18. Три попытки для пытки
Клик. Клик. Клик.
Мышка клацает так мерно, будто строго по таймеру отмеряет капли в пытке водой.
Эффект у того, чем я занимаюсь, практически такой же. С одной только разницей — сомневаюсь я, что в застенки европейской инквизиции кто-то шел добровольно, в рамках «психотерапии».
Рабочий день уже закончился, моя ассистентка уже и попрощалась, и даже кофе мне напоследок принесла, и свинтила на очередное свидание. У меня же имеется официальный повод для того, чтобы задержаться на работе, а потом влупить Эду заявление на оплату сверхурочных.
В конце концов, дождаться от одного из британских клиентов ответа с поправками по контракту — дело святое. Сегодня я гляну на те поправки, послезавтра Эд уже сможет подписать этот контракт и спустить с англичан тридцать три шкуры, он это любит и умеет. И ни за что не откажется.
Ответа пока нет, но мне обещали «в течение часа» — вот я сижу, жду, «занимаюсь терапией» и пытаюсь убедить самого себя, что нет, дело не в том, что я не хочу даже случайно пересечься с Титовой и Ольшанским у чертовых лифтов.
Нет, так продолжаться дальше просто не может. Еще чуть-чуть — и я сам себя перестану уважать за такие вот «маневры».
Клик, клик, клик…
Я листаю фотографии.
Те самые фотографии, что стали причиной того, что я подал на развод. Я же помню, насколько сквозную дыру эти фотки во мне прожигали. Хотя бы одна из них, а тут их больше полусотни. Неплохо было бы освежить те ощущения.
Чтобы рубильник «Я хочу Титову» заклинило намертво в выключенном положении.
Ведь я её хочу…
Самым лютым образом хочу, в любую секунду, как только её наблюдаю. Загнать в угол, сгрести в охапку, вмять в себя и никуда на сторону не давать даже шевельнуться…
И это никуда не годится.
Принять это и осознать было равносильно тому, чтобы капитулировать перед самим собой и решить — проблему надо купировать. Срочно!
Я не хочу так подыхать. Я хочу, чтобы мне снова при взгляде на Титову хотелось вымыть глаза от брезгливости.
Лекарство у меня есть — фотографии. Семьдесят шесть штук. Для того я их и хранил все это время.
Вот как приперли мне их тогда те молодцы, которых я нанимал на слежку за женой, так и хранил. И цифровой оригинал, и копии.
Фотки были разные — и в основном сделанные с неудачных ракурсов, не очень-то льстящим, ни Викки, ни Завьялову, ни даже интерьерам тех ресторанов, куда Андрей Викторович её таскал, перед гостиницами, в которых он обкатывал мою жену по полной программе.
Смертельно хотелось курить, но я с мазохистким удовольствием листал фотки дальше, прожигая в моем обострении очередную сквозную дырку.
Я не хочу её хотеть.
Я не хочу опускаться до этой дешевки.
А значит — я буду сидеть. И смотреть. Как для обычного денежного мешка она улыбается так же, как для меня когда-то.
Увы, но я помню это «когда-то». Лучше, чем мне бы хотелось.
Я помню, как она прикрывает глаза, когда смеется.
Помню, как морщит нос, когда уходит глубоко в свои мысли, и как именно ложатся её волосы, когда она запускает в них пальцы.
Помню даже, какой именно палец она импульсивно начинает покусывать, когда волнуется.
Все это было для меня чертову тысячу лет назад.
И для Завьялова тоже было. Примерно в то же время.
Фотки — разной степени непристойности. Есть условно невинные, где парочка просто сидит за столиком ресторана, и Викки, кокетничая, просто улыбается собеседнику. Но были и пойманные в промежутках между «приличным» моменты. Поцелуи. Чересчур откровенные прикосновения.
Если честно, даже там, где «просто улыбается» — мне уже хочется кровавого убийства. Когда дело доходит до большего — убийство, происходящее в моем воображении, становится групповым.
Есть и еще большее…
Есть видео, слитое с гостиничной камеры одного дорогого отеля, с помощью одного заоблачно крутого хакера, и оно тоже работало на самом деле. Этакий порнофильм паршивого качества и разрешения…
Жесткое средство, самое что ни на есть действенное, уже проверено — после него у меня довольно долгое время либидо отказывает на всех баб типажа Титовой.
