Эпилог

Сентябрь. Спустя 5 лет.

Россия. Город N на Волге.

Наношу SPF на лицо и выхожу на берег позагорать. Один раз только припоминаю такую теплую осень в своей жизни, и она как раз была, когда я решила, что без этого дома я не смогу жить.

Как будто погода решила меня поздравить с окончанием ремонта, бесконечных судов и аукционов, чтобы я не ждала долгую зиму, прежде чем смогу насладиться своим детищем. А иначе старинный особняк и не назовёшь. У него своя душа, своя история, и он так же, как и ребёнок, лишь допускает к себе на время. Сейчас я ему нужна, а когда-нибудь он заживёт своей жизнью. И я учусь его принимать таким, какой он есть. Не меняю, а лишь направляю.

Ложусь на шезлонг и любуюсь серебрящейся в лучах солнца рекой. Смотрю на противоположный берег, где-то там моя мама сейчас на террасе пьёт кофе. Здорово, когда можно курсировать туда-сюда, прямо как Салтыков-Щедрин в детстве.

Мой покой нарушает звук мощного мотора, и я вижу ярко-оранжевое пятно. Возвращаются Саша с Родриго и детьми с рыбалки.

Малыши спят, ещё бы уехали до рассвета. Маленькие, но такое важное событие никогда не пропускают и стойко выдерживают нудные часы на воде.

Принимаю у Родриго Элешу и любуюсь спящим Нандо на руках у папы.

— Передай маме, что я Родриго провожу и мы приедем к ней вечером, — тихо говорю брату, когда он отчаливает.

— Да, сис! — Отдаёт честь и уезжает.

Мы заносим детей в дом и возвращаемся в сад. Я ложусь на шезлонг, а Родриго что-то высматривает на реке.

— Querido, я решила до ноября всё-таки здесь остаться. Пока дети в школу не ходят, пусть развлекаются, а я как раз приму квартиру, здесь всё завершу, хочу за ландшафтниками посмотреть и прилетим после айрона. Хорошо?

— Уверена? Не будешь скучать одна?

Мы уже обсуждали такой вариант, но я сомневалась до последнего.

— Нет, у меня только что созрела идея, — с радостью и одновременно с опасением сообщаю. Я не знаю, как он отнесётся.

— Какая, babylove? — Щурится на солнце и улыбается.

— Я хочу написать книгу. Не просто хочу, а умираю от желания. Я так устала от всех этих строек, хочу переключиться капитально. Пять ремонтов за пять лет, я как будто ничего другого и не видела. Книга — то, что мне надо.

— Книгу? Просто для себя? Не издавая?

— Я её выложу на онлайн-платформу. Без издания. Помнишь, мы обсуждали с Ивановым и Земским съёмки фильма здесь? И они обрадовались и сказали мне сценарий написать, и якобы они снимут всё, что я принесу? А я не шутила, но я же не умею сценарии писать, и недавно наткнулась на платформу, где люди пишут книги и выкладывают. А там конкурс проходит сейчас, и я очень хочу поучаствовать.

— И о чём ты напишешь книгу, cariño? — Родриго садится ко мне на шезлонг и гладит ноги.

— Не о чём, а о ком. О тебе. О нас. О Маргарите. Конкурс на отпускные истории как раз. Можно?

— Ты имеешь в виду нашу первую встречу?

— Да. Закончу расставанием и возвращением в Россию. Мои полтора месяца на Маргарите. Один день — одна глава. Тебя это не смущает?

— А что меня может смущать?

— Ну, это уже далёкое прошлое. Всё позади. Тема спорная. Может, тебе вообще не хочется это вспоминать.

— Если твоя душа просит, my love, то пиши.

— Да? Спасибо! И, кстати, это будет эротика. Ну так надо. Без эротики не читают.

— Эротика? Типа Мопассана? — Усмехается Родриго.

— Ммм. Нет. Мопассан — детский сад. Прям подробно и с описанием.

— И ты подробно опишешь наш секс? — Вдруг мой предельно раскрепощённый муж будто бы смущается. А может, просто думает, что я ненормальная, и смотрит на меня соответствующе.

— Да. И твой член опишу в подробностях. И умения, техники. Знаешь, твоими знаниями делиться надо.

— Ммм, — выпучивает глаза Родриго, смотрит с опаской на свой пах и продолжает меня гладить. Явно думает о чём-то своём.

— Риж, — зову его.

— М? — Задумчиво поднимает свои шоколадные глаза на меня.

— Мне там для сюжета ещё Макса надо добавить.

— Моего Макса? Капитана?

Ну вообще-то он мой, но ладно. Подружились, и здорово.

— Да.

— Добавь. Твоя книга. Почему ты спрашиваешь?

— Секс с ним тоже надо добавить для сюжета.

