Глава 22

В понедельник на работу я шла с принятым осмысленным решением: уволиться. Сколько можно себя убеждать, что у меня есть шанс, когда с первого дня было ясно, кому достанется эта должность? Сплошной спектакль неизвестно для кого. Теперь же, когда в игру вступили чувства, мне и самой не хотелось оставаться здесь. На сердце лежал камень, а в душе поселилась стужа. Еще и на улице опять слякоть, а небо куском свинца зависло над головой. Даже природа не хотела мне улыбаться. Ну и к черту! К черту все…

— Танюх, привет, — у офиса нагнала меня Даша, на редкость серьезная и какая-то напряженная. — Чего так рано ушла с корпоратива? Я тебе звонила, а ты не брала трубку.

— Случайно звук в телефоне отключился, только вчера обнаружила, — я через силу улыбнулась. — Оказалось столько пропущенных, что я все и не смотрела.

— Ну ты даешь! Я ж хотела с тобой кое-чем поделиться, — она глянула на меня искоса. — Не самая приятная информация, но лучше пусть ты узнаешь это от меня, чем от других. Или ты уже знаешь?

Почему-то я сразу поняла, что именно это будет за информация.

— О чем именно? — сердце против воли сжалось. Только бы не подать виду, как мне больно, только бы никто ни о чем не догадался…

— Похоже, Акулов все же замутил с этой блатной, — ответила Даша с сочувствием.

— Ликой? — мне удалось произнести это ровным голосом.

— Ага. Вчера Люда видела, как они оба выходили из его кабинета. Вначале Лика… Шла такая растрепанная, волосы поправляла, платье обтягивала. Улыбалась. И на Людку как на грязь посмотрела… Королевишна местного разлива! А через несколько минут вышел Акулов, без пиджака, и тоже на ходу рубашку застегивал. Правда, не улыбался. Деловился. Сделал вид, что Людку не заметил. Наверное, думал, что никто не поймет, чем они там занимались. Вот же мужики! Все слабы на передок! А Лика добилась, похоже, своего… Только ты не расстраивайся, ладно? — тон подруги был заискивающим и виноватым. — Во-первых, может, это никак не повлияет на его выбор… Ну а если и повлияет, то… Пошли они все, ясно? Найдем тебе другую работу, где начальник не такой кобель.

В свете моей прошлой работы это звучало весьма «оптимистично».

— Я все равно увольняюсь. Сама. Сегодня, — сообщила подруге.

— Да ладно! — Даша будто бы удивилась.

— Не хочу здесь больше работать. Не понравилось мне, — мы как раз подошли к лифтам, и я нажала на кнопку вызова.

— Слушай, но потерпи еще недельку. Осталось-то совсем ничего, — начала уговаривать подруга. — Все ж больше получишь оклада. Даже копейка к Новому году лишней не будет. А еще подарки от фирмы будут.

— Мне премия все равно не положена, — возразила я.

— Так кроме премии будут еще. Сертификаты обычно дарят в салон какой или бассейн. Ну и детям конфеты. Хотя… У тебя ж детей нет.

— Не нужен мне никакой сертификат, — вздохнула я. — Обойдусь.

— Ну, Тань…

— Все, Даша, я решила. И не волнуйся за меня. Справлюсь сама, — я улыбнулась. — Твой этаж.

Оставшиеся несколько этажей я ехала в одиночестве. От слов подруги было паршиво: оказывается, не я одна видела их с Ликой, уже весь офис об этом сплетничает.

Лика уже привычно опаздывала. Впрочем, не удивлюсь, если ее сегодня вообще не будет. Однако и Акулов не спешил на работу: уже прошло тридцать минут рабочего времени, а его еще не было. И о задержки не предупредил. Может, опять что с матерью? Или же… Они вместе с Ликой где-то пропадают? Может, из постели никак не выберутся.

Не успела об этом подумать, как дверь приемной открылась, впуская Лику. Одну. И без настроения. Она даже не поздоровалась. Молча прошла к своему столу и включила компьютер. Но мне на ее настроение было совершенно плевать: я занималась тем, что от руки писала заявление об уходе по собственному желанию. Отдам его Акулову, как только явится.

