Глава 26 1

Алина

Я шла рядом с Владимиром, ощущая, как холодный вечерний воздух касается лица.

Щеки пощипывает, ресницы слипаются от влаги. Хорошо. Физическое ощущение вытесняет мысли. Я считаю шаги, держу дистанцию ровно на полкорпуса, не ближе и не дальше — чтобы не спровоцировать.

Во дворе стояла тишина, нарушаемая только редкими звуками от собак, бегавших по снегу.

Каждый их рывок — как напоминание: я здесь не гость. Я — часть системы безопасности. Живая рабынька.

Мои мысли были путанными. Зачем он вызвал меня прогуляться и поговорить? Почему ему это нужно? Бери и делай, что хочешь. Я итак уже твоя.

Нет. Стоп. Не думай так. Это ловушка для мозга. Он не берет — он проверяет. Значит, ему нужно что-то большее, чем тело.

Мы подошли к качелям, которые стояли в углу двора.

Угол — плохое место. Нет обзора за спиной. Я сразу отмечаю это и фиксирую выходы.

Они выглядели немного старомодно, с деревянным сиденьем и железными цепями, но были удивительно ухоженными. Словно на них никто и никогда не сидел. Что очень вероятно, учитывая место.

Значит, декоративный элемент. Не для людей. Для образа.

Рядом с качелями лежал плед. Владимир поднял его, расправил и кинул на сиденье.

— Садись, — лишь короткое.

Приказ. Без интонации. Проверка на подчинение.

Я колебалась, но подчинилась.

Полсекунды. Ровно столько можно себе позволить.

Присела, осторожно подогнув ноги, чтобы не задеть качели и не промокнуть.

Спина напряжена, центр тяжести смещен. Если что — встану быстро.

Он стоял рядом, смотрел на меня, а потом сам уселся на снег, опершись спиной о бок качелей.

Интересно. Он выбирает позицию ниже. Значит, хочет казаться менее давящим. Или наоборот — наблюдать снизу.

Я украдкой осмотрелась.

Собаки. Забор. Камеры — две, слева и справа. Свет — слепит.

Собаки всё ещё бегали вокруг. Гоша и Моша, казалось, были расслаблены, но я заметила, как их взгляды то и дело скользят по мне. Чужая для них. Непривычно.

— Где ты росла? — спросил он вдруг.

Рано. Слишком рано для личного. Значит, он копает.

Чего? У черта на куличиках, Лебедев. У черта на куличиках.

Однако я напряглась.

— В приюте, — ответила я, стараясь не показывать своих эмоций. — Сирота. Родителей не знаю.

Голос ровный. Пульс в норме. Ложь наполовину — самая безопасная.

Это было правдой. В какой-то степени.

Он кивнул, глядя на меня, словно пытался вытащить из меня больше информации.

— Где училась?

Продолжает линию. Проверяет последовательность.

— В школе при приюте, а потом в колледже, — продолжила я, избегая подробностей.

— Ты слишком лаконична, — ухмыльнулся он, но в его голосе слышалась насмешка.

Он хочет эмоций. Не дам.

Только и знает насмехаться надо мной.

Я пожала плечами.

Нейтральный жест. Не защита. Не вызов.

Что я ему скажу? Не послать же мне его далеко и надолго.

— А почему ни с кем не встречалась? — задал он следующий вопрос, не отрывая от меня взгляда.

Опасный поворот. Личное. Интимное. Проверка границ.

В упор смотрит нахал!

Этот вопрос выбил меня из колеи.

— Мне это не нужно, — ответила я после паузы.

Пауза допустима. Значит — подумала.

— Не нужно? — переспросил он, усмехаясь. — Забавно слышать это от девушки твоего возраста.

— А вам зачем знать? — я резко посмотрела на него, решив не уворачиваться. — Разве вы не обещали кинуть меня к себе в кровать?

Контратака. Лучше дерзость, чем страх.

Его лицо напряглось, а потом он громко рассмеялся.

— Умеешь бить прямо в лоб, Алина.

Имя. Запомнил. Отметка.

И да, запомнил мое имя и больше не зовет «желание номер 2».

— Тогда зачем эти вопросы? — продолжила я, чувствуя, как внутри всё закипает. — Для чего моя история?

Он повернулся ко мне, глаза сузились.

— Потому что я должен знать о своей девушке всё, — сказал он, и его голос прозвучал так, будто это самое очевидное в мире.

Вот оно. Роль. Маска. Клетка с названием.

Ну еще бы, гениально, аплодисменты.

Я почувствовала, как всё внутри замерло.

Девушка?

Это что, очередной бред этого сумасшедшего? Я просто играю роль, или у него все? Деменция?

Я хотела ответить ему, сказать что-то дерзкое, но его взгляд не позволял мне.

— Если я что-то узнаю, а ты мне это не скажешь… — продолжил он, и в его голосе снова появилась угроза. — То тебе это очень дорого обойдётся.

Фиксирую. Давление. Контроль через страх.

Я сглотнула.

— Я не понимаю, что вы от меня хотите, — сказала я наконец.

— Понять ты должна только одно, — он поднялся и подошёл ближе. — Здесь я решаю, что ты понимаешь, а что нет.

Слишком близко. Запах. Тепло.

— Ладно, — сказала я, опустив взгляд, чтобы скрыть свои эмоции.

Иногда подчинение — это тактика.

Он наклонился ближе.

— Умница. А вот теперь ты должна кое-что узнать.