19

ЛЕВ

Льву очень уж хотелось увидеть Пташкину перед уходом, но время неумолимо близилось к важной встрече и потому ему пришлось уехать, даже не встретив няню.

Эх...а ведь почти наверняка Мирослава надела какое-нибудь обтягивающее платье, выгодно подчёркивающее все её такие аппетитные выпуклости. Пташкина не сказать, чтобы худышка. В отличие от костлявой Анны у Миры и грудь не меньше третьего размера и бедра как минимум равны ширине плеч, а не наоборот. Щечки опять же милые с ямочкой. И ямочка эта с одной стороны.

Да...жаль, что он не успевает, но ничего — Лев постарается вернуться пораньше, чтобы застать Пташкину в бодрствовании и здравии.

А пока на повестке вечера важный клиент, который вот-вот прилетит и нужно успеть обсудить все дела до его отъезда в другой город.

Но быстро не вышло. После важного гостя позвонил адвокат и настоял на скорой встрече. Лев поручил ему взять на себя заботы о судьбе его сына. Дальше так продолжаться просто не может — нужно уладить дела с органами опеки и подавать заявление на лишение прав Ольги в суд. Так вот адвокат навел кое-какие справки и спешил поскорее поделиться ими с Аверьяновым.

— С июля прошлого года Усольцева некоторое время проживала с неким Уткиным. Мужчина имеет три судимости и...

— Зар-ра-за... — зло перебил Лев.

Мало того, что мамаша кукушка, так еще и притащила в дом к ребенку криминального типа.

— Ну, — развел руками адвокат, — В целом поддерживаю. Думаю, нам не составит особого труда лишить дамочку прав на ребенка. У судьи правда может возникнуть резонный вопрос — где вы были предыдущие шесть лет? Каково было ваше участие в жизни сына? Платили ли вы алименты?

Аверьянов взялся за голову. И ведь правда — со стороны так и выглядит — мол, он тоже папаша никудышный, раз толком не интересовался жизнью ребенка. Но ведь Лев хотел как лучше... Ага, заливал бы кому другому, но не себе. Не нужен ему Стёпка был раньше. По пьянке переспал с барышней, она замуж за другого вышла, родила. Тот, другой, и воспитывал, пока Аверьянов деньгами откупался. Вот и весь сказ.

— Что хотите делайте, но Степка должен со мной остаться. — запальчиво воскликнул Лев, — Любые деньги заплачу, но сына никому не отдам.

Адвокат кивнул и поднялся, и Лев было уже собрался ехать наконец домой, но тут позвонил старый добрый приятель и предложил встретиться, так как они давно не виделись. Аверьянов взглянул на часы — время еще не слишком позднее, почему не поболтать с другом часок?

Но часок растянулся на три и домой Аверьянов попал только в полночь. Дом уже мирно спал, но ему необходимо было убедиться, что все на своих местах. Лев постарался как можно тише заглянуть в детскую и чуть не растаял на пороге от умиления. Степка спал в своей постели, заботливо укрытый одеялом, а Пташкина на диване с книгой в руках. Аверьянов тихонько вышел, а уже через пару минут вернулся. Аккуратно приподняв головку Пташкиной уложил её на мягкую подушку, сверху прикрыл пледом и еще некоторое время молча понаблюдал за ней, после чего тихо вышел и со спокойной душой отправился в душ. Поле принятия холодных струй воды, Лев поставил будильник на шесть утра и лег спать. Ибо всем известно, что утро вечера мудреней.

* * *

Будильник Лев благополучно проспал и вскочил в половине восьмого. Быстро умылся, не позавтракав, на ходу напялил на себя костюм и вылетел во двор, где водитель уже томился в ожидании шефа. Вновь пожалел, что так и не пообщался с Мирославой и сыном и пообещал себе устроить семейные выходные. Возьмет Стёпку и Пташкину в кино, потом они пойдут в кафе, в парк развлечений. Нет, скучно... да и были они с сыном уже и в парках, и в кафе, и в кино. Что там еще сейчас модно? Можно пригласить их на какой-нибудь квест? Или на картинг? Ну на худой конец в Аквапарк. Заодно и Пташкинскими формами полюбуется вдоволь.

А можно вообще никуда не ходить, а заказать пиццу, нет, много пиццы домой, поставить какой-нибудь классный фильм, и провести целый день вместе. А вечером можно будет во дворе организовать шашлыки. О, кстати, как насчет природы?

Аверьянов быстро набрал в поисковике нужное, и теперь рассматривал объявления о базах отдыха, санаториях и загородных отелях.

Весь день его не отпускали мысли о совместных выходных, и он так размечтался, что не заметил, как этот самый день пролетел. А поздно вечером, уставший, но довольный, вернулся домой, не рассчитывая застать своих домочадцев бодрствующими, но едва вошёл, увидел растерянную Лилю и заплаканного Степку.

