Глава 11
– Что с тобой, девочка моя?
Архипова нервно усмехнулась. Она и сама себе задавала это вопрос. И до сих пор задает. Что с ней не так? Что-то ведь не так?
– Я не знаю, – честно ответила Полина.
У нее ведь все есть. Есть семья, крыша над головой, работа, друзья. Даже собака есть! Но в груди – тревога. Под ребрами щемит, сжимается что-то до боли так сильно, что сложно дышать.
Почти две недели прошло, а воспоминания не отпускают. Полине плохо от этих воспоминаний, а без них – еще хуже. Она сходит с ума, если не представляет рядом с собой Славу. Если не прокручивает в памяти то, что случилось на территории жилого комплекса. Если не вспоминает те слова, что ей говорил Слава на ухо. Его голос не вспоминает, его руки, его горячее дыхание.
– Я не знаю, мамочка, – вздохнула Полина и обняла маму, как в детстве, спрятавшись лицом. Ведь если ты не видишь никого, то и тебя не видно.
Эта мысль заставила Полину зажмурится. Она ведь поступает именно так со Славой. Она не позволяет себе увидеть его, взглянуть на него по-настоящему. Обманывает себя. Заставляет себя смотреть на любимого мужчину через призму прошлых обид.
– Я так запуталась. Все так сложно, мам, – горько всхлипнула Полина.
Материнские руки ласково гладили ее по затылку и плечам. Поля знала, что мама не осудит ее, поймет, утешит.
– Расскажи мне, малышка, – мягко предложила мама
Полина всхлипнула.
С чего начать? Со знакомства со Славой? С ее отпуска в прошлом году? С дня рождения, когда они вновь встретились? С той ночи, когда Поля довела Барновского до сердечного приступа? Или с той встречи, когда Слава сказал, что любит?
Ведь действительно сказал. А она... Она ушла. Пусть и рыдала потом в машине. И ночью тоже. Да что уж, каждую ночь на протяжении двух недель рыдает!
– Я такая дура, мам, – судорожно выдохнула Поля.
И внезапно сердце пронзила острая, как бритва, мысль. А что, если Слава сделает, как она требовала? Что, если он уйдет, и они никогда не увидятся? Или, что еще хуже, он поймет, насколько в Полине ошибся?
Нет, тай не пойдет! Нужно что-то делать!
Поля подскочила на ноги и ... осела на постель в дикой растерянности.
– У меня даже нет его номера телефона, – потерянно прошептала Полина.
– Чьего номера? – уточнила мама.
– Барновского! – будто шагнула в пропасть, выпалила Поля. – Славы Барновского!
– И зачем тебе номер Вратислава Павловича? Или это какой-то другой... Слава Барновский? – изогнула бровь мама, будто намекая, что вот сейчас наступил тот самый момент, когда стоит поделиться некоторыми секретами.
– Это очень длинная история, – призналась Полина.
Ария Борисовна вскинула запястье, взглянула на время, улыбнулась дочери.
– У нас есть примерно полчаса до того, как начнут приезжать гости, – заключила мама, – так что я вполне успеваю послушать сокращенную версию твоих отношений с другом твоего отца.
Полина смотрела маме прямо в глаза. Ведь больше нет смысла что-то скрывать. А потому, набрав побольше воздуха в легкие, Поля поведала обо всем. Рассказала все, как есть, без утайки и приукрашиваний.
Мама слушала. Иногда хмурилась. Иногда многозначительно улыбалась. А под финал истории подошла к окну и выглянула в сад.
На территории Архиповых вновь праздник. Все организовано с размахом. Весь дом, сади участок украшен к торжественному бракосочетанию Майи и Богдана. Сами молодожены уже в своей комнате, переодеваются и готовятся выйти к гостям. Словом, все рады, довольны и счастливы, кроме Полины. Она в растерянности и в слезах.
– Значит, Вратислав утверждает, что любит тебя? – произнесла мама, а Поля неопределенно повела плечами. – А ты что?
– А мне без него плохо, – очень тихо все же ответила Полина и несмело добавила: – Как думаешь, у папы есть его номер? Я могла бы... Не знаю, что ему говорить, но я могла бы... Или через Горюнова можно достать номер.
Поля хмурилась, вздыхала, пыталась хоть как-то привести мысли в порядок, а заплаканное лицо – в норму, ведь скоро нужно идти на праздник, а у Полины глаза красные и заплаканные.
– Нет, доченька, – Полина увидела, как мама качает головой, глядя в сад из окна. – Ненужно ничего и ни у кого узнавать.
Полина поняла, что мама отстранилась от наблюдательного поста, не смотрит сквозь стекло, а улыбается дочери.