Вот после его просмотра я уже не смогу вести с бывшей женой мирных переговоров. И ходить с ней рядом по одной работе — тоже. А этого пока нельзя.
Телефон справа от моей руки начинает чуть вибрировать.
Кристина.
Третий раз за пятнадцать минут. Знает, что я еще не уехал и явно напрашивается «поговорить». Мне же «потребность в извинениях» никуда в данный момент не упиралась.
Упиралось кое-что другое и по адресу, далекому от фешенебельной улочки Кристины Лемешевой.
И вот от этого хотелось только минут десять выражаться настолько непечатно, чтобы из Академии Русского Мата пришли бы ко мне за мастер-классом.
Что делать с Кристиной в глобальном смысле — я пока не решил.
Самолюбие настойчиво советовало порвать с истеричкой окончательно. Практичность намекала, что, возможно, не стоит так резко.
На её счастье — ресторан был почти пустой, но… Были и официанты, была и Титова с её ухажером, так что шанс, что завтра по Рафарму будут летать сплетни о моем скандале с пассией, не так уж и малы, как мне бы хотелось.
В общем и целом, на сплетни мне было плевать. А вот на «подмоченную репутацию» уже не очень.
Вроде, выходка Кристины была мелкая, хоть и идиотская, а все равно она меня бесит одним только фактом своего существования. Настолько бесит, что даже фотки действуют вполсилы. Когда я отрешенно разглядываю Титову, ослепительно улыбавшуюся чертовому денежному мешку, мысли крутятся не убийственные, а почему-то о вечном…
Формально, кроме денег у Завьялова не было ни черта. Он уже тогда был в возрасте, фактурой и внешностью же даже в молодости прихвастнуть не мог. Сверстник моего отца и его же приятель… Паскуда… Последнее вымораживает до сих пор.
Но все-таки, что он мог предложить юной, горячей, как чертов вулкан, Викки?
Ничего не мог, поэтому она родила, потому что особо на продолжение рода от Завьялова не рассчитывала?
Как-то паршиво сходится с тем образом циничной стервы, променявшей меня на кошелек потолще, что я пестовал все эти годы.
Серьезно выбрала ребенка, а не деньги? Просветление озарило? На секундочку или на две? Если б на две — может, додумалась бы все-таки позвонить мне.
На столе снова вибрирует телефон. Снова Кристина? Серьезно не понимает, что есть таки в моей жизни моменты, когда я слишком занят, чтобы выслушивать еще один виток её претензий?
Нет. Звонит не Кристина. Звонит Влад. Сутки прошли. В принципе — достаточный срок, чтобы получить первые результаты.
Это отлично, на самом деле. Слов нет, как я задолбался сегодня получать от фортуны оплеухи. Жизненно необходимы хоть какие-то хорошие новости.
— Ну, и сколько благих вестей ты принес мне, братец? — устало выдыхаю я, сворачивая открытую фотографию, чтобы не отвлекаться на неё.
Уж я-то знаю, в какой кровавый катарсис меня отправляют эти «свидетельства давно минувших дней». Иногда я даже перестаю слышать, ограничивая восприятие одним только зрением, сфокусировав взгляд на какой-нибудь мелкой детали снимка.
Никогда не предполагал, что смогу сдвинуться на бабе вот так. Что даже восемь лет спустя не отсохнет, и факт того, что она тогда меня предала, будет по-прежнему выедать меня изнутри.
Влад неловко покашливает, и я слегка напрягаюсь. На него это непохоже, это так явно свидетельствует о его замешательстве, что мне даже странно.
Ну, ведь плевая задача была, так? Что может настолько сбить моего брата, самоуверенного ублюдка, коим он всегда был с его твердой позиции?
— Яр, тут такое дело… — Влад говорит медленно, лишний раз подтверждая мне собственное нахождение где-то вне колеи, — вообще-то я звоню уточнить данные. Потому что, кажется, мои идиоты где-то напутали с целью.
— В смысле «они напутали»? — я немного зависаю, пытаясь понять, почему картинка моего мира так внезапно заколыхалась. — Ведь ты же записывал. И адрес, и телефон, и данные…
— Значит, напутал я, — замогильным тоном сообщает мне Влад, — обнови мне все это, Яр, и сегодняшний день тебе оплачивать не нужно.