— Что случилось? — кинулся он к сыну.

— Пташкина ушлаа-а-а-а...

— Куда ушла? Зачем ушла? Давно ушла? Почему мне не сказала?

— Я не знаааа-аююю... — ревел Степка.

— Она что-то тебе говорила перед тем, как уйти?

— Мы болталии... но я не помню о чееем...

— Вспоминай, сынок. Может быть, она сказала, куда пойдет, а ты просто не помнишь?

— Нет! Она не говорила, что уйдет. Она не говорила, что уйдет, я не помнююю...

— Ладно-ладно, успокойся. Сейчас бабушка тебе книжку почитает, а я пока попробую ей дозвониться.

Аверьянов заметил, как выпучила глаза «бабушка», но ему сейчас было не до чужих капризов. Тут няня пропала, ребенок в истерике бьется, не до реверансов.

«Абонент не отвечает, или временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее».

Черт!

— Позвонил? — робко спросил Степка, когда отец вернулся в гостиную.

— Позвонил.

— Она приедет? — с такой надеждой спросил мальчик, что у Льва язык не повернулся сказать правду.

— Приедет. Она сейчас просто очень занята, срочные дела. У нее это...этот...дедушка...заболел.

— Дедушка? Ну Пташкина. Хоть бы сказала... я бы понял, чего она не сказала-то, а?

Степка обиженно засопел, но вроде успокоился. А вот у Льва беспокойство только нарастало. А он и сам не понимал почему.

* * *

Аверьянов ворочался до самого утра. Почему-то накрыло беспричинное беспокойство. Ну и что, что уехала эта Пташкина? В первый раз что ли она странно себя ведет? Ну подумала небось, что день отработан, а на ночь решила не оставаться. Завтра наверняка приедет утром, как пить дать приедет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну и что, что телефон не отвечает? Где-нибудь отдыхает, вот и отключила трубку, чтобы не помешали. Например, он своими звонками.

Они, конечно, так не договаривались, но Мирослава видимо рассудила по «своим условиям». Посмотрела, что в доме Лиля и не предупредила Степку, чтобы не расстраивать раньше времени. Пусть потом расстроится, чего уж там.

До утра Лев утешал себя подобными мыслями. Но почему-то слабо верил в них сам. Он хоть и не женщина, но шестое чувство прямо-таки нашёптывало — что-то случилось. Что-то произошло экстраординарное. Ну не уехала бы Пташкина просто так, никого не предупредив. Не такой она человек.

В общем ворочался Лев, ворочался, и наконец уснул часам к пяти, а проснулся от чьих-то всхлипов прямо над ухом.

— Ааа... не пришлааа...Пташкинааааа... — надрывался Степка, пока Лев соображал, что происходит.

Наконец вспомнил. Нахмурился и хрипло спросил:

— Не пришла?

Степка всхлипнул, подавился слюной и закашлялся.

— И не звонила? Ой, что я такое говорю, она же у дедушки, - спохватился Лев, но поздно. Степка казалось все понял.

В комнату заглянула обеспокоенная Лиля. Лев редко видел мать такой серьезной и понял, что дело труба. У матери чутье работает на все сто, и, если уж она такая насупленная, значит тоже на душе у нее неспокойно.

— Не звонила? — хмуро спросила она и теперь уже пришла очередь Льва качать головой.

— Спал отвратительно. Всю ночь звал эту свою Пташкину. Надо же. Не мать родную, а няньку...

Аверьянов вопросительно взглянул на Лилю, и та пояснила, кивая на Степку.

— Стонал ночью, вот я и подошла посмотреть, что такое, — сказала так, будто стесняясь этого факта, — Пришлось укачивать...

Лев ушам своим не поверил. Чтоб Лиля и укачивала ребенка? Чтобы беспокоилась о ком-то кроме себя? Да нет, быть такого не может!

— Да не смотри ты на меня так! Что я, зверь что ли какой? Жалко мальчишку, когда мамаша такая, эх...

Она махнула рукой, а Степка, до этого внимательно слушавший их разговор, вновь заревел.

— Ты бы съездил хоть к ней, чего она сбежала-то? Не хочет работать, что ж теперь, пусть скажет по-человечески. Черт ее таки забери!

Лиля вновь перешла на свой манер разговора, и Аверьянов начал приходить в себя. Кое-как успокоили Степку, пока Лев собирался ехать к Мирославе домой, а Лиля пообещала посидеть с мальчиком.

Через полчаса Аверьянов уже тормозил возле блочной пятиэтажки и не успел позвонить в домофон, как из подъезда впорхнула парочка. Он прошмыгнул внутрь и поднялся на третий этаж. Позвонил в дверь, и та неожиданно открылась. На пороге стоял полуголый Вадик и нагловато ухмылялся. На щеке его красовался след от помады и сердце Льва дрогнуло.

