Глава 5

* * * Да, после слов Мая об Эве, я сразу понял, что меня ждёт множество проблем, но я и предположить не мог, что мелкие паразитки сильфиды добавят мне новых. Алевтина Радуга. Что за странное имя? Люди, порой, такие выдумщики. Алевтина, Алевтина – головная боль. В общем, ни о чём договориться мы с этой женщиной так и не сумели. А мне будет нужно разобраться с громким скандалом, который обязательно разразится, если я не дам согласие на брак с Эвой. А я его не дам. Потом будет нужно восстановить свою репутацию и репутацию семьи, ведь Морской Владыка умеет мстить и ещё неизвестно, что меня ждёт. Ещё придётся умаслить всех родных после скандала. Ну что за напасть? Помимо этого, нужно решить вопрос с человеческой женщиной, которая почему-то сразу же меня приняла в штыки. Хотя… Я ведь и сам этому поспособствовал. Проклятье! Алевтина смотрит на меня как на демона во плоти. Упрямая и странная женщина. Она должна трепетать передо мной и восхищаться, что попала в другой мир – прекрасный и более интересный, чем мир людей. Но не-е-ет, вместо этого она разлилась гневной тирадой: требует возвращения домой или должного гостеприимства. И не соглашается на моё условие. Точнее, согласилась, добавив своё условие. Устало вздохнув, я вновь скрестил с ней взгляды. Таинственный прищур грозовых глаз под густыми ресницами заставил меня усмехнуться. Что ж, стоит признать, она – женщина с характером. Затушив сигару, я решил, что сегодня мне просто необходимо выпить чего-нибудь крепкого и насладиться сочным мясом в любимом баре-ресторане. Желательно одному. Но оставить Алевтину без присмотра не решусь. Судя по всему, она настроена решительно. Сильфиды, только попадитесь мне! Я сжал переносицу, собрал мысли в единое целое. Раздражённо выдохнув, наконец, произнёс: – Хорошо. Я согласен с твоим условием. Так и быть. Но ты должна запомнить, что мы изобразим на этот месяц влюблённую пару и будем представляться женихом и невестой. – Мне не нужно повторять дважды, Апрель, – неохотно согласилась Алевтина, скрестив при этом руки на груди. – Надо же, я уже и не надеялся, что мы найдём компромисс, – усмехнулся я. Она пожала плечами, хитро улыбнулась и сказала: – Мою просьбу прошу выполнить сразу. Несколько секунд я задумчиво её разглядывал, и мне показалось, что Алевтина буквально видела, как в моей голове крутятся шестерёнки. Я хмыкнул. Условие Алевтины – подарить ей семена самых красивых цветов, которых нет на земле, а также все необходимые для них удобрения, подкормки, грунт и ещё какую-то муть. Что ж, попрошу дриад выдать желаемое для этой странной женщины. Попрошу, чтоб дали самые безобидные для Земли цветы, но при этом самые вредные, и самые капризные в плане ухода. – Завтра утром, – ответил ей и, видя её нахмуренный взгляд, рассмеялся и добавил: – Даю слово, Алевтина. Моё слово нерушимо. – Ладно, – кивнула она. – Завтра так завтра. Поверю тебе. Выдохнул облегчённо. Что ж, всё не так уж и плохо. Неужели, правда, я смогу избежать скандала и женитьбы на Эве? Если всё получится, то так и быть, даже скажу сильфидам «Спасибо». – И какой у нас план? – выдернула Аля меня из мыслей. – План по поводу нашей «безграничной любви»? – усмехнулся я. Она демонстративно закатила глаза. Ясно-ясно, не нужно делать вид, что я придурок. – Всё просто, – произнёс с предвкушением. – Послезавтра мой старший брат с супругой устраивают приём в честь их годовщины со дня свадьбы или встречи… Не важно. На этом приёме соберутся все. Я как член семьи представлю тебя своей невестой. Она задумчиво закусила губу, потом её облизнула, вызвав у меня совсем не невинную картину. Воображение у меня прекрасное и… – А история нашего знакомства? Нас обязательно спросят, как мы познакомились, как долго мы знаем друг друга и прочее, прочее, прочее, – выдернула она меня из мечтаний попробовать её губы на вкус. – У тебя есть легенда? Теперь я задумался и вынужден был признать, что она права. Легенда нужна. И нужна правдоподобная. – Легенду придумаю. Дай мне сутки. Но помимо истории ещё нам нужно будет изобразить страстный поцелуй, которыми обычно обмениваются влюблённые, – ошарашил её, с удовольствием наблюдая за сменой выражений на её лице от удивления, до… отвращения?! – Почему