные часы. Ранее он как-то делился своей любовью к ним. Запомнил, учёл пожелания и реализовал в его день.
Он искренне благодарит. И делает ответный добрый жест: просит свою очаровательную дочь поухаживать за гостем, то бишь за мной.
Мне не передать словами, как я этому был счастлив.
Чувство ответственности ей не занимать. Весь вечер около меня вьётся. Я-то думал, он её уже выдал замуж, а нет. Видимо, бережёт для меня. Всё-таки Ринат Тагирович — человек слова. Сказал моя, значит моя.
Стараюсь много не говорить. Любое моё изречение сопровождается женским смехом, восторженностью или ещё хуже обожанием в глазах.
Бегу спасаться туда, где масса знакомых лиц, в круг бывалых предпринимателей. Вклиниваюсь в разговоры в надежде, что о политике и экономике ей не интересно слушать.
Увы. Эта девчонка, взяв меня под руку, готова стоять и внимать всё на свете. Вся в отца — просто так не сдаётся. И я тоже.
Сканирую зал и ищу новые пути к отступлению, и, к моему великому удивлению, очень быстро нахожу.
– Прошу меня извинить, – снимаю с себя Юлину руку и иду следом за уходящей светлой макушкой, точнее, белокурой.
Головой понимаю, что это не Рита. Что ей здесь делать? Но продолжаю плестись за девушкой, слегка расталкивая стоящих у прохода гостей.
Больной придурок. Она меня сведёт с ума. Так внутри засела — хрен оттуда выселишь.
Теряя её из виду, начинаю ускоряться и перехожу на бег. Достигаю практически у самых ворот.
Не до конца с ума сошёл. Эта точно Рита.
– Только пришла и уже убегаешь? – Немного отдышавшись, бросаю ей в спину.
Она разворачивается и смотрит на меня испепеляющим взглядом, будто я в чём-то успел провиниться. Ох, мой ангел с милыми рожками.
– Не скажешь, что ты тут делаешь? – Любопытствую, поглядывая на молчунью.
– Меня наняли в качестве организатора мероприятия. Пришла решить кое-какие рабочие вопросы. Решила, теперь ухожу, – намылилась от меня убежать вновь.
Нет. На этот раз я её никуда не отпущу. И если надо силу применю. Не обессудь Риточка.
– Ко мне пришла? – Аккуратно пытаю. Нравится, когда она злиться. Она же будет злиться? Точно будет.
– Не слышишь? – Оскаливается. – Я здесь ор-га-ни-за-тор, – чеканит каждый слог.
Моя ты лапочка. Аж, огорчать её не хочется.
– А я думал Ринат Тагирович фирму своей жены привлёк, у неё вроде крупное агентство по организации праздников, – вопросительно и немного саркастически выгибаю бровь.
Выкручивайся ангелочек. Выкручивайся.
– Мне покуда знать, у него спроси, почему он свой выбор на мне оставил, – упорствует.
Горжусь собой. Такую боевую девчонку когда-то отхватил. Ей богу, завидую себе самому.
– Врунишка ты, ангелочек, – приближаюсь к ней в плотную и притягиваю к своей груди за талию. – Ринат Тагирович не пойдет против жены, – шепчу ей на ухо. – Там над ним большой женский толстый каблук. Ну, рассказывай, зачем ко мне прилетела? – Немного отклоняю голову, чтобы заглянуть в её красивые глазки.
– Не прилетела, а приехала. На поезде. И вообще какая тебе разница? Беги к своей невесте, а то, наверное, заждалась тебя? – Приходит в себя и руками пробует оттолкнуть меня. Не даю. Пусть чуток побесится.
– Ревнуешь? – Поигрываю бровями.
Держусь, чтобы не вцепиться в её надувшиеся сладкие губки. Дико соскучился по ней.
– Нет, конечно, – фыркает.
Упёртая. Моя.
– Ревнуешь-ревнуешь, – провоцирую.
Когда-то же должна сложить оружие? Сколько можно в позу вставать?
– Ты глухой? – Переходит на новый уровень, повышая голос.
Мёд для ушей.
Кулачками в меня упирается. Даю себя оттолкнуть. Пусть передохнёт.
– Здоров как бык, а ты я гляжу любишь преждевременные выводы делать. Если тебе интересно…
– Не интересно, – перебивает зараза такая и складывает руки в замок.
– Интересно! Поэтому послушай. Невесты у меня нет. Девушка, которая стояла рядом со мной — это дочка именинника. Он давно хочет нас поженить,
– А ты и не оказываешься, – срезает меня на полпути.
Ничего. Я сегодня настроен поговорить, раз уж она приехала ради меня сюда. Сегодня, завтра — невелика разница.
