33. Откровенность за откровенность
— Позвоните, когда освободитесь, Виктория, — бурчит мне Марат, прежде, чем я успеваю задать ему вопрос — заберет ли он меня после интервью.
— Вы дождетесь или уедете? — на всякий случай уточняю я.
— Дождусь, — откликается Марат, а потом улыбается, как заискивающий пацан, — но, быть может, отойду выпить кофе. Вы не будете против?
Против кофе я ничего не имею. Тем более, что я тут часа на два зависну, так мне обещали.
От офисного центра, в котором расположился офис «Рафарма» до офисного центра, в котором находится редакция журнала «Estilo», всего три квартала. При желании, я бы и пешком сюда быстро добралась.
Выхожу из машины — и тут же вижу Свету, которая с изяществом дьяволицы шагает с другого края парковки на тонких черных шпильках. Она замечает меня и даже приостанавливается, дожидаясь, пока я её догоню.
— Доброе утро, — Света кивает мне с милостью истинной королевы, а потом улыбается — куда более приземленно, как девчонка, которой только что удалась шалость, — я же говорила, что выпрошу тебя у Козыря. А ты сомневалась.
— Ну, не так уж сильно я в тебе сомневалась, — хмыкаю я.
Я не особенно удивилась, но сегодня утром Козырь сам позвонил мне и напомнил, что я договорилась с его женой помочь с интервью, и нет, он не против, ему даже интересно, выдержу ли я подобное испытание.
— Я думала, ты уже тут с утра…
— Ну да, — Света фыркает и встряхивает длинными гладкими волосами, — кто ж меня сейчас с утра на работу отпустит, когда Александру Эдуардовичу еще и месяца нет. Так… На три часа вырвалась, потом надо будет возвращаться. Мы сейчас даже живем в этом районе, чтобы я хоть пару раз в неделю успевала добраться до редакции. Эд все советует мне взять другого директора, управленца, только… Это как дать своей собственной руке жить отдельно от тела. Черт её знает, куда её вообще занесет таким образом. Нет, если прижмет, я, понятное дело, кого-нибудь выберу, но… Пока надеюсь вытянуть.
— Титановые у тебя жилы все-таки, — невольно восхищаюсь я. На моей памяти я знала только одну такую девочку — родившую на третьем курсе и метавшуюся между домом и лекциями, пока с мелким сидела бабушка. Анжеличка вечно была растрепанная, с квадратными от впечатлений глазами, но… Но зато счастливой, что обошлось без академа и нудного восстановления.
— Ну, многое я все-таки могу делать дистанционно, — спокойно откликается Света, — но иногда появляться мне все-таки нужно. Вик, скажи, у тебя что-то случилось?
— А? — Вопрос застает меня врасплох, я даже удивленно кошусь на Свету.
Мне казалось, что Света глянула на меня не пристально, даже вскользь, не настолько, чтобы углядеть что-то на моем лице.
Мне казалось, что и я сама выгляжу в достаточной мере хладнокровно, чтобы вот так с лету кто-то мог предположить, что со мной что-то не в порядке.
— Глаза у тебя измученные, — все с той же непрошибаемой невозмутимостью поясняет Света, — в субботу ты была гораздо бодрее. Это рабочая неделя на тебя так влияет или все-таки что-то случилось?
Что у меня могло случиться? Мой бывший муж решил жениться!
Разве ж это повод для того, чтобы переживать? Я же тысячу раз себе клялась, что буду только рада, что хоть кто-то кроме меня насладится таким "счастьем" как Ярослав Ветров в семейной жизни.
И пусть девчонки на работе и уверены, что я вообще долбанутая, раз никак на это все не реагирую, они-то, мол, бы точно расстроились, ну, хотя бы чуточку, а мне — будто и вправду плевать. Тут ключевое уточнение — внешне. Внешне мне плевать. А вот внутренне… Уж сколькими словами себя ни называла, а заткнуть эту жгучую горечь никак не могу.
В субботу целовался со мной. Делал шаг навстречу. А потом — поскакал к Кристине с кольцом. Даже новенькое колечко для любимой прикупил. В новую жизнь с чистой страницы, с породистой женушкой. Ну-ну, Ветров, ну-ну…
Как хорошо, что он не настолько зорок, чтобы разглядеть во мне то, что увидела Света. Она-то ведьма, ей можно…
— Кофе с утра выпила мало, — по взгляду Светы видно — она не очень-то поверила в мою наспех сочиненную отговорку, но, видимо, решает меня пощадить и не допрашивать.