– Будь здесь. Приводи себя в порядок. А я пока подумаю, как убедить отца слишком сильно не буянить, – подмигнула мама.
Поля поняла, что там, за окном происходят странные вещи. Ведь зачем тогда маме говорить намеками?
Архипова торопливо ринулась к окну. Коснулась стекла ладонью, потянула за ручку, распахивая створки настежь.
Полина слышала, как негромко захлопнулась дверь. Мама вышла из комнаты. Но любимая мамочка уже не занимала мысли Полинки. Она думала о другом человеке. О том, который беседовал с ее отцом.
Высокие и широкоплечие мужчины о чем-то беседовали, стоя друг напротив друга. По напряженным позам становилось ясно, что разговор был сложным. Полина знала характер отца, видела, что папочка рассержен. А Слава не уступал ему, говорил отрывисто, тихо, и взгляд Барновского скользил по окнам особняка, пока ни остановился на том самом окне, в которое едва не вывалилась Полина.
Поля прижала ладонь ко рту, пытаясь подавить всхлип. Даже на расстоянии было видно, как сильно изменился Слава за те две недели, на протяжении которых она не видела любимого. Похудел. Осунулся. Темные круги под глазами. И глубокая складка меж бровей.
– Папа! Не трогай его! – Полина уже после поняла: она выкрикнула эту фразу настолько громко, что заглушила все шумы и голоса, доносившиеся из сада.
Но забирать собственные слова было поздно. Да и не стала бы так поступать Полина. Потому что Слава сейчас здесь. В нескольких шагах от нее. Смотрит на нее, запрокинув голову. А люди отца преграждают ему путь в дом. За спиной Славы остановилась и его охрана, однако по поведению Белявского было ясно: у них приказ не вмешиваться.
А еще Поля увидела, как в саду появилась мама. Она приблизилась к отцу, обняла его, о чем-то торопливо заговорила ему на ухо. Девушка видела, как хмурится отец, но не спорит.
Это ведь что-то должно значить?
Полина крепко зажмурилась и отвернулась от окна. Задернула шторы
Руки тряслись, мысли путались, в душе у Полины творилось черти что. Царил убойный коктейль из радости, эйфории, страха, обиды, неверия. Даже ревность была, что уж скрывать.
Поля ринулась в ванную комнату. Не закрыв двери на защелку, торопливо умылась, потянулась к полке с косметикой.
Пальцы не сумели удержать какой-то флакончик, когда Поля осознала, что в ее спальню кто-то вошел. Нет, не «кто-то», а Слава. Полина точно знала, что это он – Вратислав Барновский.
Более того, она чувствовала, что он стоит прямо за дверью. На расстоянии вытянутой руки. Нужно всего лишь толкнуть деревянную преграду, и Полина увидит любимого мужчину.
А дальше что? Поговорят? Выскажутся... Нет!
А дальше она подумает потом.
Поля шагнула ближе. Толкнула дверь. Прикусила щеку изнутри, чтобы не выдать свои эмоции.
В центре комнаты стоял Слава. Поля моментально подметила, что темные круги под глазами и морщина меж бровей ей не померещилась. Слава выглядел очень уставшим, напряженным, взвинченным.
Полина сделала крохотный шажок, а Слава уже преградил ей путь. Должно быть, мужчина решил, будто Поля собралась сбежать. Так?
– Поля, хватит от меня бегать. Давай уже все решим, здесь и сейчас! – залпом выдал Барновский и следом, без перехода, угрюмо потребовал: – Ты плакала? Кто тебя обидел?
Поля покачала головой. Что им решать? Им ведь определенно есть что решать? Однако Поле казалось, что ее мозги сейчас очень сильно буксуют. Отказываются шевелиться и думать. Зато слезы из глаз полились настоящим потоком.
Господи, какая же она дурочка, рвет по пустякам и не понимает простых вещей!
– Поленька, не плачь, пожалуйста, – очень тихо пробормотал Слава, а Полина видела, как его большие и теплые ладони потянулись к ней.
Она залипла на этих руках... Какие же они у Славы... Любимые!
Она влетела в его объятия прежде, чем взвесила все «за» и «против». Судорожно и жадно втянула носом воздух. Вцепилась пальцами в ткань пиджака. Ощутила, как ее ноги отрываются от пола. А Слава крепко держит ее, вжимает в свое большое и сильное тело.
И дышит, обжигая ее плечо и шею горячим дыханием.
Дыши, любимый, дыши...
Поля, точно мантру, повторяла эту фразу вновь и вновь, будто мысленно посылала Славе сигнал, уговаривала его сердце стучать размеренно.
