18-Disfruto

Disfruto Carla Morrison

— Я отказала бы тебе тогда, и я отказываю тебе сейчас, — отвечаю на его манер.

Не знаю, куда деться и как себя вести. Я точно приехала к нему не за предложением.

— Даже не посмотришь? — Спрашивает предельно строго, вся его южноамериканская непринуждённость испарилась.

Закусываю щёки, чтобы сдержать лицо, и подхожу. Жду, когда он откроет футляр.

— Очень красивое! Всегда мечтала о такой форме! — Искренне хвалю бриллиант в огранке emerald. Оно мне нравится намного больше нынешнего круглого.

— И всё равно нет? — С непониманием спрашивает Родриго.

— Я же не кольцу говорю «да».

— Точно. Ты говоришь «нет» мне.

С сожалением поднимаю глаза на Родриго. Он уязвлён. Первый раз в жизни вижу его таким расстроенным и злым одновременно.

Мне стыдно. Когда я затеяла это приключение, о его чувствах я не думала вообще. Мне хотелось его любви, но, как оказалось, я её принять не готова.

Точнее нет. Готова, конечно. Но я не хочу в клетку. Из одной в другую. Он давал мне всегда чувство свободы, и за ним я сюда и приехала.

— Родриго, можно я пойду спать? Ты… ты меня окончательно сбил с толку. Так всё навалилось, — я зажёвываю последние слова, и они почти неразличимы, так всегда происходит, когда я очень нервничаю.

Разворачиваюсь и убегаю от него.

Вхожу в комнату, включаю ванну и раскрываю окно. Мне так душно и совсем нечем дышать.

Зачем он всё испортил…

Сбрасываю с себя платье, расстёгиваю бюстгальтер с надеждой задышать, но тиски не отпускают меня.

Что же я натворила?

Ложусь в ещё ненабранную ванную и смотрю в потолок…

Несерьёзная. Безответственная. Бабушка бы сказала, что я как стрекоза скачу.

Обнимаю себя и лежу неподвижно.

Вода остывает, а я всё лежу в ней и не могу вылезти.

Я жду решения, хочу разобраться в себе, но ничего не выходит.

Мама говорит, что я слишком много думаю. А брат с папой, что я сначала делаю, а потом думаю. А как на самом деле?

Слышу, как Родриго вышел на террасу. Моё окно прямо над ней.

До меня доносится запах табака и звуки. Мозг отчаянно пытается вспомнить мелодию с первых нот и ждёт вокала. И как только я слышу слова, меня осеняет.

Вылезаю, быстро залезаю в махровый халат, который он мне дал, и спускаюсь к нему.

Я не понимаю слов этой испанской грустной и проникновенной песни, но я помню наизусть перевод каждой строчки.

Чем ближе к гостиной, тем отчетливее музыка.

«Какое наслаждение — любить тебя...

Позволь мне любить тебя, будь моей...»

Я вспоминаю, как слушала эту песню и выдирала его наживо из своего сердца и головы.

И сейчас придётся пройти это заново. Только не с ним. И будет больнее. Намного больнее…

«Я тебя не подведу!

С тобой я хочу состариться.

Хочу поцеловать тебя,

Терять с тобой своё время,

Хранить твои секреты,

Создавать для тебя прекрасные моменты,

Обнимать тебя,

Ждать тебя, обожать тебя,

Быть терпеливым с тобой.

Твоё безумие — моя наука...

Мне нравится смотреть на тебя,

На каждое твоё движение;

Я хочу ценить тебя,

Никогда не забывать тебя,

Дарить тебе своё время.

Я тебя не подведу

С тобой я хочу состариться»

— Один вопрос, querido!

Родриго поднимает на меня взгляд, полный тоски, затягивается и элегантно показывает рукой, что слушает меня.

— Почему ты ждал меня восемь лет, хранил кольцо, но ни разу не попытался выйти на связь?

— А ты бы ответила?

— Нет, — отвечаю уверенно.

В этом у меня нет сомнений. Я никогда не сомневалась в своём решении.

— Вот и ответ. Я знаю тебя, cariño. Думал, что знаю…

— А если бы мы так и не встретились?

— Но мы встретились. И ты сейчас у меня.

Подхожу к нему, забираю сигарету и затягиваюсь. Жадно. Дым заполняет лёгкие и даже обжигает. Тяжёлые французские Gauloises.

— Да, я согласна, — поднимаю на него глаза.

Родриго с удивлением ведёт бровью.

— Но не сейчас, — опережаю его. — И ты на меня не давишь. Я с тобой, но на этом пока всё.

Внимательно в меня всматривается, изучает.

— Допустим. Ты вернёшься в Россию?

— Конечно. Разберусь со всем и вернусь к тебе. Не дави только. Не спрашивай. Мне очень тяжело. Если я сейчас представлю, что мне предстоит, я не решусь.

— Ты его любишь? — всё же спрашивает.

— Очень, — честно говорю, — я провела с ним треть своей жизни. Красивой и счастливой жизни. Каждый день. Практически не расставаясь. Для меня бросить его — то же самое, что отказаться от кого-то из родных. Но это уже не любовь к мужчине.

Смахиваю горячие слёзы, редкие и крупные капли, и снова затягиваюсь.

Родриго кивает и достаёт ещё одну сигарету.

— Тебя это устраивает? — наконец спрашиваю, не выдерживая его молчания.

— Нет. Категорически не устраивает, — говорит, прикуривая, — но я был в похожем положении тогда. И я понимаю.

Мы продолжаем курить, слушать эту разрывающую песню и поглядывать друг на друга. Наверное, каждый думает о своём, но явно считывается чувство неоправданных ожиданий.

Вроде это такой эмоциональный момент, но у нас какой-то ступор. Всё странно. И моё поведение странное. Счастлива ли я?

Определённо нет, я чувствую на себе такой груз ответственности, что не могу просто взять и порадоваться. Не сейчас.

Мне безумно хочется отвлечься, раствориться в нашем с ним моменте. Но я не могу. Перед глазами стоит Глеб. Его родители. И я, которая всё рушит…

Гадкое послевкусие от сигарет символично. Будто самой от себя гадко.

Медленно закрываю и открываю глаза, стараясь прогнать эти мысли подальше и сдержать поток слёз.

— Cariño, — подходит ко мне Родриго сзади и притягивает к себе за живот, проникая рукой через халат, — te quiero, te amo, — произносит своим невероятным испанским, чувственно и с хрипотцой, — te adoro. Всё будет хорошо, baby love.

Родриго продолжает шептать, как скучал по мне, как мечтал, как я ему снилась и чудилась в каждой кудрявой девочке. И как верил, что судьба нас сведёт.

Громко всхлипываю, задыхаюсь и от боли, и от счастья, плавясь в его руках.

Таких желанных руках. Таю от его сладких речей. Я уже не сомневаюсь, я точно знаю, что оно того стоит.