Лика между тем вытянула шею, пытаясь заглянуть в приоткрытую дверь кабинета босса.

— Его еще нет, — сказала я, наблюдая за ее усердием. И чуть не добавила, уточняя: «А ты разве не в курсе?»

— Ясно, — отозвалась она и уткнулась взглядом в экран своего компьютера.

Зазвонил телефон, и мы обе одновременно потянули к нему руки, но я спохватилась, вспомнив, что увольняюсь, и кивком разрешила Лике поднять.

— Приемная генерального директора, — без всякой любезности произнесла она в трубку. Потом на миг встрепенулась, точно испугавшись, но в следующую секунду на ее лицо вернулось недовольное выражение: — Это тебя, — она сунула мне трубку. — Акулов.

Я на несколько мгновений замерла, растерялась, но потом все же поднесла трубку к уху:

— Слушаю.

— Татьяна? — я сразу не узнала голос Акулова, настолько тихим и сиплым он был. — Я приболел, в офис приехать не могу. Но мне надо, чтобы вы привезли кое-какие документы ко мне домой. И побыстрее. Можете взять такси, за счет компании. И не забудьте купить в аптеке маску, можно несколько, боюсь, я заразный. Жду вас в течение получаса, — он даже не дал мне рта открыть и тут же отключился.

Что ж, отвезу ему его бумаги в последний раз. Заодно и свое заявление «по собственному» отдам.

Всю дорогу до дома Акулова я мысленно себя накручивала и раззадоривала, вспоминая сцену, увиденную в субботу и ее последствия, о которых уже знает весь коллектив. И все же не могла понять, почему именно я сейчас еду к нему с поручением, а не Лика. Хотя… Может, он просто не хочет ее заразить? А я так, расходный материал… Правда, маску я все же купила и надела ее еще в такси, из-за чего подверглась тщательному допросу от консьержки в подъезде. Дом у Акулова был новым, дорогим, с просторныйм подъездом, зеркальным лифтом и несколькими десятками этажей. Сам босс жил на предпоследнем, и его квартира была единственной на площадке. Дверь открылась почти сразу, и передо мной предстал Акулов в весьма непривычном виде: старые джинсы, растянутая футболка, осунувшийся, небритый, с красными слезящимися глазами… Кажется, он и вправду серьезно разболелся.

— Добрый день, — Акулов тоже поспешно натянул на себя маску, которая до этого болталась у него на одном ухе, и отступил в сторону, пропуская меня в квартиру.

Я не позволила расцвести в моем сердце жалости, первые ростки которой уже начали активно пробиваться, и отозвалась сдержанно:

— Добрый день, Никита Романович. Вот документы, которые вы просили.

— Спасибо, проходите, — он пригласил меня в гостиную.

Минуя спальню, дверь которой была приоткрыта, я заметила незастланную постель и ноутбук, стоящий прямо на одеяле.

— Я сейчас просмотрю все, подпишу, и вы отвезете обратно в офис юристу, — Акулов сел на диван, я опустилась в кресло напротив. — Потом нужно будет послать их срочной доставкой, — ему трудно было говорить, и он постоянно покашливал и делал глубокие вдохи.

На стеклянном журнальном столике лежал электронный термометр, упаковка парацетамола, спрей для носа и пастилки для горла. И это все, чем он лечится?

— Вы врача вызывали? — вырвалось у меня.

— Нет, — Акулов снова закашлялся, потом, отдышавшись, продолжил: — Я, похоже, от сестры заразился… Полина уже поправилась, и у меня скоро пройдет. Главное, чтобы температура ушла.

— Высокая?

— Нет, уже тридцать восемь и пять.

— Уже? — я возмущенно приподняла брови.

— Вчера вечером была тридцать девять и три, — Акулов усмехнулся и занялся бумагами. — Если хотите, можете сделать себе кофе, пока ждете… А мне, если нетрудно, чаю.

— Нетрудно, — тихо ответила я, тут же поднимаясь.