– Я не могу так больше, Полина, – услышала она его хриплый голос, – без тебя не могу. Решай, или ты со мной, или...
– Или что? – так же тихо шепнула Архипова, всхлипнув.
– Я не хочу думать над этим вторым «или», – услышала она приглушенный голос Славы.
Поля улыбнулась. Обхватила ладонями лицо любимого, развела пальцы, касаясь щек, скул, висков.
– И не нужно, – сквозь слезы выдохнула Полина.
Должно быть, Архипова сошла с ума. У нее в голове образовался какой-то странный вакуум. Ни единой мысли. Осталось только желание обнимать Славу. Потребность в нем вышла на первый план. И Поле казалось, что если прямо сейчас, в эту самую секунду, им помешают, то она просто умрет.
– Я тебе врала, Слава! – чуть громче заплакала Архипова. – Все не так! Все совсем не так, понимаешь?
Сквозь слезы она видела, как меж мужских бровей складка стала еще глубже, как в одну прямую линию сжались твердые губы, как потемнел взор любимого.
– Я не должна была тебя обзывать, – продолжила Архипова, не сумев сдержать слез, – я просто хотела ранить тебя больнее. Но на самом деле я так не думаю. Ты не сволочь, Слава, и не врун. И не... Я не ненавижу тебя!
– Ох, Поля моя, Поленька, – выдохнул Барновский и принялся усерднее вытирать слезы с мокрых щек. – Глупости это все. Ну сказала, и сказала.
– Нет, не глупости, Слава! – возразила Полина. – Прости меня, Слава! Я ... довела тебя до больницы. У тебя же сердце.
– У всех сердце. Раз болит, значит, на месте, – хмыкнул Барновский и обхватил голову Полины, подтянул выше, заставил смотреть в глаза, – Поленька, давай все с нуля начнем? Сначала. Ты и я.
– Слава..., – выдохнула Архипова.
Он потянулся к ее губам, бережно прижался к ним своим ртом. Полина, признаться, ждала чего-то откровенного, жадного, неистового. А от этой щемящей сердце нежности все стало только хуже. Вернее, лучше!
Ноги уже не держали ее. Хорошо, что с этой функцией успешно справлялся любимый мужчина. Но Полине было всего этого мало. Казалось, будто драгоценные минуты наедине со Славой утекали в пустоту.
– Слава! – вновь прошептала Архипова и прижалась к крепкому мужскому телу.
Он ведь должен понять ее? Прочитать мысли? Увидеть в ее глазах то, о чем пока еще стыдно говорить вслух?
– По-ли-на! – по слогам выдохнул Слава
– Слава, – торопливо зашептала Архипова, краснея, – у нас ведь есть... есть почти полчаса...
– Белый за дверью. Никого не впустит, – кивнул Барновский.
– Он там? Нет, так нельзя. Так только хуже, – тряхнула головой Поля и надавила на мужские плечи ладонями, заставляя Славу разжать руки.
– Не пущу! – возразил Барновский.
Поля улыбнулась. Привстала на цыпочки. Мимолетно коснулась губами мужского рта. И пока Слава, судя по взгляду, переваривал ее поступок, выбралась из крепких рук.
Приоткрыв двери, Поля наткнулась на хмурого Федора. Белявский закрывал своей громадной фигурой коридор. Заодно мужчина еще и привлекал к себе кучу внимания со стороны семьи. А Полина не хотела бы стать гвоздем программы в день свадьбы друга и племянницы. Хотя, говорить и по-доброму обсуждать родные, конечно же, будут. Но это все потом, после.
– Федор Львович, а вы не могли бы организовать пункт наблюдения в другом месте? Пожалуйста, – попросила Поля, улыбнувшись.
– Вообще-то я при исполнении, Полина Владиславовна, – нахмурился Белый.
Поля хотела бы и дальше что-то сказать личному телохранителю Барновского, но не успела. Крепкая рука перехватила ее поперек живота, а за плечом раздался негромкий голос:
– Федь, все в порядке.
Полина видела, как Белый, усмехнувшись, кивнул. Девушка не стала провожать его широкую спину взглядом. Закрыла дверь и провернула ключ в замке.
Окна были зашторены, двери заперты, свет приглушен. И Слава здесь, рядом с ней, обнимает ее крепко и бережно.
Поля тряхнула головой и принялась стягивать пиджак с широких плеч. Следом улетел галстук. Крупные и горячие ладони Славы не остались в бездействии. И вот уже Полина оказалась перед любимым в одном лишь белье.
– Ты меня с ума сводишь, девочка, – услышала она приглушенный шепот.
