Глава 34. Оля

Сняла садовые перчатки, кинула их на плитку рядом с клумбой и пошла села на скамейку, прикрыла глаза, в блаженстве подставляя лицо весеннему солнышку. Думаю, как же красиво будет здесь летом. Вдохнула полной грудью воздух. Как же мне хорошо, здесь я дома… рядом с моим Димочкой, только он и я. Но против моего желания, в этом райском саду, который возник в моём воображении, вдруг всплыл образ брата, и я нахмурила брови. Не хочу, чтобы он был в моих мыслях, но это не так уж и просто – взять и выкинуть родного тебе человека из души. Как же он смог? Вопрос так и повис в воздухе, когда я услышала приближающиеся шаги. Да и не нужен мне ответ, пусть остаётся всё так, как есть, время всё расставит на свои места…

Открыв глаза, увидела приближающуюся ко мне Татьяну Михайловну.

– Оленька… у тебя всё хорошо? – заботливо спросила она.

– А что-то должно случиться? – приставив ладонь ко лбу козырьком, я прищурила один глаз и спросила улыбнувшись.

– Так смотрю, с окна-то ведь двор как на ладони, ты обычно носишься как электровеник, а тут сидишь уж минут двадцать. Не приболела, детка?

– Да не пойму, голова что-то закружилась, вот и решила присесть. Вроде прошло, сейчас продолжу.

– Оля, да подождёт твой сад, идём, чайку сделаю тебе.

– Нет, Татьяна Михайловна, надо успеть до обеда, у меня есть ещё дела.

– Подождут дела, вставай, так же нельзя… – ворчала помощница, – угробишь себя, что я скажу Дмитрию Юрьевичу? Не уберегла? И слышать ничего не желаю.

– Татьяна Михайловна, ну что Вы в самом деле, не ребёнок же я, – пытаюсь возразить, хотя на самом деле мне приятна её такая забота.

– Вот именно. Идём, сделаешь перерыв, а то, чего доброго, упадёшь прямо в клумбу… – продолжала она настаивать, а меня пробрал смех, но я встала, и мы пошли в сторону дома. – Ну чего хохочешь?

– Да я представила картину, как я падаю в клумбу, – и ещё больше стала хохотать.

– Вот дурная, – улыбнулась помощница мне, – а меня там, часом, не представила рядом стоящей и схватившейся за сердце от увиденной картины?

– Не-а, не вижу, только я валяюсь в клумбе! – я хохотала до слёз.

– Вот хохотушка, – она не удержалась и тоже засмеялась…

Вымыв руки, почувствовала голод, я в последнее время плохо ем.

– М-м-м… какой ягодный аромат.

– Да, так и есть, это смородина, вернее, листья смородины, с прошлого года ещё остались. Очень ароматные и полезные. Ну давай, Оленька, садись, я сейчас бутерброды сделаю. У меня там котлетки остались, сейчас мигом соображу с листьями салата да с домашним хлебушком. Будет просто песня! – и помощница закружилась по кухне.

– У меня уже слюнки потекли, – сказала и сделала глоток вкусного чая.

– То-то же, а то от земли не оторвать. Успеешь ещё руки свои испортить.

– Люблю я землю.

– Да знаю, знаю. Ты молодец, Оля. Повезло Дмитрию Юрьевичу с тобой, а тебе с ним. Берегите друг друга. Вот, держи, деточка, ешь, – придвинула мне тарелку с бутербродами.

– Спасибо, – я взяла один и смачно откусила, – м-м-м… вкуШно-о, – прикрыла глаза от удовольствия…

*****

– Оля, у меня в холодильнике ни одного старого продукта нет, всё свежее, – взволнованно пыталась донести до меня Татьяна Михайловна через двери туалета.

– Минутку… я сейчас выйду, – слабым голосом ответила я, открыв воду, чтобы вымыть лицо, после того как меня стошнило. Умудрилась же ещё два бутерброда съесть, такой аппетит открылся, давно такого не было, и вот на тебе. – Всё нормально, не волнуйтесь, Татьяна Михайловна, – успокоила её, уже выйдя, и поплелась к ближайшему дивану, а помощница за мной. Я прилегла, почувствовав слабость.

– Оленька, у тебя что-нибудь болит? – участливо спросила Татьяна Михайловна, присаживаясь на краешек дивана.

– Нет, только головокружения иногда бывают.

– Детка, а ты часом не беременная? – спросила она, заглядывая мне в глаза.

– Нет-нет, что Вы, точно нет.

– Откуда такая уверенность? – чуть прищурилась Татьяна Михайловна.

– Так у меня все предвестники, что вот-вот эти дни.

– Прости моё любопытство. Грудь болит, да?

– Ага, – чуть стесняясь, ответила я и добавила: – И низ живота тоже.

– Оль, а давай съездим анализы сдадим. Что нам стоит, машина вон под боком, садись да езжай.

– Татьяна Михайловна, да ни к чему это, – запротивилась я.

– Послушай женщину с опытом, деточка. Я же тебе что предлагаю-то? Не поехать и кутить всю ночь, а анализы сдать, только и всего.

