34. Странные игры. Новый тур

Я просыпаюсь рано, до будильника. Сказывается куча ночных тревог, меня будто толчком выбрасывает из сна. Ну и хорошо, тот сон тоже не был особо радужным.

Я даже не особенно держусь за сон, открываю глаза и тут же натыкаюсь на глаза Ветрова. Открытые. Не отрывающиеся от моего лица. Он просто лежал и смотрел на меня, кажется...

Пару минут он просто молчит как застуканный на месте преступления и даже не моргает, чтобы не спугнуть момент, а потом наклоняется ближе, вовлекая меня в глубокий поцелуй. Ну эй! Я же зубы не почистила!

— Ты вообще спал? — тихонько выдыхаю я, вырывая себе право на один вдох.

— Кажется, да, — черт побери, боже, дай мне контакты того склада, откуда Ветров берет батарейки. Я тоже хочу при такой загруженности чуть что быть готовой к труду и обороне.

Топ, топ, топ…

Потрясающий эффект у этих трех волшебных повторяющихся звуков по паркету. По крайней мере Ветров успевает не только отодвинуться от меня, но и кажется — задуматься об экстрадиции в Китай.

Маруська, почти не разлепляя глаз, ориентируясь только с помощью тоненьких щелочек между ресницами, прошлепала к кровати, бухнулась между мной и Яром и завозилась, устраиваясь поудобнее. Я набросила на спинку мелкой край своего одеяла, глянула на смертельно сконфуженного Яра, чуть не прыснула со смеху.

Да, милый, так бывает, когда дома водятся одновременно и дети, и бывшие мужья. Представляешь, и со мной это в первый раз!

Эх, еще не вспоминать бы о мире за пределами этой кровати.

К телефону на тумбочке я тянусь неохотно. С моего отъезда из клиники прошло всего несколько часов. Что можно успеть сделать за это время?

Операция прошла в штатном режиме, пациентка в стабильном состоянии находится в реанимации.

С одной стороны — слава тебе, двадцать первый век, слава клиентоориентированности и СМС-уведомлениям отовсюду. Даже из медицинских клиник. А с другой…

В реанимации...

Ничего другого ожидать было нельзя. У меня нет в запасе феи-крестной с запасом волшебной пыльцы, и никто не дарует маме чудесное исцеление.

Но как же все это сверлит.

Я возвращаюсь обратно, в свою одеяльную нору, в которой у меня сопящая Маруська вместо Алисы, а утренний Ветров с его странной, неловкой улыбкой — вместо чеширского кота. А я получается кто? Синяя гусеница? Королева Червей?

Голову с плеч!

Мне бы…

Через Маруську я перелезаю с истинной осторожностью и боясь лишний раз дохнуть. Полчаса до подъема — будить ребенка в это время просто бесчеловечно.

— Ты не против? — едва слышным шепотом интересуюсь я и забираюсь под одеяло уже к Яру, чтобы прижаться спиной к его груди.

— Спрашиваешь, — фыркает Ветров, жарко дыша мне в затылок и тут же запуская свои наглые лапы везде, куда он только имеет возможность добраться. Скоро мы как летучие мыши — научимся общаться на частотах ультразвука. И не только общаться. Мы тут вообще скоро станем мастерами темных и беззвучных делишек.

Главное, чтоб наше одеяло случайно не сбилось и никак нас не скомпрометировало. А то объясняй потом внезапно проснувшейся мелкой, чем это тут мама с папой занимаются на своем краю кровати.

Когда Маруська просыпается — я уже не компрометируюсь. Выбралась себе из плена одеяла и длинных лап её отца, чищу зубы, глядя в зеркало в новой ванной. Впрочем, для Маруськи и завтрак с папой — это уже самое радостное событие в её жизни. Разве может что-то испортить этот день? Даже новая школьная форма на это оказывается не способна.

Маруська сияет ярче солнца и болтает втрое больше обычного, хотя я лично думала, что так просто невозможно.

У новой школы Маруську встречает её учительница, молодая такая девушка, очень энергичная и с очень добрыми глазами. Я, скрещивая пальцы в кармане пальто, провожают взглядом спину дочери, шагающей к новой школе.