— Мира где? — рыкнул он, на что Вадик лишь ухмыльнулся.

— Сам додумаешь, или подсказать? — пьяновато и с издёвкой произнес он, и Льву неимоверно захотелось как следует вдарить этому козлу. Но он сдержал себя. Пока что.

— Мне нужно с ней поговорить.

— Она спит...

— Черт! — Лев оттолкнул Голованова в коридор и пронесся прямиком в спальню.

На пороге встал как вкопанный, когда увидел прямо на ручке двери красные кружевные трусики, выглядывающую из-под одеяла стройную ножку и макушку.

— Черт! — еще раз произнес он и под мерзкое похихикивание Вадика развернулся, чтобы уйти. На пороге не выдержал — дал-таки в морду уроду. Плюнул бы до кучи, но решил не опускаться.

— Черт! — в третий раз чертыхнулся Лев и в самых расстроенных чувствах покинул негостеприимную квартиру. Больше ничего он сказать не мог и не знал, что делать дальше.

Он пулей вылетел во двор и рывком открыл дверцу машины. Сел на водительское сиденье и уставился в одну точку.

Как блин верить кому-то еще, а? Анна оказалась гадиной, Ольга — сволочью, Мирослава...эх, про нее даже говорить не хочется! Одна мать удивила, да толку-то...

Хотя... а разве Пташкина ему что-то должна? Вроде бы нет. Но отчего так неприятно ноет в груди? Да и вообще, нормально не могла сказать, что домой едет? Слабо что ли?

Лев немного посидел, приходя в себя и уже хотел было трогаться с места, но... что-то никак не давало покоя, маячило в голове, какая-то важная мысль, деталь, за которую он никак не мог ухватиться. Что-то очень важное.

Лев до сих пор находился в Пташкинском дворе, почему-то никак его не покидая, будто примагниченный. Зачем-то вышел из машины, прошелся туда-сюда и присел на лавочку.

— Куда же вы, мужчина, сели... эх вы! — воскликнула старушка у соседнего подъезда.

— А? Что? Что такое?

— Да вы что же, не видите? Написано же — окрашено. Лавочку только покрасили.

«Покрасили...покрасили...а ведь точно!»

Лев подскочил с места, не обращая внимания на то, что к джинсам намертво прилипла желтая краска и опрометью бросился в подъезд, на ходу, прокричав «Спасибо» доброй женщине.

На этот раз он набрал номер соседней квартиры и коротко бросил в трубку «ЖЭК». Его сразу впустили, и он пулей влетел на нужный этаж.

Голованов, явно не чаял вновь увидеть Льва и оттого не ожидал столь стремительной атаки. Получив очередной удар в глаз, Вадик охнул и осел на пол, а Лев бросился в комнату. Вот какая мысль не давала покоя — маленькая деталь. Пташкинская шевелюра рыжеватого оттенка, а дамочка на кровати платиновая блондинка. Вряд ли Мирослава успела за ночь перекраситься. Аверьянов ворвался в спальню, бесцеремонно стащил со спящей девушки одеяло, и та завизжала благим матом, пытаясь прикрыть оголённую грудь и все остальное от нежданного визитера.

Лев облегченно выдохнул — девица хоть и смазливая, но до Мирославы ей далеко. Не она — и славно.

Он со смущением и придурковатой улыбкой извинился перед ошалевшей девушкой и вернулся к малахольному козлу, так и сидящему на полу.

— Ну что, гаденыш, вставай. Я тебя сейчас бить буду.

«Гаденыш» с трудом приподнялся с пола и затравленно взглянул на Льва.

— Что ж ты добрых людей в заблуждение вводишь? — сжимая кулаки Лев двинулся на парня и тот только что в стену не вжался.

— Да я так... пошутить хотел. Я...я не хотел...

— Где Мирослава? — гаркнул Лев и Вадик затрясся, словно осиновый лист.

— Я...я не знаю. Она не приходила. Ну я и позвал эту... Люську в смысле позвал. — махнул рукой в сторону спальни.

— Уверен, что ее на было?

— Да вроде. Я весь день вчера дома был. И позавчера. И сегодня. Не приходила. А что, случилось что?

Отвечать Лев не стал, только отвернулся, потому что в это время девица, испуганно косясь то на него, то на Вадика прошмыгнула в ванную.

— Где она, может быть, знаешь?

Голованов развел руками и льву вновь захотелось вдарить ему, но в этот раз он сдержал свой порыв.

— Придет домой, пусть позвонит. Обязательно. Понял меня?

Вадик закивал, и Лев был уверен — передаст. Тот еще передаст, мать его етит!