В редакции Свете и вправду просто необходимо появляться. По-крайней мере, стоит ей оказаться в здании — как на неё тут же набрасываются её же сотрудники. У них явно скопились вопросы, которые нужно разрешить прямо сейчас. Без Клингер эти шестеренки не крутятся. Справляется с этим Света виртуозно, видно, что этот часовой механизм выверен ею до последнего винтика и настраивается как родной. И четверти часа не проходит, как она разгребает основную массу дел, мне за этот перерыв удается только две чашки капучино себе выторговать у местной секретарши.
А потом Свете докладывают, что Мияке все-таки приехал, и все ищущие внимания Светланы Клингер вылетают из её кабинета с такой поспешностью, будто их там ледяной водой окатили.
Меня усаживают в Светином кабинете, в какой-то момент мне даже мерещится, что на меня она смотрит в сомнении, но все меняется, когда приходит японец, и мы обмениваемся с ним стандартными приветствиями. Светино лицо выглаживается, все будто становится на свои места.
Тадаши Мияке оказывается чрезвычайно улыбчивым мужчиной с узкими губами и серыми, пронзительными глазами. Волосы короткие, и вроде как уложены, но пребывают при этом настолько в виртуозном бардаке, что будь мне лет восемнадцать, я бы глаз от него оторвать не смогла. Рассказывает о себе Тадаши весьма охотно, даже многословно, я едва успеваю его переводить. Но успеваю. Каверзные Светины вопросы — тоже.
Если бы это была очередная проверка на профпригодность — я бы, пожалуй, даже грамоту попросила, за отличную работу.
— Флирт надо переводить? — спрашиваю я после третьего комплимента Тадаши в адрес Клингер.
— А не надо, я знаю, что он ни одно предложение без него не закончит, — ухмыляется Света, — мы с ним уже третий раз пересекаемся, и один раз он уже даже чуть от Козыря не схлопотал. Потому что Козырь, в отличие от меня, знает японский и все слишком хорошо понял… Но я успела спасти мировое достояние в области дизайна аксессуаров. Просто Тадаши иначе общаться не умеет. Был бы любовником всему миру, если бы ему позволили. И это не переводи, будь так любезна.
Интервью проходит спокойно и захватывающе. Я настолько увлекаюсь этой работой, что когда Света наконец закрывает блокнот на своих коленях и выключает диктофон — я понимаю, у меня затекла спина. Полтора часа как с куста, просидела не шевелясь, и воздух-то втягивая только для того, чтобы говорить получалось.
— Ну, что ж, идем обедать, — наобнимавшись и заселфившись с Тадаши напоследок, Света разворачивается ко мне.
— Я думала, потом…
— Нет-нет, обедать, — Клингер протестующе качает головой, — голодной я тебя не отпущу. Идем. Там поболтаем.
А вот это уже звучит опасно. Или мне только так кажется?
— Свет, ну не надо, — иногда я кажусь себе какой-то супердивой, иначе почему все подряд норовят за меня заплатить. Ладно, Ник еще, едва отбилась вчера от его обеда, тем более что аппетита все равно не было, так теперь еще и Клингер. Так изящно и незаметно оплатила мою часть заказа, что мне хочется спрятать стыдливо краснеющие щеки за меню. Нашлась, блин, девочка-содержанка.
— Забей, это командировочные, — повелительно роняет Света и — пока нам ничего не принесли, вытряхивает на стол свою косметичку. Лучшего способа отвлечь меня, чем занять ловлей укатывающейся помады, кажется, еще просто не придумали.
— Что ж мне с вами делать? — глубокомысленно и риторически тянет Света, разглядывая рассыпанный перед ней бьюти-арсенал. Ох, сколько там всего, и все какое. Я половину этих брендов даже не знаю. А кисти для макияжа в отдельных расшитых каким-то дизайнером шелковых футлярах… Ох и красота же.
— А что нужно? — заинтересованно уточняю я.
— Что-нибудь! — Света фыркает и щелчком идеально отполированного ногтя отправляет помаду в длительное путешествие до стоящей на столике сахарницы. — Новый вариант мейка для глаз, например. Мой визажист в последнее время то ли хандрит, то ли я на своих гормонах окончательно скурвилась и требую от неё чего-то невозможного. Классический цветоподбор меня немножко притомил.