– Всю ночь кутить? Откуда Вы это берёте, Татьяна Михайловна, – улыбнулась я.

– К слову пришлось. Поехали, Оль? А генералу твоему не скажем, мы туда и обратно. Сейчас на каждом шагу клиники, сдавай не хочу…

*****

Доехали до ближайшей клиники. Татьяна Михайловна оказалось очень настырной и затолкала меня к гинекологу, у которого я сдала все требуемые анализы и прошла узи, на которое доктор меня отправила. Вышла, еле перебирая ногами, с кипой бумажек и с маленьким черно-белым фото. Помощница в лице изменилась, как увидела меня, и подскочила ко мне с обеспокоенным взглядом.

– Что такое, Оля? Что сказала гинеколог?

– Всё в порядке… точнее, не в порядке. Беременная я… Вы оказались абсолютно правы.

– Какая радость-то! А ты чего такая грустная? Дети – это ж так прекрасно!

– А вдруг Дима расстроится? Он же своего согласия не давал, – слёзы потекли из моих глаз, и Татьяна Михайловна увела меня в уборную, где нас никто не услышит. – Боже-е… я только сегодня радовалась, что всё хорошо, видать, слишком громко… А ещё и смеялась до слёз, вот теперь реву-у-у…

– Оля, а ты вообще понимаешь, какое это счастье? – спросила помощница.

– Кто… Я-то? – сквозь всхлипы посмотрела на неё заплаканными глазами. – Да, понимаю, только ведь…

– Да оставь ты пока своего генерала. Сама-то что чувствуешь?

– Не знаю, это всё так неожиданно, – пожав плечами, честно ответила на её вопрос.

– Ну это ты ещё не осознала, – погладив меня по голове, улыбаясь сказала женщина, – вытирай слёзки, плакать не надо, ребёночку навредишь. Какой срок поставили?

– Два месяца… Ещё гинеколог сказала, в тонусе там всё, надо витамины пропить, если хочу выносить малыша.

– И самое интересное, я ведь предохранялась, ну, может, пару раз лишь и пропустила.

– Вот эти пару раз и были самые значимые, дети ведь просто так не даются, Оля, всё там решается, – Татьяна Михайловна указала пальцем вверх. – Если дали тебе свыше, значит, для счастья твоего, поэтому береги и будь благодарна. Поняла, деточка?

– Я благодарна, Татьяна Михайловна, – размазывая слёзы по лицу, шмыгаю носом, – просто переживаю… вдруг Дима скажет «не хочу», а я ведь не смогу избавиться от малыша, – и снова слёзы потекли из глаз. В двери уборной кто-то постучал, мы тут уже больше двадцати минут, но Татьяна Михайловна даже ухом не повела.

– Оля, что ты себе придумала? Ну не может Дмитрий Юрьевич так поступить, он с тебя без малого пылинки сдувает.

– Вы так думаете? – снова размазала слёзы, вытерев их тыльной стороной ладони, и уставилась на помощницу.

– Ну конечно, глупенькая. Прекращай реветь, ребеночку вредишь.

– Всё, не буду больше, мне кажется, что и так все слёзы уже выплакала, – я подошла к умывальнику, чтобы вымыть лицо, наверняка глаза уже припухли.

– Вот-вот, – Татьяна Михайловна успокаивающе погладила меня по плечу. – А ты, Оленька, с чего решила, что Дмитрий Юрьевич не захочет малыша?

– Так ведь у него нет детей.

– Вот именно, нет детей. Представь, какая для него радость будет!

– Но ведь он мог за свою жизнь стать отцом, и не раз. Считаете, я неправа?

– Считаю, что не нет. У него тяжёлая судьба, да, думаю, ты и сама больше моего знаешь.

– Знаю, – произнесла с грустью.

– Ну вот, не надо раньше времени расстраиваться, тем более здесь повод для радости. Идём, а то сейчас эту дверь выломают.

– Да, пожалуй, Вы правы, – а в душе я всё равно переживаю, какая реакция будет у Димы.

– Давай по пути сразу заедем в аптеку, купим витаминов, – Татьяна Михайловна взяла с подоконника мои врачебные бумаги, которые я чуть не забыла.

– Угу, – растерянно кивнула я в ответ.

– Надеюсь, ты пока к клумбам своим подходить не будешь?

– Нет, не буду, – вздохнув, ответила помощнице. Понимаю, что придётся повременить пока с физическим трудом, чтобы беременность, как сказала врач, прошла без осложнений.

– Вы что, барабанщица? – открыв двери из уборной, Татьяна Михайловна ринулась в бой.

– Что?! – возмутилась одна из женщин, ожидавших, чтобы попасть в туалет.

– Я спрашиваю, зачем так барабанить в двери? Это вам не барабан! – спокойно ответила ей Татьяна Михайловна.

– Нет, ну вы видели, какая наглость, – возмущенная женщина вступила в перепалку, – оккупировала туалет со своей дочкой, словно это её собственный!

– Пошли, Оля, не обращай внимания, женщина нервная, – взяла меня под руку помощница, проводя мимо кричащей. «И действительно, с чего бы ей нервничать?» – подумала рассеянно, идя с Татьяной Михайловной на улицу…