10-Hello

Hello Adele

— Hello, It’s me, — прочитывает речитативом потрясающе красивый хрипловатый голос на том конце провода.

Я не могу удержать смех. Он разносится эхом на весь бассейн. Это настолько тонкое попадание. В этом весь Родриго… В этом всё наше общение. На намёках, на двусмысленных фразах. Глубину обернуть в шутку. Везде подтекст. И даже трудности перевода не мешали нам никогда так общаться. Через песни, через танцы, через блюда, через коктейли. Я прекрасно знаю текст и смысл этой песни Адель. Это вступление — мем, но какой…

— Can you hear me? — Ещё более сексуально прочитывает ещё одну строчку, а я чувствую, как он улыбается в этот момент. Его улыбка стоит у меня перед глазами.

— Hello from the outside, — сквозь непрекращающийся смех произношу ему.

Рокси разводит руками, не понимая, почему я так смеюсь. Я отмахиваюсь и отхожу подальше, чтобы спокойно поговорить.

Я не хотела этого разговора, хотела поблагодарить за вино и всё, но он этим приветствием всё во мне перевернул. Мне не хватает именно такого общения. С Глебом этого нет. С Глебом я не ржу, как сумасшедшая. С ним я совсем по-другому себя ощущаю. Я люблю его. Без сомнения. Но рядом с Родриго я поняла, как скучаю по себе той… Лёгкой, смелой, дерзкой и немного сумасшедшей. Мне казалось, что я выросла, стала степенной, серьёзной. И мне всё это просто не интересно. А теперь как будто та сторона Тони вышла из тени. Она ураган, и она не может сидеть и не отсвечивать. Она рвётся наружу, и сдержать её я не могу…

— Как я скучал по твоему смеху, cariño…

— Ты бы знал, как я по нему скучала…

— Тяжёлые дни? — Заботливо спрашивает.

— Да…

— Можно я приеду?

— Родриго…

Я пресекаю его, а сама думаю, что надо было не спрашивать, а ехать… Но он всегда спрашивал. Всегда считался с моим мнением.

— Я всю эту неделю не спал, cariño. Нам надо встретиться…

— Я могу задать тебе вопрос, Родриго? — Перебиваю его.

— Конечно.

— Как ты оказался в Жарнаке? — Выпаливаю. Мне надо знать. Мне надо что-то решить.

— Филиппин, хозяйка бала, представила меня Пьеру Гуэри. Он сказал, что у нас есть общая подруга. Позвал меня в Курвуазье. Я не смог отказаться… Тем более мне надо было в Грей Гус.

Реальность оглушает… Всё намного проще, чем я думала… Нет никакой судьбы, есть обычная светская беседа и полезные связи, нетворкинг. Пьеру может быть полезен Родриго, и он его позвал в Курвуазье. А я напридумывала себе… Вроде не шестнадцать уже, а сердце верит в чудеса. От безудержного веселья не остаётся ни следа.

— А в Грей Гус ты меня позвал?

— Да, слышал разговор Пьера, как ты не могла найти себе отель. Ждал тебя весь вечер и всю ночь у бассейна, — говорит таким тоном, что я знаю, что мы оба думаем об одном и том же бассейне. Он меня клеймил. Каждая смотровая площадка у меня навсегда ассоцируется с ним, каждый мопед, каждый бассейн. И много чего ещё. Столько лет прошло, столько впечатлений, а впечатления, подаренные им, не стираются…

Мы с Глебом столько путешествовали, в таких шикарных местах были, а ни одно не смогло стереть те воспоминания. Я за них не держусь, не оберегаю, они просто впечатались и сами всплывают, ярко и неотступно.

— А водитель? — Пытаюсь звучать твёрже и смахиваю слезу сожаления с глаз.

— Я не знаю. Честно. Cariño, я до сих пор во всё это поверить не могу...

— Родриго, — прерываю его, я боюсь давать ему слово, — мир тесен. Так случается. Мне пора. Ciao!

