Глава 32 1

Владимир

Она вошла, словно загнанная в угол зверюшка.

Медленная, дерганая, с глазами, полными страха.

Чёрт, как же она трясётся. Это раздражает и заводит одновременно.

Её руки судорожно теребили край халата, будто тот мог защитить её от всего на свете.

Боишься? И правильно. Но зачем так дрожать, чёрт возьми? Я же не собираюсь тебя убивать.

Или собираюсь?

Пока не решил.

Я смотрел на неё и едва сдерживал себя.

Желание накатывало волнами, сжимало нутро.

Хотелось сразу сорвать этот чёртов халат, схватить её и взять так, чтобы все её страхи и мысли вылетели из головы.

Но нельзя.

Она вся на взводе, а мне надо, чтобы она поддалась сама.

Я ведь не зверь, наверное.

Уж насильно девственницу брать такое себе. Орать будет? Да, будет. Не хочу.

Не люблю когда кричат и сопротивляются. Я не садист.

— Ты, как птичка, на ветке сидишь, трясёшься, — бросил я, делая шаг ближе.

Она отшатнулась, и я резко остановился, стиснув зубы.

Блять, Лебедь, какая ты смешная. Вся твоя невинность тебя делает крайне потешной и притягательной.

Я взял бокал вина со столика, налил немного и протянул ей.

— Расслабься и выпей.

Она глянула на бокал, потом на меня, и я заметил, как её пальцы тряпку эту схватили.

На секунду показалось, что она сейчас просто бросится бежать. А попробуй. Всё равно далеко не уйдёшь.

Если уйдешь, я ведь тебя из под земли достану, маленький страшный дрожащий киллер.

Но она взяла бокал. Сделала маленький глоток, потом ещё один.

Её напряжённые плечи чуть осели.

Вот так. Пей малышка, пей.

— Вот видишь, не так страшно, — произнес я с лёгкой усмешкой, наблюдая, как она осторожно ставит бокал на стол.

Я протянул руку и коснулся её плеча.

Она вздрогнула, как будто я её ударил.

Чёрт, как она боится.

Это уже не просто раздражает, это злость будит.

— Тихо, птичка, — сказал я, чуть приглушив голос. — Я не собираюсь причинять тебе боль.

Пока.

И какого хуя я ее уговариваю? Хотя, хорош тот охотник, который добычу приманивает. Мясо вкуснее когда оно без горечи страха.

Медленно потянул халат вниз, открывая её хрупкие плечи.

Худая то блять пиздец.

Ткань скользнула вниз, обнажая шею и ключицы.

Её кожа выглядела так, будто к ней нельзя прикасаться. Тонкая, светлая. Но я буду прикасаться и сжимать ее буду крепко. До синяков или нет видно будет.

Я провёл пальцем по её плечу, чувствуя, как она мелко вздрагивает.

"Вот бы оставить тут след. Чтобы каждый раз, глядя в зеркало, знала, кто ей владеет.

— Успокойся, — уже прорычал я.

Она напряжённо села, сжавшись так, будто я мог ударить её в любую секунду.

Мне хотелось сорвать с неё эту маску покорности, чтобы увидеть настоящую Алину.

Но я ждал. Пока ждал.

Присев на подлокотник, я наклонился и провел тыльной стороной ладони по ее талии.

— Не трясись так, Алина. Ты меня злишь. А я сегодня добрый.

Я убрал прядь её волос за ухо, чуть дольше, чем это было нужно.

Лебедь подняла взгляд, в котором мелькал страх и что-то ещё. Надежда, может?

Глупая девочка.

Надеешься, что я тебя пощажу? Но её вид... чёрт, он всё сильнее тянул меня за грань.

Медленно, будто приручая дикую зверюшку, я провёл рукой по её шее, вниз, вдоль ключицы, к краю халата.

Её дыхание стало громче, а глаза чуть расширились, когда я начал развязывать поясок.

— У птиц нет одежды, а ты еще в ней, — прошептал я, видя, как напряжение в её теле достигает пика.

И вот ее грудь обмажилась. Сиськи были что надо. Я провел пальцем вокруг ее вставшего соска и после резко встал с кресла.

Поднял ее за бедра, а она ахнула и обхватила меня, повисла как обезьянка.

Я положил ее на кровать и стянул с нее ночнушку. Она замерла.

Распахнула глаза и губу прикусила.

— Выше,— скомандовал и сбросил полотенце с линии бедра,— поднимись выше.