Только бы она вписалась тут. Как же хочется, чтобы у моей Плюшки наконец-то все стало радужно, хотя бы в рамках школы. Еще одной Маскарадовой мой мир точно не переживет. Придется становиться “санитаром леса”! Шутка, конечно, но...

— Все будет хорошо, — Яр находит пальцы моей свободной руки и переплетается с ней своими, — ты меня слышишь? Прием!

— Первый, первый, слышно вас хорошо, — веселым радио откликаюсь я и закусываю губу, загоняя внутрь копошащуюся в груди тревогу,— хорошо бы в тебе проклюнулся пророческий дар. Это бы не помешало.

Телефон во время оставшегося пути до работы я тискаю скорее нервно. А вдруг у них там что-то случится и они что-то напишут?

Нет. Не пишут.

Это хорошо.

Еще бы так не паниковать…

Паника отключается уже непосредственно у офиса. Мне приходится. Просто там — целый отдел, который мой безумный босс вверил под мое руководство. И все они будут смотреть на меня, и на кой черт им нужна истеричка во главе? Правильно. Вот и я думаю, что ни на какой.

Последний поцелуй у нас с Ветровым происходит в машине на его парковочном месте. Глубокий такой, вдумчивый, восхитительный просто, но с островатым привкусом сгорающих последних секунд до свершившегося опоздания. Будто кто-то включил обратный отсчет, и на моем внутреннем табло полыхают красные цифры.

Десять, девять, восемь...

— Почему когда мы вместе, у меня всегда такое ощущение, будто за твоей спиной стоит палач, и ждет, пока у тебя уже истечет право на твое последнее желание, с готовой к использованию гильотиной? — озадачиваюсь я, когда приходится поиметь совесть.

— Потому что… — пальцы Ветрова пробегаются по моей скуле, отводя за ухо выбившуюся прядь, — я ведь знаю, что мы вместе, пока ты этого хочешь. До первого моего залета. Чем это отличается от палача и гильотины? Я даже не уверен, что ты сейчас не встанешь и не пошлешь меня досрочно. Просто потому что слишком много эмоций ты себе позволила вчера. Слишком уязвимой была.

Я прикусываю кончик языка, глядя в уверенные глаза Яра. Жаль вот только мыслям язык не прикусишь, как гудели в голове, так и гудят.

Как он понял?

Я не собиралась делать это вот так сходу, во время завтрака, но… Направление моих мыслей он угадал безошибочно.

И от того играть по этой роли становится еще более не вдохновляюще, чем до этого. Кому это надо, если основной зритель — вообще в курсе, что крутится в моей голове?

К офисному лифту мы идем вроде как и вместе — но в шаге друг от друга. Чтобы не давать повод для сплетен. Не хочется мне этого, даже на уровне слухов. На нашем этаже не то чтобы прощаемся, просто переглядываемся.

— Я зайду за тобой на обед?

— Почему бы и нет?

Я и в самом деле не против. Даже больше скажем — я очень хочу пообедать именно с Яром, и плевать чем, можно шаурмой из вокзального ларька, если рядом будет он, и я смогу опираться спиной о его плечо — да, это будет очень кстати.

Ох, Вика, как же глубоко ты с ним вляпалась!

Все это слишком хорошо, чтобы так и оставалось. Он — слишком искренен, я — по-прежнему никак не могу выдрать его из себя и отодвинуть на безопасное расстояние. Так не бывает. Что-то должно случиться в самое ближайшее время.

Боже, как я не люблю свою паранойю. Слишком часто она оказывается права. И этот раз не становится никаким исключением.

Тревога витает в воздухе всего отдела. Я ощущаю это, как только захожу, как здороваюсь с Анджелой — она без меня вообще не скучала, видно по глазам, но все же не все так на меня реагируют.

В нашем холле неожиданно много болтающихся без дела сотрудников с обеспокоенными глазами. А кто-то даже смотрит на меня с надеждой в духе: “А вдруг Виктория Андреевна придет, и все вдруг сразу возьмет и наладится”.

Отчасти приятно, но если честно — озадачиваюсь я сильнее. Что могло вдруг так деморализовать весь отдел, если половина народу болтается без дела в холле, а вторая половина сидит по кабинетам — но тоже ничем особо полезным для родины и Рафарма не занимается.