— А можно мне попробовать? — я нерешительно скольжу взглядом по рассыпанным по скатерти коробочкам и тюбикам. Белым, золотистым, черным. — Я, конечно, не профи, но поиграть цветами люблю…
Это немножко личное, немножко дерзкое. Но почему бы не спросить, да? Интересно же! И с люксовой косметикой поработать любопытно, я её в руках не держала до этого.
— Ты умеешь? — Света заинтересованно смотрит на меня. — Училась визажу?
«Немного», что так и просилось наружу, я на языке все-таки удерживаю. Пусть я немножко сошла с ума и предлагаю свои лапки в аренду иконе московской моды, но я хотя бы не буду при этом выглядеть как закомплексованная первоклашка.
— Я визажом практически жила последние лет пять, — улыбаюсь я, — когда зарплаты музейной переводчицы не хватало.
Её почти всегда не хватало, увы.
Света скептически измеряет меня взглядом, я явственно вижу, как этот самый скепсис в ней борется с заинтересованностью. А я, спрятав руку под скатертью, скрещиваю пальчики.
— Ну, давай, — наконец хмыкает она и двигается ко мне, — распишешь меня под матрешку — я приеду в таком виде к Козырю и скажу, что это ты виновата. Глядишь, больше ему краситься и не придется, сам поседеет.
— Договорились, — я довольно явно представляю эту картину, пока тянусь к заветным кистям.
Судя по заинтересованным взглядам официантов, вот таким непотребством в их ресторане еще никто не занимался. Но все для нас за наши, точнее Светины, деньги.
— Итак, визаж, японский язык, — тянет Света, самолично протирая веки маленькой очищающей салфеточкой, — скажи-ка, Вика, может, ты случайно еще и на машинке вышивать умеешь, как кот Матроскин? Есть еще строчки в списке твоих умений? Давай, колись, вгоняй меня в личностный кризис, я ведь всего лишь в шмотье разбираюсь.
— Ну, по диплому я еще юрист, — я улыбаюсь, строя из себя ту еще скромницу. Вгонишь её в кризис, ага… И «всего лишь в шмотье» — ну-ну. При том, что со Светланы Клингер можно было писать учебники на тему «Как продать себя» — мне было смешно. Куда уж там моему скромному невостребованному диплому.
— Красота, — Света коротко кивает, — а почему ж ты по диплому не работаешь? Визаж тебя больше штырит? Осознала на полпути, что пошла не туда и раскаялась? Хорошо же тебя плющило, при таком-то разбросе интересов.
Вопрос у неё получился, как говорится, не в глаз — а по темечку. Бутылкой.
Томность и легкость у нашего разговора теряются тут же.
— У меня… есть причины, — осторожно растушевывая базу под мейк на веках, откликаюсь я. А текстура-то восхитительная. Интересно, какова эта косметика на стойкость.
— А, так ты с Ветровым пересекаться не захотела после развода? — королева метких и некорректных вопросов продолжает свое черное дело выведения меня из равновесия. Интуиция у неё на уровне телепатии. Может, она что-то знает?
— Я тебе сейчас глаза накрашу неровно, — недовольно ворчу я, надеясь, что Света все-таки от меня отстанет.
Ага, размечталась. У Светы, кажется, в крови забурлил папарацци, почуявший интересную жилу.
— Так все-таки, что у нас получается. Он юрист, ты юрист, вы с универа, что ли, стр… поженились? — настырно продолжает свой допрос Света.
— Когда еще делать ошибки, если не в молодости?
— Ну, сколько лет вашей ошибке? Лет восемь?
— В декабре восемь будет, — вздыхаю я, — и не надо называть Маруську ошибкой. Только ею и оправдывается Ветровское существование.
— Ясно-ясно, — елейно откликается зараза Клингер, — ну, окей. Так что там сделал Яр, что ты впечатлилась и решила, что юриспруденция — это не твое?
Она зовет его Яром. Небрежно, по-приятельски, как минимум, как старого знакомого. А может, и вправду что-то знает. Но какой тогда в этом допросе вообще смысл?
— Кто сказал, что я сама решила, что юриспруденция — это не мое?
— А, так все-таки тебе помогли…
Я запоздало прикусываю кончик языка, потому что вырвалось совсем не то, чем я собиралась делиться. Есть какая-то магия в языке Светланы Клингер. Она умеет добиваться откровенных ответов на свои откровенные вопросы.