Цирк какой-то…
— Ладно, записывай еще раз, — я чуть поскрипываю зубами. Отсрочка в таком вопросе… Нет, конечно, частные ищейки работают без выходных, но все-таки… Основной сыск происходит, когда цель находится вне дома, чтобы свести к минимуму вероятность раскрытия.
Мне не нужно, чтобы Титова узнала о моих планах раньше времени. Она ведь тоже может спохватиться, перестать встречаться с любовниками, и компромат для службы опеки собрать уже не удастся.
Я диктую, Влад молча слушает. Лишь когда я заканчиваю с адресом Титовой, он все-также недоуменно хмыкает.
— Странно…
— Что странного? — уже раздраженно уточняю я.
— Все сходится, вот что, — Влад по интонации — задумчиво таращится на листы своего блокнота, играя любимую детскую игру «найди пять отличий» с собственными записями, — слушай, а фотографии бывшей нет у тебя?
— Есть, восьмилетней давности, — хмуро откликаюсь я. Такому удивительному «совпадению» я не очень рад, — она не очень изменилась с того времени, только волосы перестала красить.
— Скинь мне на почту, я сейчас своих спрошу, эту ли бабу они пробивали, — Влад кривится, — потому что либо с адресом прописки что-то не то, либо…
— С адресом все так, — отрезаю я, прикрепляя относительно приличный кадр с хорошим ракурсом Викки, — сам к ней ездил, вот буквально на днях.
— Я перезвоню, — Влад сбрасывает тут же, оставляя меня в легком ступоре.
Нет, я ровным счетом ни черта не понимаю в происходящем бардаке.
Перезванивает Влад через пятнадцать минут. И в этот раз он звучит куда более уверенно, чем до этого. Сразу слышно — Владислав Каримович наконец встал на привычные для него рельсы, и теперь-то все именно так, как нужно.
— Я разобрался, — подтверждает мой старший братец, — у меня для тебя две плохие новости, Яр, с какой начать?
— Даже две? — мрачно уточняю я. — Теряюсь в догадках, начинай по-порядку.
— Новость первая, за день работы ты мне все-таки должен, — бодро рапортует этот дивный родственничек, — ошибки не было, объект был именно тот, что нужно.
Нет, я даже не рассчитывал, что работать мой брат будет бесплатно. Высокие семейные отношения всегда идут отдельно от финансовых.
— Тогда что за партию принимающей яд Джульетты ты мне до этого устроил?
— А вот тут и кроется моя вторая плохая новость на сегодня, — в тоне Влада все-таки звучат легкие сочувственные нотки, — я, конечно, могу ошибаться. Но девочка эта… Как бы тебе сказать…
— Прямо, Влад, прямо.
Первый раз вижу, чтобы братец вот так вот с трудом подбирал слова, чтобы охарактеризовать очередную цель, на которую он собирал информацию.
— Глухо с ней все, — наконец выдает Влад, — даже с учетом того, что мы только начали — результатов, что могли бы тебе пригодиться — нету, и особых надежд на горизонте тоже не имеется.
— Ты ничего не нашел? — удивленно переспрашиваю я.
— Ты же знаешь, как мы работаем? — спокойно откликается мой брат. — Мои люди пробивали звонки, контакты по соцсетям, выезжали на место, чтобы аккуратно поспрашивать соседей о каких-то гостях. Спрашивали не о цели, а о том, кого пробивали по звонкам. Честно говоря уже там начались проблемы. Имелся персонаж «Руслан Валиев», по твоим приметам подходил на роль нерегулярного любовника. И до прошлой недели он регулярно контактировал с нашей целью. Но, ребята пробивали передвижения — за месяц цель с Валиевым в одних координатах пересекалась два раза. Причем не дома у цели. На его территории.
— С Валиевым говорили?