Нет, мне не было трудно, приготовлю и кофе, и чай, и документы завезу обратно… В последний же раз… Только как бы найти момент и отдать ему заявление? А еще не сорваться и не начать проявлять заботу, которая так и рвется наружу, заглушая голос разума.

Чистых чашек в шкафчике нашлась лишь одна, остальные были складированы в раковине, вместе с блюдцами и ложками. Интересно, он хотя бы ест что-то или только чай с кофе пьет? Ответ нашелся почти сразу: на подоконнике я обнаружила несколько пакетов с логотипом доставки еды. И одернула себя раздраженно: вот видишь, не голодает твой Акулов и не пропадет, взрослый мужчина, в конце концов.

Я достала одну чашку, тщательно вымыла и налила в нее чай, который заварила на двоих (кофе себе решила все же не делать).

— Спасибо, — Акулов взял чашку, но потом сразу же поставил ее обратно. — Пейте вы сразу свой…

— Почему? — я недоуменно посмотрела на него.

— Маска, — пояснил он, и его глаза улыбнулись. — Если мы оба их снимем одновременно, я могу вас заразить. А так риска меньше…

— Ненамного, — я тоже не удержалась от улыбки. — Но пейте вы первый, вам нужнее, у вас горло больное, а то, когда остынет, толку будет меньше… А я могу вообще в кухне попить. Если вы так боитесь меня заразить… — зачем уточнила это, сама не знаю. Прозвучало как-то двусмысленно и…

— Боюсь, — неожиданно серьезно ответил Акулов. И посмотрел мне в глаза. Слишком пронзительно, слишком испытующе, слишком… Нет, он не должен на меня так смотреть, потому что после всего, что было у них с Ликой, это тоже слишком… подло и беспринципно. Я занервничала, потом разозлилась, то ли на себя, то ли на него, подхватила чашку и сбежала в кухню. Содрала с лица маску и сделала несколько больших глотков уже успевшего подостыть чая. Несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, маску обратно на лицо — и вернулась к своей сумке, где ждало своего часа заявление об уходе.

— Вот, Никита Романович, еще кое-что хотела вам отдать, — я протянула ему документ.

— Что это? — он недоуменно взглянул на меня, потом взял заявление, пробежался глазами по строчкам…

И в этот самый момент зазвонил мой телефон, который я оставила здесь же на столике. И на его экране высветилось имя: «Иван».

— Это мой брат? — тон Акулова неуловимо изменился.

— Да, — ответила я.

— Тогда берите трубку, чего вы медлите?

И ни слова о моем заявлении.

— Да, Ваня, — я приняла вызов.

— Ты где? — сразу спросил тот. — Я звонил тебе на рабочий…

— Я у Никиты Романовича, привозила кое-какие бумаги. Что-то случилось?

— Случилось, — после некоторой паузы ответил Ваня. — Твои подозрения подтвердились. Вирус был на флешке, которую ты нашла. Это же Лики, да?

Я почти не удивилась. Впрочем…

— Да, но это уже не имеет никакого значения. Спасибо за хлопоты, — сказала я.

— Что значит «не имеет»? — Иван удивился. — Надо сказать Никите, это должностное преступление, ты понимаешь? Он уволит ее…

— Не надо никому ничего говорить, Ваня… Все уже решилось. Спасибо. Пока.

— То есть? Таня…

Но я, недослушав, отключилась. И встретилась с тяжелым взглядом Акулова.

— Что у вас за дела с моим братом? — поинтересовался он.

— Рабочие, какие же еще? — я нервно усмехнулась. Угрожающий тон Акулова пугал и вызывал недоумение.

— А мне показалось, секреты, — и Акулов медленно отложил мое заявление в сторону. Он вообще читал его? Понял, что там написано?

— Какие секреты? О чем вы, Никита Романович?

— А о чем вы просили Ваню ничего никому не говорить?

— Нет, это уже слишком… — выдохнула я. — Да какая вам разница, о чем мы говорим с Ваней? Может, это личное?