Поля заволновалась. А вдруг Славе опять станет плохо? Он ведь вон какой измученный, уставший. А это опять-таки стресс!
– Если через двадцать минут не спустимся к гостям, Влад меня убьет, – продолжил говорить Барновский, а по шее Полины уже потянулась дорожка коротких и влажных поцелуев. Ниже, к молочной коже груди, прикрытой кружевом.
– Не убьет. Я не позволю! – отважно заявила Поля и слегка толкнула Славу так, чтобы тот осел на постель.
Крепкие руки было не разжать. Полина и сама не могла убрать своих пальцев от широких плеч, затылка. Гладила, водила ладонями, целовала, уже не стесняясь.
Все происходило настолько стремительно, что Полина перестала воспринимать реальность. Она просто целовалась с любимым мужчиной, стремилась быть ближе к нему, прижималась теснее, оплетала ногами, притягивала к себе, прогибалась...
Поля вскрикнула прямо в губы Славе, когда ощутила плавное скольжение внутри. Возникло чувство, что все между ними происходит правильно, как и должно быть.
– Люблю тебя... Так сильно люблю! – она слышала приглушенный шепот, но эйфория настолько быстро накрыла ее, что не осталось сил ответить.
Полина могла лишь цепляться за надежные плечи и падать в удовольствие. Ее тело превратилось в непослушную субстанцию. И все эмоции на пределе. Каждая клеточка дрожала, пела от счастья.
Слава придавил Полину собой к матрасу, она с радостью приняла эту тяжесть на себя. Как же она соскучилась по этому мужчине! Как же сложно было ей без него! А теперь – все просто. Теперь все хорошо.
Архипова потерялась во времени. Очнулась, когда Слава перекатился на спину, увлекая ее за собой.
Теперь она лежала поверх крупного тела, прижималась к широкой груди щекой и пыталась вернуть дыхание в норму.
Поля улыбнулась, подумав, что все у них со Славой очень странно. Впопыхах. И до разговоров дело никак не доходит.
Повернув голову, Архипова принялась рассматривать крупные и красивые черты лица.
Слава лежал с закрытыми глазами, обнимал ее, водил горячими ладонями от затылка к талии и обратно, перебирал ее волосы, едва заметно улыбался.
Поля видела его улыбку, видела, что глубокая складка меж бровей разгладилась, да и сам Слава стал выглядеть по-другому.
Счастливым?
– Ты ведь не сбежишь от меня теперь? – пробормотал Барновский и открыл глаза.
– А ты хочешь, чтобы я сбежала? – улыбнулась Полина.
– Хочу, чтобы осталась со мной, – негромко произнес мужчина и замолчал.
Поля читала по любимым глазам, что Слава много чего хочет ей сказать, о многом поговорить, но отведенные полчаса почти испарились. Поле едва хватит времени, чтобы привести себя в порядок. Богдан и Майя не простят, если Полинка не явится на торжество вовремя. И будто подтверждая опасения Архиповой, из сада заиграла громкая музыка, а голос тамады начал вступительную речь.
– Я с тобой, – вложив все, что накопилось на сердце, произнесла Полина.
Девушка видела, как меняется лицо Барновского, как загораются его глаза ярким обжигающим светом.
– Ты со мной, – повторил Слава, будто все еще не верил в реальность.
Полина только кивнула. Ответить не получилось. В дверь уже кто-то громко и требовательно стучал.
Делать нечего, нужно вставать с постели, пусть и хотелось остаться в ней до самого утра.
Полина негромко рассмеялась, когда Слава, поднимаясь и утягивая ее за собой, принялся жадно целовать ее, касаясь щек, носа, подбородка. Казалось, будто и он не хочет покидать пределы этой спальни.
– Ты пригласишь меня на танец, господин будущий губернатор? – кокетливо поинтересовалась Полина.
– Я ради этого и приехал, – фыркнул мужчина.
Полина рассмеялась громче, подтолкнула Славу в сторону ванной. По две минуты надушу них все же оставалось. Но в дверь постучали еще раз.
– Полька, живо открывай! У нас форс-мажор! – раздался голос Лады.
– Иди в душ, – попросила Полина негромко.
– Слушаюсь, – рыкнул Слава, а рукой на миг прижал Полину к себе. Она вдруг вспомнила, что стоит в центре комнаты полностью обнаженная. И Слава такой же – без единого предмета одежды.
– Полина! – вновь заговорила Услада, а Поля поняла, что, если не откроет, жена брата ее, как минимум, придушит.
За Славой закрылась дверь в ванную комнату. Полина торопливо завернулась в халат и пошла открывать.