Глава 2

Этого не может быть! Так вот про какие обязанности он говорил? Я должна была возмутиться, оттолкнуть его. Но почему-то не смогла. Со мной творилось что-то странное. По всему моему телу раскатился жар, будто ураган, и собрался, сконцентрировался где-то внизу живота тонкой вибрацией. В тот миг мне казалось, что сердце колотится у самого горла, а каждый удар пульса гулко отдавался в ушах.

Этот мужчина, от которого у меня трясутся поджилки, меня целует? Наверное, я заснула и вижу сон. Кошмарный сон!

Мистер Роудс ненадолго оторвался от моих губ, чтобы слегка прикусить мочку уха. Ах! Электрический импульс пронзил спину как грозовая молния, и множеством мелких разрядов разбежался по коже. Эти искры вновь собрались и вспыхнули ослепительным фейерверком где-то в затылке.

Нет, это немыслимо!

Я заколотила кулачками по его широкой груди. А он будто и не замечал моего сопротивления. Да и разве это было сопротивление?! Он крепко держал меня, так что вырваться не оставалось ни шанса. И снова поцеловал меня, так что даже сказать у меня не вышло ни слова, лишь что-то простонать. Я задыхалась и хватала воздух ртом, а босс, яростно впившись мне в губы, целовал, напористо, почти болезненно.

Это было немыслимо – я в страстных объятиях мужчины, которого еще утром даже не знала. Как вообще я это позволяю! Но еще более немыслимым было то, что творилось со мною.

Сознание уплывало, как перед обмороком. Ноги стали ватными и неверными, колени так и норовили подкоситься. Ладонями я упиралась в горячую грудь сильного, властного мужчины и чувствовала, как его сердце часто и гулко билось там, под тонкой тканью рубашки.

Поцелуй, который казался бесконечным, наконец прервался – я схватила ртом воздух и перестала задыхаться. Потом прошептала, робко и растерянно:

– Что же вы делаете?..

Может быть, я ещё что-нибудь сказала бы ему: что дверь открыта, что нас может застать кто угодно из коллег.

Но я не успела. Я снова оказалась в его власти. Папки с бумагами полетели прочь, на пол, и на их месте оказалась я. Босс легко, будто бы вообще без усилий, усадил меня на стол. Юбка при этом задралась до неприличия высоко, и над самой резинкой чёрных чулок я ощутила, как кожу холодит полированная деревянная столешница.

Меня накрыло ужасом от происходящего, и я сделала ещё одну попытку остановить его, прошептав:

– Пожалуйста, не надо…

Мысли смешались, накатила паника, и вообще не получалось поверить, что всё это происходит на самом деле. Я предприняла последнюю попытку и прошептала, уже совсем тихо:

– Мистер Роудс… Я вас прошу…

Но остановить босса было уже невозможно. Не обращая на мой шёпот внимания, он резким движением развёл мои ноги в стороны и прижался ко мне – непоколебимо и страстно. Я уже ощущала ткань его брюк на внутренней стороне бёдер. Его губы снова слились с моими в новом волнительном поцелуе – не знаю, сколько раз меня бросило в жар, сколько раз опять накрыло холодом. Я отчаянно хотела свести ноги. Но сделать это всё равно было невозможно. в ответ на мое ерзание он прижался еще сильнее и теперь его внушительно бугрящаяся ширинка вплотную касалась моей промежности. Я замерла, не смея больше двинуться, чтобы не прижиматься к нему еще сильнее.

Его руки рванули мою блузку – на пол со звоном посыпались пуговицы, все и сразу. Мне не осталось времени ни на уговоры, ни на сопротивление. Я могла только сжаться от страха. Но и этого мне не дали сделать. Горячие, сильные руки босса соскользнули на талию и слегка её сжали. А его губы переместились на мою шею и вычертили по ней обжигающий зигзаг до самого плеча. А его пах прижался ко мне еще сильнее.

Меня буквально накрыло! Уже не контролируя себя, я судорожно схватила ртом воздух и издала громкий, бесстыжий стон. Меня больше не волновало, услышит нас кто-то или нет. Сопротивляться не хотелось. Голова шла кругом, колени слабели всё больше. Страх уходил, растворялся – а на смену ему приходило неодолимое желание. И я уже не сомневалась, что хочу именно его, именно эти губы и эти руки!..

И вот я уже сама отвечала на его страстный поцелуй, сама поспешно и неловко расстёгивала пуговицы на рубашке – одну за другой, скорее, быстрее! Мне хотелось ощутить широкую мужскую грудь под ладонями, почувствовать рельефные мышцы на животе, скользнуть пальцами по его мощным плечам.

Руками он продолжал сжимать мои бёдра, не оставляя пути к отступлению. Я всё сильнее ощущала, как кондиционер холодит разгорячённую поверхность кожи. А босс к этому моменту уже забрался руками под юбку и срывал бельё, даже не пытаясь быть с ним осторожным. Да разве я сама была осторожной?! Я даже не снимала – сдирала с его брюк ремень. Наши взгляды впились друг в друга. Его тёмные глаза горели безумным, животным, яростным возбуждением.

Мы дышали часто и прерывисто, переплетались в единое целое, перехватывали один поцелуй за другим. Страха не осталось. Сопротивления тоже. Алекс Роуд вонзил в меня мощный член одним горячим, влажным рывком – я приняла его с готовностью и глухо вскрикнула от нахлынувшего наслаждения.

Теперь уже я страстно отвечала на объятия, сплеталась, целовала и кусала в губы, совершенно без смущения отдавала свою грудь во власть его рук. Он уверенно держал меня, ладонями накрывая отвердевшие соски, а пальцами то и дело пощипывая их, и это возбуждало ещё сильнее. Его рывки становились чаще и жестче. Крепкий и горячий член проникал глубже. Когда он погружался в меня – я погружалась в безумное, неземное наслаждение, двигаясь навстречу.

Босс обхватил мои ягодицы ладонями и сжал – накрепко, до боли. Он не то хрипел, не то рычал, как зверь, входя в меня всё яростнее. Но теперь это совсем не пугало! Наоборот, по всему телу я ощущала сладкую вибрацию, которая катилась волной, отдавалась в животе и спускалась ещё ниже, нарастая, усиливаясь.

Наслаждение накрыло меня с головой – внезапной, обжигающей, нестерпимой волной оргазма. Я провалилась в нахлынувший водоворот ощущений, как никогда яркий…

Я еще приходила в себя, а он уже исправил беспорядок в одежде и смотрел на меня, так, словно ничего особенного не произошло.

– Приготовь, пожалуйста, кофе. И можешь идти. Ты принята.

Кофе… Как приготовить кофе, когда руки и ноги дрожат? Мистера Роудса, похоже, такие мелочи не волновали.