— Что-то случилось? — я останавливаюсь у стола Анджелы, но чисто теоретически ответить может и не только она. А, скажем, Алиса, которая тоже тут крутится. Или Артем Иванович, что занял одно из кресел для посетителей.

— У Рафарма рухнул сервер, — негромко отвечает Анджела, зарываясь в какие-то бумаги на своем столе, — не работает часть справочных программ у нашего отдела, базы данных у отдела продаж и… Много всего еще. Говорят, кто-то запустил вирус в нашу систему, поэтому стал возможен взлом со стороны.

Взлом, вирус… Шпионские игры в Рафарме взяли новый уровень сложности?

Блин, это мой второй рабочий день на новой должности — и вот такое вот счастье. Сомневаюсь, что это рутинное событие, иначе толпилось бы тут столько народу, да еще и с такими скорбными лицами, будто мы нашего финансового директора хороним, да еще и до того, как он выписал нам обещанную премию.

Интересно, а что будет на третий день меня в роли и.о.начальника переводческого отдела? Метеорит прилетит или самолет на офисный центр рухнет?

— Эдуард Александрович уже в курсе? — вопреки всеобщей нервозности и в принципе — сложной ситуации, я себя ощущаю как-то отстраненно.

— Эдуарда Александровича сегодня не будет, — Анджела ведет себя как-то странно сегодня. И голос у неё подавленный. Так расстроилась из-за хакерской атаки? А я почему так неожиданно спокойна, будто это и не плохая новость?

Ну, да, сервер рухнул, это плохо. Программы не работают — еще хуже. Но это, в конце концов, можно починить. И программисты в отделе информационной безопасности у нас не зря зарплату проедают. Они справятся.

Хоть бы и мама справилась...

— Господа, займитесь вашими обязанностями, — произношу я, совсем чуть-чуть повышая голос, чтобы было ощущение, что я обращаюсь ко всем, а не к одной Анджеле лично, — отсутствие справочных программ — это, конечно, печально, но словари у нас есть в каждом кабинете. А с самым главным своим справочником вы вообще не расстанетесь никогда, и никакие хакеры вам не помеха.

— Это еще почему? — подает голос Павел, и я чуть улыбаюсь и мысленно ставлю ему зачет.

— Потому что гильотину в качестве карательных мир в нашей фирме не применяют, — простенькая шутка помогает разрядить обстановку, мои, страшно сказать, подчиненные, расходятся наконец по кабинетам, возвращаясь к заброшенной из-за тревожных новостей работей.

— Эффективность при работе с бумажными словарями падает на тридцать процентов, — сухо сообщает мне Анджела.

— Эффективность неработающего сотрудника и вовсе равна нулю, — откликаюсь я спокойно, — сомневаюсь, что Эдуарда Александровича устроит наш простой.

На это ей ответить нечего. Кого вообще будут интересовать наши отмазки, если мы потеряем целый рабочий день на беспорядочное броуновское движение. Да все взвоют — от технологического отдела, который ждет от нас сопроводительную документации к обородуванию, поставленному из Японии, до юридического, чья переписка с нашими партнерами и за день достигает очень внушительного объема. Может быть, мы потеряем в оперативности, но это ведь не наша проблема, что не работают рабочие программы. Мы-то не останавливаемся.

“Как твои дела?” — прилетает мне в мессенджер, примерно на середине прямой от начала рабочего дня до обеда. Ну наконец-то, а я уже соскучилась и начала тревожиться. Ветров не пишет мне только в одном случае — у него такая запара, что даже пяти минут на сообщение нету.

“Моя работа очень меня к тебе ревнует, и теперь мстит за день нашей с ней разлуки”.

Я не приукрашиваю — я с утра только сумку и успела оставить в кабинете, потом как вышла — так полтора часа не могла зайти обратно. А в конце — поймала у своего кабинета Анджелу. У меня настолько кипела голова, что мне аж померещилось, что она из кабинета выходила, а не заходила. У Анджелы для меня нашелся целый ворох плохих новостей, включая и то, что меня дожидается целый пакет переведенных деловых писем и мне их желательно проверить до обеда.

