Глава 25 (Иван)

Глава двадцать пятая

о важности правильных формулировок

Иван

Делать за лентяев их работы было гениальной идеей в свое время. Не столько потому что на этом можно заработать, сколько потому что на этом легко углубленно учиться. Пока выполнишь работу, сам вдоль и поперек изучишь тему и все подходы к ней, а мне это и надо.

Зарабатываю я иначе. Главным моим денежным доходом всегда были биржевые ставки. С них я и хочу начать, но сначала делаю еще один звонок, прямо перед началом первой пары у моей группы.

— Чего тебе, Зацепин? — спрашивает мой одногруппник недовольно, но трубку поднимает и на том спасибо.

— Вересов, не ворчи раньше времени, послушай, — прошу я.

Мы с этим парнем никогда не были друзьями, даже приятелями не были. Он самый настоящий очкастый ботан, а я мажор, по мнению университета, потока и нашей группы. Нам даже поговорить не о чем.

— Так чего тебе? — раздраженно спрашивает Вересов.

— Я хотел попросить у тебя конспекты. Ты ведь записываешь то, что Виктор Семенович на лекциях рассказывает, правда?

— Записываю, но тебе-то зачем? Лекции на сайте есть…

— Без его комментариев, а я их тоже записываю, они ценней и полезней слайдов, повторяющих учебник.

— Допустим, — ворчит Вересов.

— В общем, предлагаю сделку: ты мне конспект, а я тебе покажу коллекцию книг по экономике и дам почитать. Какие захочешь. В универской библиотеке и половины из них нет.

Я знал, чем на него давить. Он сразу переменился и согласился не только поделиться конспектом, но и приехать сегодня же, чтобы завести мне его лично, а не прислать размытую фотографию, сделанную на его старенький смартфон.

Отправив ему адрес сообщением, я понял, что голова у меня так просто не пройдет. Померил температуру. Вроде снизилась, а все равно высокая, выпил еще одну таблетку и решил немного полежать.

Уже из кровати отзвонился охране, предупредил, что ко мне придет одногруппник, а то вдруг я усну. Звонок дверной у меня и мертвого поднимет, а от телефона я могу и отмахнуться.

Переговорив с охраной, с чувством выполненного долга, я зарылся в одеяло и уснул, так, словно не спал всю ночь, а потом раздался звонок.

Боже, он правда даже мертвого поднимет, призывная сирена в коридоре заставила ворчать и ругаться.

«Наверно, Вересов», — решил я и кое-как отодрал себя от кровати, радуясь, что мне не дали спать до ночи, потому что работа не ждет. Сейчас дам Вересову покрутиться у своих книг, а сам делами займусь. Биржа — дело не секретное, рискованное, но на удачу можно не рассчитывать, не в ней дело. Только холодный расчёт и внимание, аналитический склад ума и способность прогнозирование падение или рост валюты.

— Сейчас, — ворчу я и, не глядя на монитор камеры в коридоре, открываю дверь.

«Твою же чебурашку!» — подумал я, увидев, кто именно ко мне явился. Угораздило же меня додуматься сказать охране просто «одногруппник», не уточняя ни имени, ни фамилии. Показать студенческий и пройти, зная адрес, стало слишком просто.

И вот результат: Лиля на пороге моего дома.

— Ванечка! — воскликнула она и бросилась ко мне на шею, а у меня в голове были только маты и возмущения, потому что только ее на мою больную голову не хватало.

— Лиля… — выдыхаю со стоном, пытаясь отцепить от себя прилипчивую брюнетку, но это не так просто. Она словно курсы по хватанию мужиков прошла и получила там спец подготовку. Чтоб ее…

— Ну, Ваня… — недовольно канючит она, обнимая меня сильнее, а я не то чтобы не могу — боюсь действовать силой, а просто ловкостью от нее избавиться не получается, цепкая зараза! — Я так скучала… так волновалась… может, ты мне покажешь свою квартиру? Я позабочусь о тебе, сделаю расслабляющий массаж…

Голос брюнетки сладенький, нежный, слишком доброжелательный и томный, а меня аж тошнит от его приторности. Лживая, лицемерная зараза, которую хочется спустить с лестницы, но нельзя. С ней можно только словами. Я уже готов осадить ее строгим тоном и предложить выпить кофе, только не у меня, а в кафе напротив и в гордом одиночестве. Еще я пожелал бы ей этим кофе отравиться, но уже мысленно.

Только подумал про отраву и сразу услышал знакомый, пропитанный ядом, голос.

— Да, Ваня, покажи гостье квартиру, зачем же держать её на пороге?

Я даже вздрогнул, ощутил себя идиотом, словно меня поймали на измене, хотя, черт подери, Кира мне никто, а Лиля вообще прилипала надоедливая, а значит — никто в большом квадрате. Почему тогда хочется заорать, что я ни в чем не виноват?

«Приплыли…» — обреченно подумал я обо всем и сразу. Зато Лиля, наконец-то, от меня отцепилась и впилась гневным взглядом в Рогозину. Кажется, мне пора бежать из собственного дома, пока еще жив.