Света же выглядит не то чтобы удивленной. Скорее задумчивой, будто что-то для неё стало четче.
— Вика, не молчи, а то я начну кусаться, — алчно улыбается Света. Нет, точно нарисую ей косые стрелки, и пусть и вправду пугает мужа, — нельзя же оставлять меня без подробностей, я так могу умереть от любопытства.
Вот как ей сказать, что это несколько личное? Что я попросту не делюсь этим со всеми подряд, особенно, если знаю их несколько дней. Вот только именно Клингер называть «всеми подряд» именно что и не хочется.
— А если я тебе скажу, что вкратце в курсе? — хмыкает Света, приоткрывая один глаз и глядя на меня с ехидцей. — И теперь хочу узнать твою версию. Заговоришь уже наконец?
— Вкратце в курсе чего именно? — хмуро уточняю я, не желая попасть в банальнейшую из ловушек «я все знаю», постороенную на голом блефе.
— Того, что Ветров перекрыл тебе воздух на твоем поприще, — невозмутимо откликается Света, — они вчера с Эдом весь вечер трепались под бильярд, весь вискарь у нас из бара выхлебали. О тебе тоже речь заходила. Причем не раз.
Честно говоря, у меня аж сердце обрывается от этих новостей. Я даже не думала, что у Ветрова могут быть настолько близкие контакты с нашим генеральным, чтобы запросто потрепаться с ним под виски, да еще и партию в бильярд разыграть.
Вот почему и Света его так по-свойски называет…
Хотя оно и понятно, дельцу юрист — первый приятель.
Черт! Черт-черт-черт!!!
Если так — то очень вероятно, что Яр все-таки больше имеет возможности выжить меня из Рафарма? Хотя… Козырь не кажется ведомым от слова совсем. И пока я ему нужна. Пока! Вот если возьму и потеряю нужность…
Нет, терять эту самую нужность нельзя ни в коем случае!
— О чем же они говорили? — с деланным безразличием уточняю я. Я понимаю, обмануть этой бесстрастностью я здесь не могу никого, ни себя, ни Свету, но спрашивать с большим интересом — не позволяет мое собственное самоуважение. Лицо нужно держать всегда!
— Ну, не зна-а-аю, — задумчиво тянет Света, — я мельком слышала, и вообще, с ними не сидела, так, заходила пару раз…
Улыбается эта зараза коварно. Ну, ясно, сама по себе она мне ничего говорить не будет.
— Ну и чего же ты от меня хочешь? — сдаюсь я, растушевывая ей тени с внешней стороны левого века. — Какая уже разница, что там у меня и как в прошлом осталось.
— Детка, я, конечно, ценю мужскую лаконичность, но я уже говорила — я только заходила. И когда я заходила, Эд на меня отвлекался. Официального повода посидеть с ними и расспросить Ветрова поподробнее у меня не было. Опять-таки, в этом доме есть куда более интересный для меня мужчина, нежели Ветров, и даже Эд.
Я на секундочку аж зависаю от подобной откровенности.
— Я про сына, если что, — Света хихикает, даже с закрытыми глазами безошибочно определяя причины моего замешательства.
Ну, точно. И как я сама не додумалась?
Я чуть отодвигаюсь, закончив свое «черное дело». Впрочем, я результатом очень довольна, переход из бирюзовых теней в серебристые мне особенно удался, как и угольно черные внешние уголки. Света же задумчиво изучает собственные глаза в зеркальце, заинтересованно щурится, а потом вытаскивает из косметички еще одну салфетку, на этот раз, чтобы стереть с губ помаду. Да, тут лучше другой оттенок, более глубокий.
— И все-то у неё первоклассно получается, ведьма чистой воды… — задумчиво бормочет Света, а я тем временем раскладываю кисти по их мешочкам, покусывая губу. Даже такой небрежный комплимент от Светланы Клингер стоит безумно много. Жаль, что я карьеристка, а то сейчас витала бы где-то под потолком.
— Ну, давай колись уже, — подкрасившая губы Света дергает меня за рукав, — в конце концов, что я тебе сделаю? Я же не из желтой прессы, твою историю никому пересказывать не собираюсь. Мне правда интересно, что и как у вас с ним вышло. Что он сделал?
Прямой взгляд «глаза в глаза» она выдерживает невозмутимо. Ну, что ж… Раз она так просит…
Все равно ж не поверит…