Ну, хоть удалось присесть, и то плюс!

“Все так плохо?”

“Не могу найти минутку даже для того, чтобы дойти до кофе-машины.”

“Пошли Анджелу в это далекое и полное приключений путешествие. Она справится”.

О-о-о, я представляю, каким взглядом эта леди-василиск на меня посмотрит. И если и принесет мне кофе, то только отравленный.

“Может быть, когда я буду умирать от жажды и изнеможения…”

“Вика, мне кажется, тебе при назначении забыли выдать кнут. Придется отдать тебе мой запасной”.

Свинтус он все-таки. Свинтус, который может быть чертовски обаятельным, так что попробуй устоять, если уж он за тебя взялся.

Работа снова напоминает о себе, решив, что пяти минут на передышку мне достаточно. В дверь моего кабинета вежливо, но крайне настойчиво стучат.

— Войдите, — произношу я, отодвигая телефон от греха подальше. А так и тянет спросить Ветрова — проведет ли он мне пробный урок по обращению с этим самым кнутом, и кто будет моей первой жертвой? Но нужно сосредоточиться на работе.

— Простите за беспокойство, Виктория Андреевна, — уже от этой фразы сказанной в качестве приветствия я напрягаюсь. Или дело в том, что сказано это как-то... Демонстративно холодно, что ли?

Хотя, честно говоря, я и увидеть в дверях моего кабинета целого начальника службы безопасности все-таки не ожидала…

— Чем могу помочь, Василий Иванович? — я озадаченно поднимаю брови. Смотрит-то он сейчас на меня. Смотрит, и будто наизнанку меня выворачивает.

Службу безопасности Рафарма возглавляет Василий Иванович Козлевский, крепко сбитый, невысокий мужичок— я видела его всего один раз, при своем трудоустройстве и мельком, и тогда он мне не понравился. Слишком уж неприятные у него были глаза. Сейчас он мне нравится и того меньше.

— Служебная проверка, — Василий Иванович шагает внутрь моего кабинета, и за ним входят еще двое парней — один в форме нашего охранника, второй — кажется, из отдела информационной безопасности, — вы ведь слышали о том, что наши системы были подвергнуты хакерской атаке?

— Мне сказали об этом утром, — киваю, ожидая более конкретных объяснений.

— К сожалению это стало возможно благодаря тому, что кто-то из руководящего состава вчера вечером совершил осознанную диверсию и запустил вирус в нашу систему, который облегчил хакерам их работу, — скользкие глаза Василия Ивановича смотрят на меня в упор, — наши программисты создали поисковой алгоритм, который определяет, с какого именно ПК это было осуществлено. Мы проверяем руководящий состав. Вы позволите?

Можно подумать, было желание что-то скрывать. Проверка так проверка.

— Меня не было вчера вечером, — я пожимаю плечами, поднимаясь из-за стола, — вы можете проверить историю моих приходов и уходов по пропуску.

Как только я отхожу от стола, на мое место приземляется программист, и начинает колдовать над клавиатурой.

— Обязательно, — натянуто улыбается Василий Иванович, — кстати, покажите мне ваш пропуск, Виктория Андреевна, я хочу убедиться, что он у вас на руках.

— А что, может быть иначе? — пропуск лежит на краю стола, как я его утром и оставила. Василий Иванович крутит его в руках, заглядывает в папочку в своих руках, и с непроницаемым лицом возвращает мне магнитную карточку.

— Занятно, — что-то приторное появляется в голосе безопасника, что заставляет меня напрячься еще сильнее, но он не поясняет, что же находит интересным, лишь разворачивается к программисту, — Павлик, что там у нас, все как мы и предполагали?

— Да, Василий Иванович, — подает голос парень, все еще сражающийся с какими-то кодами, мелькающими на экране моего компьютера, — как и показали предварительные алгоритмы, вирус запустили отсюда.

Мой желудок совершает такой изощренный кувырок, что никакому акробату и не снилось. Что за?...

— Ну что ж, мы можем сообщить Эдуарду Александровичу, что дело раскрыто, — хмыкает тем временем Василий Иванович, разворачиваясь ко мне лицом, — расскажете, кто вам за это заплатил, Виктория? И почем вы нас продали?