Лев мгновенно оценил обстановку. Пташкина оказалась зажата между холодильником и каким-то уродом, распустившим свои поганые руки.

— Тебе же сказали пусти, придурок! — покачал он головой, схватил зарвавшегося парня за шкирку, развернул к себе и врезал точнехонько в челюсть. Не слишком сильно, но так, что тот тут же заскулил. Лев для профилактики двинул ему еще по носу и поморщился, когда увидел кровь на кулаке.

Ярости не было, так, небольшая злость. Судя по истошным крикам Пташкиной «Не бей его, он хороший человек!» никто ее не насиловал, и не факт, что Аверьянов не сглупил, вмешавшись в их возню. А ну как у них тут игрища такие любовные. А он...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, вы не подумайте ничего такого, — вдруг заплакала Пташкина, будто прочитав мысли на его лице. — Просто он раньше такой не был... не такой бы-ы-ы-л....

— Ну-ну, не плачь, не стоит он того...- Лев успокаивающе погладил ее по головке и тут только обратил внимание на ее перебинтованную ногу.

Урод, все это время сопящий в углу, обиженно зыркнул в их сторону, но под его грозным «цыц» поспешил отвернуться.

— Да и не сделал он ничего такого, он меня можно сказать спас, — чуть успокоившись пробормотала Мира, — Зря вы его так отходили. И в больницу не поведешь его, придется вас в полицию сдавать. А вдруг посадят?! Нет, не годится!

После таких ее заявлений Лев даже с дивана от возмущения подскочил.

— Ну знаете! Я её тут, видите ли, спасаю, а она...

— Нет-нет, вы не так меня поняли! Просто Вадим мой бывший и он в общем-то не такой уж и плохой человек и...

— Все я понял как надо. Бывший так бывший. А там кто знает, может и будущий. Ладно уж, пойду я.

И пошел ведь. На выходе правда обернулся и грозно спросил:

— А может все-таки его того? — Лев провел тыльной стороной ладони по шее и кивнул на Вадима, вид у которого сейчас был до того жалок, что даже у Аверьянова на миг дрогнуло сердце. Но только на миг.

Пташкина всплеснула руками и прошептала:

— Нет, не надо. Он больше так не будет, правда Вадик?

— Да ну вас! — махнул рукой Лев, но все же подошел к вмиг сжавшемуся в комок парню, и глядя в глаза, твердо произнес:

— Еще раз...хоть пальцем...я тебе оторву все, что отрывается и на лоб приклею. Уяснил?!

Вадик испуганно кивнул и отполз подальше, а Лев пошёл обувался.

— Так вы зачем заходили-то? — вдруг спросила Мира.

Лев покачал головой, демонстративно закатив глаза, и направился к выходу, недовольно бормоча себе под нос.

— Ну так что? Вы меня уволить приходили, да? Или это из-за кольца?

— Мне не очень хочется поднимать эту тему, — как можно тише ответил он, так, чтобы Вадик ничего не слышал. Вопрос вроде бы решен, или?..

— Что значит или? Я бы не была так категорична!

— Ну...вас никто не обвинял, думаю неразумно с вашей стороны, Мирослава Сергеевна поднимать это вопрос вновь.

Пташкина даже запыхтела, наливаясь багровым румянцем.

— В смысле неразумно поднимать? Вы что, вы всерьез думаете, что это я взяла это кольцо, да? Так значит вы ей поверили?!

Аверьянов отвел взгляд, рукой взялся за дверную ручку, желая поскорее уйти. Он уже не знал, что думать и кому верить.

— Ну-ка, ну-ка... это значит вы пришли за моими признания-я-ями... - зло протянула Пташкина, наступая на Льва, — И что же вы хотели от меня услышать, дорогой шеф, а?

— Что-что... да ничего я не хотел от тебя услышать. Эх...дура ты, Пташкина! — вздохнул Лев и вдруг прижал Миру к стене, склонился над ней, заведя её тонкие запястья над головой и прошептал, глядя в глаза.

— Такая ты дурочка маленькая.

И пока не успела ничего сделать, тут же впился горячим поцелуем в ее нежные мягкие губки. Целовал вначале осторожно, будто пробуя на вкус, словно угадывая рамки, за которые она готова его впустить. Затем все глубже проникая языком сквозь зубки, втягивая податливые губы, и мял их и прикусывал...

И оторопел, когда она, чего-то вдруг испугавшись, резко отстранила его от себя.

— Иди...чего ты... Не надо было. Я не хочу этого. Глупости какие-то... —прошептала она одними губами, а у него даже в глазах потемнело.

Идиот! Усмехнулся, поджав губы, глядя то на Миру, то на этого Вадима, что застыл сейчас изваянием в дверном проеме, и зло выдохнул:

— Его точно стоит оставлять здесь?

— Да, я разберусь. Все нормально...

— Ну смотри, — покачал головой Аверьянов и ушел, резко закрыв за собой входную дверь, чтобы больше сюда никогда не возвращаться!

* * *

— Ольга, срочно приезжай! Степа пропал... — стараясь держать себя в руках, пробормотал он в трубку, и обессилено повалился в кресло. Хотя нужно куда-то бежать, торопиться... а как? Ноги будто ватные и голова совсем ничего не соображает.

Он ждал полицию, мать Степы, всех своих охранников и друзей. Сам Лев уже прочесал местность, обзвонил соседей, чтобы те в свою очередь обыскали дома и участки, но тщетно... Степа как в воду канул. Куда он мог уйти? Кругом посадки, поля, железная дорога и трасса. А если его сбила машина, а если поезд?.. А вдруг собаки? А если озеро?

Нет! Нет! Нет!!!

Об этом даже думать страшно.