— Вот как, — Родриго достаёт сигарету и закуривает. Несмотря на свою огненную натуру, со мной он всегда спокоен, никогда не повышает голос, сразу же не возражает, но сейчас абсолютно очевидно, что он обескуражен.

— Amore mio, ну ты чего? Тебе не нравится эта идея?

— Просто думаю, как это отразится на моей репутации, когда роман станет бестселлером.

— Ой, — улыбаюсь, — не когда, а если станет. Ты, конечно, на мой взгляд, ничем не уступаешь Кристиану Грею и Массимо Торричелли, но вот как я справлюсь, я не знаю.

— Я даже не сомневаюсь в тебе, cariño. Ты их покоришь, как и меня, как и всех, — уверенно говорит.

— Querido, спасибо, что веришь в меня! А про репутацию. Я могу дать тебе другое имя и себе возьму псевдоним. Да и вообще для имиджа классно иметь книгу, где ты секс-символ. Этакий Дон Жуан или тот же Жорж Дюруа нашего времени. Круто же?

— Жорж Дюруа… спасибо, mujercita*, — начинает громко смеяться, — и как ты меня назовёшь?

*жёнушка (испан.)

— Федерико. Как тебе? Хотя мне сложно, конечно, будет тебя воспринимать так. Если бы можно было, я бы только фамилию сменила.

— Мне нравится Федерико. А какой псевдоним себе возьмёшь?

— Не знаю. Надо что-то нейтральное и лёгкое. Вообще нет идей.

— Мм, используй анаграмму, сокращение. А-н-т-о-н-и-я, много букв, можно придумать.

— В детстве мне очень нравилось имя Яна. Пусть будет Яна. Окей.

— Яна Де Гранж? — Смеётся Родриго.

— Нет. Мне нужна фамилия на «ская», как у меня. Чтобы гармонично звучало.

— Ладно, — говорит Родриго по-русски с акцентом, — подумаем.

— Тоооочно! Ты гений! «Ладно-лан» — моё слово-паразит! Яна Ланская! Класс?

— Класс! Я не разбираюсь. А название книги уже есть?

— Да! «Мой chico». Ты так много делаешь для меня, хочу признаться тебе в любви, как ты того заслуживаешь.

— Иди сюда, babylove! — Сгребает меня в объятия Родриго, — твоё существование, cariño, для меня самое большое доказательство любви. Tú eres mi corazón!*

*Ты моё сердце! (испан.)

Нас оглушают звонкие голоса детей, и тихий сад взрывается от микса испанских, русских и французских слов. Родила же себе дурдом!

Они нас даже не замечают и пробегают мимо сразу к реке с горой игрушек.

— Кстати, видели Макса, звал сегодня вечером нас на лося. Поедете?

— Нандо, ты слышал? Сегодня поедешь к Софи в гости! — Кричу сыну. Нандо начинает бегать по участку, как заведённый, и визжать от радости. Он влюблён в дочку Макса, которая его старше, также сильно, как я когда-то в её отца.

Мы всегда смеёмся над этой иронией судьбы. Родили себе латиносов, чтобы они попробовали за нас.

— Я прилечу к тебе на выходных, детей с мамой оставлю, — обнимаю вечером Родриго на прощание и не могу отлипнуть. Стараюсь надышаться и запомнить его запах на неделю вперёд.

Возможно, и книга про него — мой способ справиться с вынужденной разлукой. В предыдущие годы я себя загружала делами, а теперь постараюсь так. Кто знает, как пойдёт?

У меня ещё много дел в Москве и здесь, а у Родриго сезон сбора, но оставлять его совсем одного надолго не хочу.

Тем более после всех накладок с отсутствием прямых рейсов и вынужденными пересадками, теперь полёт в Париж воспринимается как поездка в другой город.

— Будешь читать перед сном своему чико? — Родриго целует меня и шепчет, щекотя губы дыханием.

— Мм. Боюсь, ты тогда не уснёшь, — коварно улыбаюсь.

— Cariño, я всё понимаю и разделяю. Но не забывай, что mis hijos* вырастут и прочтут. Сделай всё красиво!

*Наши дети (испан.)

— Sí, señor.

Мои золотые, ну вот и всё! Завершаю историю Тони и Родриго! Вчера всем говорила, что завершу дилогию спокойно и плакать не буду, ошибалась. ))

Многие из вас со мной как раз с моего первенца Чико, и я вам не передать словами, как благодарна. Вы моя поддержка, вдохновение и стимул! Крепко обнимаю каждую!

Жалко ли мне расставаться с Тоней? Жалко, но новые истории с этой мадемуазель точно ещё будут. Не в цикле Тони Аршанской и с другим именем, но…знаки будут)

Мало того, даже в рамках президентского цикла будет. Думаю, все узнают сразу же эту героиню)

Ну и хочу сказать, что в любом случае Тоня в каждой моей книге. Каждая шутка, прикол, фишка — это всё Тоня. Так что она с нами всегда.