ты морщишься? Ещё ни одна женщина не воротила от меня нос. Все женщины просто мечтают, чтобы я хотя бы обратил на них внимание, а поцелуй – высшая награда. А эта кривится?! – Я не морщусь. Я просто брезгую, – протянула эта… бестия. – Брезгуешь? – выдохнул поражённо и уставился на неё в ярости. – В каком смысле! Гнев прошиб так резко, что я не удержал магию в руках и выпустил силу – ветер смёл со столов и тумбочек вазы и прочие мелочи. Люстра на потолке опасно зашаталась, звеня хрустальными подвесками. Со стен с громоподобным звуком рухнули картины. Над кроватью парусами надулся балдахин. Выругался себе под нос и, поймав силу за хвост, сжал её и утихомирил. Алевтина же лишь вздёрнула одну бровь и с невозмутимым видом оглядела дело моих рук. – М-да, контроль у вас ни к чёрту, – изрекла чертовка. Потом взглянула на меня почему-то с сочувствием и протянула: – Отвечаю на вопрос, Апрель. Я брезгую, потому что представила только на миг, сколько ртов опробовал твой рот. Сильфиды меня просветили насчёт твоей безудержной любвеобильности. Будем целоваться в щёчку. Меня разбирал смех, но я старался сдерживаться и не рассмеяться. А потом понял, что так ведь и есть – я люблю женщин. И что в этом плохого? – Алевтина, Аля, – произнёс мягко и приблизился к этой дикой, странной иномирянке, обыкновенной человечке, которая посмела дерзить высшему существу с магическими способностями. – Поцелуйчики в щёку – это смешно. Мне нужно, чтобы все… Слышишь? ВСЕ поверили в нашу «любовь до гроба». Приблизился вплотную, и она сделала шаг назад, в женских глазах вспыхнула тревога, а я положил руки ей на талию и дёрнул на себя. И пока Аля не успела возмутиться, накрыл её губы своими губами. Я впился в сочные губы жарким поцелуем, тут же почувствовал, как по позвоночнику прошёл настоящий разряд тока. На миг, Аля замерла, потом раскрыла губы, позволяя мне завоевать её и вдруг, она со всей силы укусила меня за нижнюю губу! – Проклятье! – зашипел я, ощущая вкус крови на языке. Разгневанная женщина толкнула меня в грудь и процедила: – Никогда не смей целовать меня без дозволения! И добавила: – Гад! – Твою мать, – выругался, залечивая ранку и ощущая в штанах ненужный стояк. Мысленно проклинал сильфид, которые выбрали истинную фурию, а не женщину! Не могли они подослать кроткую и мягкую малышку? Она же набралась наглости и заявила: – И вообще, раз я твоя «невеста» и целый месяц буду жить… с тобой, то прошу, не забудь, что меня кормить нужно. Я голодна как зверь. – Голодна? – хмыкнул я. Она кивнула. Хорошо, будет тебе обед, детка. Резко метнулся к ней, что она даже пискнуть не успела, и закинул себе на плечо. Хлопнул по мягкому месту и отправился с сопротивляющейся «невестой» в бар-ресторан. – Да как ты смеешь? – шипела она, колотя меня по спине. – Как я смею кормить тебя? – хохотнул я. – Вот такой я «жених», Аля! Привыкай! * * *Этот неандерталец взмахнул свободной рукой и открыл… самый настоящий портал! Я на миг даже колотить по его стальной спине перестала и застыла в изумлении. К волшебству привыкнуть не так-то просто, я вам скажу. Но зато как это феерично, необычно и интересно. И очень любопытно. Поставила на его спину локти, на локти – подбородок и «поехала» на Апреле в неизвестность. По секрету всему свету – на мужском плече очень больно висеть. Не советую пробовать подобный тип передвижения. Лучше пусть мужчины вас на руках носят. А на свои плечи пусть штангу закидывают или мешки с навозом. Мужчина перешагнул радужное марево. У меня в глазах на мгновение всё пошло разноцветными кругами, всё зарябило, как в неисправном телевизоре, но к счастью, испугаться не успела и неприятный эффект быстро прошёл. Секунда-другая и мы оказались в совершенно ином месте. Бар-ресторан. Посетители при нашем появлении замерли и уставились на Апреля в немом удивлении. Голоса стихли. Приборы в руках гостей застыли. У кого-то с вилки шлёпнулся обратно в тарелку кусок мяса. Некоторые жевать перестали. Одним словом, десятки и десятки взглядов были обращены в нашу сторону. Прелесть. Видимо, Апрель не каждый день в ресторан притаскивает даму на плече. Мужчина прошёл к столику в самом центре ресторана и, о, надо же! опустил меня, а не сбросил как мешок с