— О да-а, — Влад тянет чуть ли не смакуя, — он, конечно, наговорил три вагона гадостей о нашей цели. Вот только гадости те… Знаешь, такие специфичные, как у любого мудака, которого баба к черту на рога за счастьем послала. С дочкой не знакомила, не доверяла, и фригидная — по первому свистку к нашему Ромео не летела. И еще — звонки его цели прекратились неделю назад. Ни смс, ничего. Если бы твоя бывшая была уголовным делом, а я — не приведи Аллах, полицейским следаком — это был бы колоритный глухарь, повисший на моем горбу. Если бы вы с ней не были в разводе, я бы тебе послал поздравительную открытку, потому что тебе повезло и попалась та самая порядочная женщина, которых в этом мире меньше, чем живых амурских тигров.
Честно говоря, теперь уже моя очередь впадать в ступор.
Я вправду услышал вот это все? От Влада?
Он же мастер своего дела, он умеет разыскивать в короткие сроки те хвосты, что очень тщательно закапывали. Он даже ржет на каждой нашей семейной пьянке, что нет таких людей, на которых у него не получится собрать компромат.
И он мне говорит про порядочную? И про глухарь?
— Слушай, братец, — Влад снова покашливает, на этот раз — уже напоминая мне о себе, — вот эта фотка. Это то, из-за чего вы развелись? И мужик этот — он кто вообще?
Хороший вопрос. Уж больно странным эхом во мне результаты поисков компромата аукаются. Вопрос Влада помогает выдохнуть, собраться и снова помертветь всем нутром.
— Отцовский партнер, — глухо откликаюсь я, — падла редкостная…
— А еще фотки есть? — заинтересованно продолжает отвлекаться от своего основного дела братец.
— Семьдесят шесть штук по описи, и хоум-порно в паршивом разрешении, — сквозь зубы шиплю я, — тебе-то какое дело сейчас?
— Ну, о причинах развода ты же ни черта не говорил никогда, — насмешливо хмыкает Влад, — а кто это собирал? Люди твоего отца?
— Один отцовский крот и один частный, — я чуть морщусь.
— Воу, — брат удивленно хмыкает, — почему двое?
— Потому что отцовскому я не доверял, — этот разговор заходит все дальше в ненужную сторону, — он слишком много наезжал на Вику. Только результат все равно был одинаковый. Ты ж, собака, в это время в Питере работал. Да и не те у тебя тогда были возможности.
Влад молчит пару минут, а затем продолжает марафон дебильных вопросов.
— А на подлинность проверял?
— Ты меня совсем за идиота держишь? — тихо выдыхаю я. — Проверял. Три раза.
И все три частных конторы, занимавшихся экспертизой, выдали мне три сочинения на одну и ту же тему "Следов подделки не обнаружено". Только разными словами написанных.
— Почему даже три? — кажется, я тоже сегодня озадачиваю старшего брата, хорошо, а то не люблю невзаимные отношения.
— Потому что параноил, говорю же, — уже на предельной стадии раздражения откликаюсь я, — говорю же, меня напрягало отношение отца к Вике. Зря напрягало, как оказалось.
Влад как-то задумчиво хмыкает.
— А можешь мне оригиналы подогнать?
— Это-то зачем? Ты вообще чем занимаешься — сбором компромата или?.. — я даже теряюсь.
— Мне интересно, — отрезает Влад емко, — не волнуйся, порнушку в сеть не солью, все материалы приму по описи и под подписку о нераспространении.
— Займись делом, — цежу я сквозь зубы, — найди жениха Титовой. Она о нем говорила. В конце концов, плачу я тебе за это.
— Ищем, ищем, — Влад откликается рассеянно, будто мыслями уже в другой стороне, — а материалы все-таки завези. Мне они нужны. И контакты тех, кто тебе экспертизу делал.
— Хорошо, завезу сегодня, — сдаюсь я, — только за эту вольную деятельность я тебе платить не буду.
— А это мы еще посмотрим, — ухмыляется в трубку брат и сбрасывает, так и оставив последнее слово за собой.
Иметь дело я могу с кем угодно, кроме своих же. Вот и Влад унаследовал от породы Ветровых эту упертую цепкость, когда проще ногу отрубить, чем разжать зубы вцепившейся в неё ищейки.
Понятия не имею, на кой черт Владу понадобился этот старый компромат. Он слишком старый, как ни крути. Объясняет, почему я подал на развод, но сейчас — уже бесполезен.
Как-то не срастается с хорошими новостями у меня сегодня.