– Куда ты спешишь, ангелочек? Дослушай. Хочет этот милый дяденька нас поженить, но я отказываюсь. В моё сердце четыре года назад засела такая большая заноза, что только пассатижами выдергивать оттуда нужно. А это смертельно больно. Боюсь операцию не перенесу.
– Перенесешь. Ты же сказал, что здоров как бык, – вход идут мои реплики.
– Рит, прекращай.
– Не прекращу.
– А я говорю прекращай, – чуть твердею в голосе. И тут же смягчаюсь. – Ну рассказывай, что тебя ко мне привело?
– Ничего.
– Рита! Не зли меня, – неожиданно начинает закипать внутри. Ты чего Макс? Так хорошо терпел же! Потерпи ещё.
– Так ты и не злись, – снова мне фыркает.
Вот что мне делать? Напором поди не взять, может нежностью возьмётся.
– Ну? Я жду, – провожу тыльной стороной руки по её щеке.
– Вот и жди.
Слышится тихий всхлип носом.
– Ты чего, ангелочек? – Замечаю на её глазах слезы. Прижимаю к себе за плечи. – Говорю же, прямым текстом, нет у меня никого, слышишь?
Дурочка моя.
– Макс, а у меня есть. – Херачит одним ударом мне прямо в кадык.
– В смысле? – Выпускаю её из рук.
– Я теперь не одна, – в её глазах появляется растерянность. Или стыд?
– Вот как, – сминаю шею. – Значит прилетела, то есть приехала точку поставить? – поджимаю губы, чтобы ничего лишнего не добавить.
Отрицательно мотает головой.
– Нет? – Заново переспрашиваю.
Снова мотает головой.
– Тогда я ничего не понимаю, – гласно озвучиваю своё умственное заключение.
– Я к тебе не одна приехала, – виновато склоняет голову вниз.
Пздц, ещё лучше. И где этот счастливчик? Покажись мне, давай!
Оглядываюсь. Всякое бывает. Может где-то неподалёку припрятала сообщника.
Кулаки сводят. Зубы скрипят. Я, кажется, в состоянии жуткой ярости.
– Благословение решили моё попросить, что ли? – Прыскаю ядом. – Хорошо, благословляю вас. Счастья и любви. – Кланяюсь и отбываю.
На сегодня с меня хватит.
Целюсь в ресторан. Напьюсь. С больной головой будет проще справиться, чем с сердцем. С ним позже разберёмся.
– Макс, – кричит мне в след.
Ага, сейчас. Припасла красную вишенку напоследок?
Игнорирую. Сама ешь.
– Макс, я беременна. От тебя беременна.
Резко торможу. Совсем спятила. Чего она добивается?
Я на крайней точке кипения.
Оборачиваюсь, впиваясь пальцами в ладонь до крови.
– Рит, не знаю для чего тебе это всё. Но мне сейчас не до шуток. Уходи, пока я кому-то не проломил голову, – предупреждаю.
Неодобрительно качаю головой. Разве на эту тему шутят?
– Я не шучу, – достаёт листок из сумки и протягивает мне.
– Что это?
Не вижу из далека.
– Подойди и посмотри.
Рекомендую себе идти дальше, куда шёл. Но сердце тянет в её сторону зачем-то.
В метре от неё. Выхватываю листок и читаю.
b-ХГЧ общий…78мЕд/мл…комментарий…
– Что такое б-ХГЧ? – Хмурюсь. Эти медицинские термины, аббревиатуры…
– Бета-ХГЧ — молекула хорионический гонадотропин, специфического гормона, вырабатывающегося у женщины во время беременности, – спокойно поясняет мне. – Он у меня повышен, Макс.
– То есть…
Не договариваю.
– Да, – говорит, а губы и руки трясутся.
– Но ты же сказала… – ни в какую не удается сформулировать нормально мысль. Голова идёт кругом.
Как такое возможно?
Рита тем временем молча пожимает плечами. По её лицу градом катятся слёзы.
Я смотрю на неё, затем в область её живота, снова на неё, затем на живот.
Господи. Она сейчас хочет сказать, что я буду папой? Настоящим папой?
Повторяю и повторяю до тех пор, пока это не произношу вслух.
– Я стану папой.
– Угу, – Рита тихонечко кивает головой. Не смотрит на меня. Взгляд её направлен себе под ноги.
На моём лице растягивается улыбка. Ух ты…
Срываюсь с места и отрываю Риту от земли. Как дурак смеюсь. Кручу её.
– Я стану папой! – Кричу во весь голос.
Рита плачет, смеётся вместе со мной и просит меня отпустить.
А я не могу. Просто не могу выпустить её из рук.
Никогда не отпущу.
Ведь я буду папой. Самым лучшим папой.