дерьм… картошкой, и сам усадил меня в мягкое кресло. Я сделала морду кирпичом, словно всё отлично и так было задумано. Пальцами провела по волосам. Наверное, выгляжу как баба Яга. Да и пофиг. Апрель тем временем, опустился в кресло напротив и щёлкнул пальцами. Я покрутила головой. Интерьер бара-ресторана был схож с винным погребом: неяркий свет люстр, поблёскивавших мутным хрусталём; обшарпанные столы из дуба; картины-портреты, висящие на стенах из красного кирпича; черно-белый плиточный пол. Тёмные аксессуары, камин в дальнем конце бара и кресла рядом; опрятно одетые официанты и бармен, с медитативным выражение на лице натирающий бокалы. Единственный индивид, который не обращает на нашу пару внимания. Рассмотреть гостей не удалось, к нам подошёл официант. Я моргнула, чтобы понять, видится мне или парень реально – не человек? Хотя, Апрель ведь тоже не человек. Кстати, а кто он тогда? Ну не Божество же? Перед нами стоял высокий изящный молодой человек, с правильными чертами лица, янтарными глазами с вытянутым зрачком и красиво очерченными, густыми тёмными бровями. Губы были странные – очень тонкие. Глаза… Его глаза… – Люк, мне как обычно. Бутылку креплёного вина и два бокала, – распорядился Апрель. Потом посмотрел на меня, тяжело вздохнул и добавил к заказу нарочито громко: – Моей даме сердца – десяток котлет, к ним – большую миску винегрета, капустный пирог, лоток с заливной рыбой, заячьи почки, куропаток на вертеле. Десерт закажем позже. Парень со змеиными глазами очень-очень быстро всё записал, кивнул, заинтересованно взглянул на меня и был таков. Я уставилась на Апреля, широко распахнув глаза. – Наша «любовь» уже началась, – шепнул мне мужчина. – Поешь, пожалуйста, без спектаклей. Я проглотила рвущиеся с языка колкости и язвительности, расплылась в широченной улыбке и пропела: – Милый мой, а не рехнулся ли ты, заказав одной мне так много блюд? – Сердце моё, я забочусь о твоём организме. Мне хочется, чтобы любовь всей моей жизни не знала голода и холода, – парировал Апрель. Наступил тот самый момент, когда «любовь всей жизни» должна томно склониться к мужчине, коснуться его ладони и, потупив взор, понести какую-нибудь чушь о любви. Едва сдержалась, чтобы не скривиться от приторных речей Апреля. Слишком сладко – как сахар с сиропом. – Подобные возлияния навредят моей фигуре, – строго проговорила я. Краем глаза заметила, что нас с интересом слушают. Вот же засада. – Но… я как всегда поделюсь остатками еды с теми, кто не может позволить себе сытно поесть, – пропела я соловушкой. Апрель сузил глаза. – Моя невеста дерзкая девчонка. Совсем меня не боится, – прошептал он, потёр подбородок и добавил: – Видимо, я где‐то промахнулся. – Точно! В нашей спальне несколько минут назад… ты сильно промахнулся, – не смогла не уколоть его. Кто-то из посетителей явно поперхнулся. Апрель потемнел лицом. А я гордо задрала подбородок, словно приготовившись броситься в бой. – Не переживай, я наверстаю свой… промах, – прошипел Апрель и его губы расплылись в многообещающей улыбке. Вернулся странный молчаливый официант, поставил на стол два удивительной красоты бокала, тёмную бутылку вина. Немного плеснул практически чёрного и тягучего напитка в один бокал и протянул его Апрелю. Мужчина сначала втянул запах вина, потом пригубил, покатал его на языке и проглотил. Кивнул и сказал: – Великолепно, Люк. Люк наполнил наши бокалы и снова удалился. – Этот официант… не разговаривает? – спросила Апреля. – Отчего же? – удивился он. – Люк знает мои пристрастия. Наги считают, что незачем сотрясать бесполезно воздух, когда и всё так предельно ясно. Если он что-то не поймёт или решить уточнить – спросит. – Люк – наг? – теперь я удивилась. – В смысле, змей? Змея? Как интересно. У него есть хвост, клыки и всё такое? – Да, у него есть, хвост, клыки и всё такое, – невозмутимо повторил за мной Апрель и ехидно добавил, салютуя мне бокалом: – В клыках есть яд, в хвосте сильные мышцы и любимое блюдо нага – болтливые женщины. – Хм. В таком случае, почему ты всё ещё жив? – поинтересовалась невинно. От моего вопроса Апрель поперхнулся своим великолепным вином. Кстати, надо попробовать. Пока он откашливался, я сделала первый глоток. Мммм… Изумительно!