Обычный день, все, как всегда, ничего не предвещало беды и тут такое…

Утром Лев встал рано, сына будить не стал, съездил в офис за документами, чтобы работать удаленно — теперь Лев научился все делать из дома.

Аверьянов еще вчера созвонился с Ольгой, она должна была приехать на серьезный разговор — нужно что-то решать с мальчиком. Лев хотел предложить ей оставить сына с ним, но для этого нужны основания и документы. Собирался как-то юридически оформить его пребывания здесь, с отцом, чтобы он вполне официально жил в этом доме.

Лев привык к ребенку и кажется уже даже полюбил этого рыжего непоседу. Он собирался оформить Степу в детский сад, отдать в какую-нибудь секцию, в кружок — например на рисование. Степа ведь целыми днями что-то там рисует и рисует.

И вот сегодня утром Степа пропал.

Когда Лев, удивившись тому, что ребенок заспался, наконец пошел будить малыша, того и след простыл. Кровать расправлена и примята, но нигде в доме ребенка не оказалось, сколько бы Лев его не звал. Ни возле дома, ни в саду, ни в гараже - нигде на нашлось Степы.

Лев оббегал все окрестности, лично обыскал все кусты и овраги и наконец сдался, поняв, что сам не сможет найти сына.

Приехавшие через час полицейские долго расспрашивали Льва о сыне, его привычках, характере. Потом ходили вокруг да около бизнеса Аверьянова. Под конец, узнав, что мальчик совсем недавно живет с отцом, потребовали мать, но Ольга не торопилась на поиски Степки. Лев уже начал злиться прежде, чем началась организация поисков Степки и тут он услышал страшные слова — «выкуп и похищение».

— Вам кто-нибудь звонил? Что-нибудь требовали? —серьёзно и странно присматриваясь спросил суровый следователь с лихо закрученными усами.

— Нет... я не понимаю вас, кто мне должен был звонить?!

— Мы рассматриваем как основную версию — похищение с целью выкупа. У вас же бизнес и кажется неплохой, судя по тому, что я слышал.

Лев хмыкнул и покачал головой, до конца, не веря в происходящее. Ну какой выкуп? Кто, зачем?

— Ну или мальчик просто ушел погулять и скоро вернется, — усмехнулся усатый и попросил Льва оставаться на месте, пообещав вскоре вернуться к разговору.

Но разве мог Лев сидеть на месте, когда Степка неизвестно где?!

Душа рвалась на части при одной только мысли, что с его сыном могло произойти что-то страшное. Нет! Не может он сидеть так просто, нужно куда-то идти, что-нибудь делать, звать, искать, а не ждать, пока эти напыщенные индюки хоть что-то решат!

Лев осмотрел внутренний двор, где сборище посторонних людей что-то обсуждали, спорили, решали, издавая неимоверный гомон, и почувствовал жуткую боль в затылке и висках. Устало прислонился к забору.

— Вам нехорошо? — участливо спросила Ирина Львовна, что-то протягивая ему прямо в руки.

— Что это? — он кивнул на телефон, не сразу его узнав. Голова раскалывалась на кусочки, не давая нормально соображать.

«Опять эта мигрень и так некстати…» - с досадой подумал Аверьянов и прижал пальцы к вискам, чуть сжав их.

— Вам звонит ваша няня. Кажется...

Черт бы ее побрал. Ей-то что сейчас нужно?!

— Да? — гаркнул Лев в трубку так, что все присутствующие во дворе обернулись на его голос.

— Лев Лексеич... Степка тут у меня, — и не давая ему опомниться, продолжила с укором, — вы что же его в детский дом собрались отдавать?!

Лев обессиленно выдохнул и вновь почувствовал биение собственного сердца.

— Ну Пташкина, погоди...

* * *

Через полчаса Лев вместе с полицейскими уже ломились в квартиру к ошалевшей от такого счастья Пташкиной.

— Ну что, папаша, будем сообщать куда следует, — закончив опрос хозяйки и заплаканного Степки, удрученно сообщил усатый следователь. — Пусть они там решают, что с пацаном делать, раз матери не нужен и от вас сбегает.

Лев хотел было сказать пару ласковых этому умнику, но Мирослава тронула его за плечо.

— Не надо, хуже будет, — шепнула она на ухо, пытаясь его успокоить, но только раззадорила.

Он схватил бывшую няньку за руку и потащил в комнату.

— Это уже слишком! Мало того, что вы запудрили пацану голову, так еще и пытаетесь учить меня жизни!

Пташкина, разинув рот, хватала ртом воздух, словно рыбка и не могла ничего ответить в свое оправдание, а его уже несло дальше.

— Я устал от вас и вашей бесконечной лжи. От ваших проделок и проблем! Вы же мне всю жизнь испортили! То вы бабу какую-то в дом тащите, то воруете кольца, то ребенка!

— Я?! — она, кажется, хотела воскликнуть, но получилось какое-то шипение.

— Вы! Я устал от вас и прошу оставить нас в покое. Я так и быть в последний раз не заявлю на вас, но больше...больше прошу тебя, Мирослава, не звони и не появляйся в моей жизни. Ты все портишь…

Лев замолчал, уверенный, что вот сейчас станет легче от сказанного, но нет, напротив, на сердце отчего-то потяжелело. Мира так и стояла с открытым ртом, и вдруг отвернулась.

Пробормотала едва различимое:

— Уходите...

А Лев вдруг отчетливо понял, что наговорил… А еще осознал, что вернуть уже ничего нельзя. Слово, как говорится, не воробей. Поморщился, попытался дотронуться до ее плеча, но она дернула им. Резко развернулась и выпалила ему в лицо:

— Мне жаль, что этому ребенку в родители достались вы!

Лев впервые видел ее такой…

Он кивнул, сжал зубы и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты.