Темирхан. Третья ошибка Биг Босса

— Темик, пойдем плавать? — Вика, в своем телесного цвета купальнике смотрится совершенно голой. Скорее всего, на то и расчет, но выглядит откровенно… вульгарно.

Странно, что раньше меня это никак не колебало.

А сейчас ловлю себя на том, что бесит.

Она стоит передо мной, явно красуясь на публику.

За публику сегодня отвечает Тимурка, вальяжно развалившийся на соседнем лежаке и потягивающий минералку из высокого стакана.

Судя по роже, хочется ему чего покрепче, но при мне не рискует. Зато Вику облапливает оценивающим взглядом.

Оценивающим, но на редкость скучающим. Больше для меня это все, чтоб позлить. Ну и поржать, естественно.

Вика его взгляд ловит и выгибается, показывая свои самые лучшие стороны. Как я раньше не замечал, насколько она вульгарна? О чем думал?

— Нет, иди одна, — отвечаю спокойно, — я чуть позже.

— Я же не плавать, а просто… Поплескаться… — она облизывает губы, аккуратно проводит руками по забранным наверх волосам. Сухим, кстати, она об этом заботится.

— Нет, я потом еще пару километров проплыву и все. Завтра рабочий день.

Это такой намек ей, чтоб сваливала уже домой спать.

Если до этого представления и было у меня настроение затащить ее к себе, то сейчас пропало.

Не хочу.

Да и изначально не хотел. Пластилиновая она какая-то. Вроде, гнется, вроде, отвечает… И, вроде как, все правильно. А кайфа нет. Как в анекдоте про поддельные новогодние игрушки.

Так и она — подделка, не приносящая радости.

Особенно, если с настоящим сравнивать…

Но сравнивать сейчас чревато, потому что я в плавках.

— Хорошо… — она смиряется, стреляет кокетливым взглядом в брата, наклоняется, изгибаясь кошечкой, чтоб поцеловать меня, и шепчет на ухо томным, заводящим голосом, — может… Ну их, километры… Я тебе сегодня такой заплыв устрою…

Заводящий голос не заводит.

— Нет, я сегодня спать. А ты — домой.

Голос у меня такой, что спорить никто не решается. И моя любовница, у которой, судя по моему настрою и мыслям, скоро появится статус «бывшая», тоже не спорит.

Вздыхает, покачивая бедрами, топает в сторону бассейна без дорожек.

— Что, прошла любовь? — ржет Тимка, как всегда, верно срисовывающий мое настроение.

— Рот закрой, — не до конца срисовывает, раз смеется.

О, теперь до конца. Потому что ржать перестал. Еще бы свалил от греха, было бы замечательно.

Но младшие браться даны нам в наказание и для тренировки своих родительских навыков. То есть, прибить его нельзя, хотя и ужасно порой хочется.

— А та рыженькая ничего так, — тянет он задумчиво, прихлебывая воду из стакана.

Я задерживаю дыхание, лихорадочно соображая, каким образом умудрился так серьезно пропалиться.

Хотя… Чего тут гадать? В лифте сегодня чуть было на кнопку остановки не нажал… Дурак великовозрастный. Седина, блядь, в бороду…

Но, вот серьезно, видел перед собой ее тонкую шейку, забранные на затылке рыжие волосы, напряженную спину. И запах такой… Как в прошлый раз, возле ее дома. Озерной свежести и зелени.

И еле держал себя в руках.

Причем, буквально!

Кулаки сжал!

И пару раз словил себя в самый последний момент, уже, практически, наклонившись и протянув к ней лапы.

Серьезный мужик под сраку лет.

Основатель, руководитель, хер знает, кто еще, бляха муха!

И первый раз со мной такое, что в руках себя держать не получилось.

Верней, я думал, что получилось, но, судя по поведению Майи, вылетевшей из лифта, словно пробка из бутылки под напором воздуха, а теперь и по выражению на нахальной роже Тимки…

Ничего у меня не получилось с выдержкой.

Позор позорный.

Но лицо держать нужно, даже если уже все уронил. А потому демонстративно тяжело смотрю на Тимку, заглядываю в его стакан:

— Точно вода?

— Не делай вид, что не понял меня, — опять радостно ржет Тимка, довольный, что удалось меня подловить, — та рыжулька в лифте сегодня. Вместе с блондинкой, которая ко мне клинья подбивала. Ты ее слюнями же закапал!

— Не помню такого. И не понимаю, о чем ты вообще.

— Понимаешь. Это я не понимаю, чего ты морозишься. Она клевая. Фигура мелковата, конечно, даже для меня. А уж для тебя… Но, знаешь, знал я таких баб, которые с виду худые, а между ног…

— Рот закрой.

— Ого! Задело, смотрю, за живое? Да?

Молчу. Не ведусь на откровенную провокацию, прекрасно зная, зачем Тимур это все делает.

Он, в реале, не настолько конченный ублюдок, чтоб обсуждать со мной женщин в таком ключе. Он вообще так женщин не обсуждает, разве что в сауне, и уже на диком жоре. Сейчас брат просто прощупывает границы моего нового интереса. Чтоб знать, с чем работать в случае чего.

С Сабриной он тогда отхватил по роже, помнится…

И тут рискует. Сильно рискует, щенок.

Но профессионализм не пропьешь, а брат, несмотря на его общую безбашенность, профессионал своего дела. Иначе бы давно ехал к родителям за Урал, грядки окучивать на отцовской фазенде.

— Не твое дело.

— Заде-е-ело… — Тимур удовлетворенно кивает, щурится на бассейн, где народ уже, практически, разошелся по домам.

Вечер, все сотрудники, кто хотел поплавать после рабочего дня, успели это сделать.

Только Вика плещется в отдельном лягушатнике, да на дорожках мужик рассекает гладь воды сильными взмахами. Похоже, кто-то из отдела продаж, отсюда толком не видать.

Мы с братом сидим в вип-зоне, нас не видно никому, зато нам обзор прекрасный на весь бассейн.

Преимущества собственников помещения.

— А чего тянешь? — не отстает брат, уже на полном серьезе, без своих ухмылочек, — девка красивая, новенькая, да? Как ты ее и присмотрел еще… И, кстати, я не помню, чтоб по моей службе проходила.

— Она — соседка тети Мани, без проверки взял.

Тимка в любом случае узнает, так что смысла прятать информацию нет.

Говорю нейтральным тоном, не выделяя особо слов и значений. Хотя, все равно уже пропалился по полной программе…

Надеюсь, что только перед братом. А то совсем печально.

— О как! То есть, давно знаешь ее? Может, на коленках нянчил, маленькую, а? — глумится Тимур уже по-полной, радостно давя на больное. Родня, блядь… Самые любимые люди на свете…

— Нет, ты сейчас точно отхватишь. Закрой уже рот. Не твое дело.

— Не мое, да. Но ты не тяни. Бери, пока теплая.

— Да с чего ты взял, что я этого хочу?

— Не хочешь? Тогда, может, мне уступишь? А? Ох ты ж…

Тимур неожиданно привстает, разглядывая что-то в бассейне, и мое наглядно-демонстративное угрожающее движение к нему проходит впустую.

Я разворачиваюсь, чтоб рассмотреть, на что же брат так среагировал. И реагирую еще похлеще него.

Потому что у Тимки, наверняка, челюсть не отвисает, как у меня.

Тоненькая, хрупкая девушка, в темно-зеленом сплошном купальнике, с заколотыми наверх рыжими волосами стоит возле дорожки бассейна, готовясь нырнуть.

Вот она вытягивает руки над головой, сверкнув белой-белой кожей и подтянутыми ножками, подпрыгивает и мягко, без единого плеска, входит в воду.

Я смотрю на это, словно в слоу-мо, загипнотизированный.

Она проплывает под водой чуть ли не всю дорожку, появившись над поверхностью уже на другой стороне, набирает воздух, отталкивается от бортика и опять уходит под воду…

И так еще несколько раз.

А затем переходит на брасс.

Ловлю себя на том, что, все то время, что она плавала, ни разу не моргнул…

— Русалка… — голос брата доносится, словно из-под толщи воды, — понимаю тебя, брат…

В этот момент я вспоминаю, что не один, и что надо бы подышать, хоть чуть-чуть кислородом легкие насытить, и немного прихожу в себя.

— Слушай… Как ты ее разглядел-то?

Настырный щенок сейчас раздражает, отвлекает сильно от наблюдения за Майей, уже доплывшей в спокойном темпе до другого края бассейна и возвращающейся обратно.

Ее руки, как крылья, мелькают над водой, белые-белые… Тонкие, красивые… Завораживающе…

— Не твое дело, — отвечаю на чистом автомате, не отрывая взгляда от нее, — сам глаза не сломай. Или я тебе все остальное сломаю.

— Ого, как все серьезно! Брат, седина в бороду больно бьет, говорят! Она — девочка еще, ты ж ее разорвешь… Тем более, с твоими вкусами…

Молчу. Сам знаю, не Америку открыл.

С трудом отворачиваюсь от пловчихи, подхватываю стакан с соком, с остервенением отбрасываю трубочку и пью до дна залпом.

— Ничего не серьезно. Не придумывай.

— Да? — голос Тимки задумчивый и насмешливый. Он все знает про меня, поганец. Иногда все же плохо иметь под боком человека, так легко тебя считывающего. Хорошо, что он — единственный такой. Даже мама меня не понимает настолько четко. — Ну тогда не кипишуй сейчас, ладно?

Вопросительно смотрю на него, он кивает взглядом на бассейн.

Разворачиваюсь, и кровь приливает к глазам в один момент.

Майя уже не плавает. Она ухватилась за бортик бассейна, ласково поводит рукой по воде… и общается с тем самым парнем из отдела продаж, который еще совсем недавно был занят исключительно плаванием.

А сейчас, судя по широкой улыбке, заметной даже с моего места, занят он исключительно Майей.

— Пока у тебя ничего серьезного, кто-то суетится, — индифферентно комментирует Тимка, — эй, я же сказал тебе!..

Эти слова летят мне вслед, призванные немного привести в сознание.

Впустую летят.