— Личное? — бровь Акулова приподнялась.

— Да, личное! — взвилась я. — Представляете, такое тоже может быть!

— Я понял, — кивнул он и протянул мне стопку документов. — Можете возвращаться в офис. Что делать с этими, я уже сказал.

— И это все? — я опешила. Он издевается, или как?

— Да, вроде, — Акулов энергично пожал плечами.

— А мое заявление? — медленно спросила я. — Вы его подпишете?

— Какое заявление?

— Вот это! — я яростно ткнула пальцем в лист бумаги на столе. — Об увольнении!

— А, это… — он бросил на него короткий взгляд, потом взял и не спеша скомкал. — Нет, я его не подпишу. У вас еще не закончился испытательный срок.

— Но вы не имеете права! — поведение Акулова все больше загоняло меня в тупик. Я-то надеялась на совсем иную реакцию, а тут… Цирк какой-то! — Я не хочу дорабатывать испытательный срок!

— Почему? — он поднялся, и нас теперь разделял лишь низкий столик.

— Да потому что не вижу в этом смысла! — я направилась было в прихожую, но Акулов схватил меня за локоть и развернул к себе лицом.

— Это не причина, — произнес он, наклоняясь ко мне совсем близко, и если бы не маски, я наверняка ощутила бы его дыхание на своих губах. — Спрошу еще раз: почему?

— И я не понимаю почему, — ответила я почти шепотом. — Почему вы не хотите подписать заявление, если уже все равно сделали свой выбор? И он не в мою пользу. Я вообще не понимаю, зачем вам все это было изначально? Вы так развлекались, да? Две помощницы, одна на побегушках и подхвате, а вторая…

— Что за чушь, Таня?.. — он тряхнул меня за плечи. — Никакого выбора я не делал… Точнее, его просто не было… И…

Договорить ему вновь помешали. На этот раз звонок в дверь. Акулов опустил голову, затем бросил взгляд в сторону прихожей. Звонок прозвучал еще раз, теперь уже более настойчиво и беспрерывно.

— Да кто это… — пробормотал Акулов и отпустил меня, оставляя одну.

Щелкнули замки, и следом послышался счастливый женский голос:

— Сюрприз!

— Что это… — начал было возмущенно Акулов, но закашлялся.

— Спокойно, Никитка, тебе нервничать нельзя, — голос гостьи теперь показался мне знакомым. — Иди водички попей. А я пока… Заносите! — крикнула кому-то она.

И в гостиную просочился аромат свежей хвои.

— Давайте сюда, несите, — вскоре в дверях гостиной показалась высокая блондинка. — О, Таня… — почти не удивилась она мне. — Привет!

— Добрый день, — я улыбнулась сестре Акулова.

Но та уже отвлеклась на грузчика, который пытался протиснуть в проем большую разлапистую елку.

— Ставьте вот здесь, в углу, — бегала по комнате Полина. — Или лучше у окна… Ну, Таня, помоги же мне! Как думаешь?

— У окна неплохо, да, — растерявшись, отозвалась я поскорее.

— Все, давайте у окна, вот здесь, ага…

— Нет! — появился недовольный Акулов. — Никаких углов и окон, уносите ее к чертовой матери! Не нужна мне елка!

— Нужна, ставьте! — упрямо скомандовала Полина грузчику, который замер с деревом посреди гостиной.

— Не нужна!

— Нужна, Никита, — с нажимом повторила его сестра. — Уже двадцать пятое декабря, пора создавать новогоднее настроение… А еще елка поработает как антисептик. Все вирусы и бациллы убьет. Мы как поставили у себя елку, сразу все выздоровели!

— Я и без елки выздоровею! — не отступал Акулов, правда, потом снова зашелся кашлем.

Я же, уличив момент, подхватила документы и бочком ретировалась в прихожую. Быстро надела дубленку и, уже переступив порог, услышала:

— Таня… — задержалась всего на мгновение, но потом уже уверенно нажала на кнопку лифта.

— Сам виноват… — донесся до меня голос Полины за секунду до того, как захлопнулись двери лифта.