Я бросаю трубку, не дождавшись ответа. Это не судьба. Закономерность. Одна сфера. Рано или поздно это могло произойти. Всё. Остальное я сама себе придумала. Сейчас я бегу не от него. Я бегу от себя…

Устав от бесконечного потока мыслей в бассейне, возвращаюсь домой. Рокси уехала, и я, наверное, пролежала часа три, размышляя.

Эта поездка перевернула во мне всё. Сбила все мои ориентиры. Десять дней назад я считала себя самодостаточной девушкой с четким распланированным путем. Любимый бойфренд, с которым мы прошли проверку временем и готовы к осознанному браку. Престижная работа, которая котируется в обществе, и уклад жизни, к которому я вроде как стремилась. А сейчас… Сейчас я понимаю, что ничего не понимаю. И мне отчаянно хочется запрограммировать новый маршрут. Но это же сумасшествие!

— Бусь, просыпайся. Завтрак почти готов! — Бужу Глеба в пять часов вечера. Я всегда относилась с пониманием к его режиму и образу жизни, а сейчас готовила его любимые яйца "Бенедикт" и чуть не сломала венчик от раздражения, взбивая голландский соус.

— Иди ко мне! — Сонно тянет.

— Глеб! Нам надо быть в половине восьмого у твоих родителей. Вставай! И голландез остынет!

Иду в душ, чтобы собраться к ужину, и не могу из него выйти. Пытаюсь смыть с себя наваждение, раздражение, грусть и просто ищу уединения.

— Тонюш, где мои ключи от тачки?

— Там, где ты их оставил, — мы опаздываем с ним, как всегда, и я начинаю снова закипать. С ним нереально приехать куда-то вовремя.

— Нашёл! А СРТС не видела?

— Глеб! — Хочется заорать, делаю несколько глубоких вздохов и беру себя в руки, — посмотри на стойке.

В машине я расслабляюсь, я люблю федеральные трассы. Люблю, как Глеб водит. Если дома он расслабленный и за него всё надо делать, то со своей машиной он сливается. Люблю смотреть, как он крутит руль, как он ныряет в свободные пространства и делает весь поток. Обожаю большую скорость и его стиль езды. Его RS7 будто припечатана к дороге, мощная и дерзкая, и в этот момент я себя также и ощущаю. Наконец нахожу эту опору, разворачиваюсь и любуюсь им. Люблю эти крепкие руки, люблю его безумно пухлые губы, как будто даже неестественные, но такие красивые, люблю этот волевой подбородок и колючую лысину.

— Бусь, ты меня любишь? — спрашиваю, когда он резко перестраивается, оборачиваюсь, он гоняется с М5 и полностью в этом процессе.

— Люблю, — бросает, не отвлекаясь.

— Ты сегодня не говорил…

— Тонь, что ты хочешь?

— Просто…

— Ладно, в магаз заедем?

— Да, не с пустыми руками же.

— Я думал, ты возьмёшь то вино.

— Не взяла.

Опять злюсь. Только я вроде смогла переключиться. Опять всплыл. Невозможно просто. Это случайность. И всё. И всё…

В магазине с Глебом я всегда кайфую. Он полная противоположность моего папы и брата. Они не выдерживают и десяти минут, с Глебом же можно ходить сколько угодно. Показывать ему продукты и вместе выбирать. И даже в магазинах посуды, косметики, одежды он не раздражается, а с интересом ходит и помогает. Это очень уютно. Моя мама за это его обожает.

— Тонюша, Глебуся, проходите, проходите! — встречает нас мама Глеба.

— Антонина Савельевна, а ковид Вам к лицу, прекрасно выглядите! — Целую будущую свекровь.

— Да, похудела на два килограмма, — смеётся звонким колокольчиком. Настроение сразу же поднимается, с этой женщиной иначе не может. Она всех заряжает на позитив.

— Тоня, декантер где? — Кричит из столовой свёкр, я аж подпрыгиваю. Я, наверное, никогда не привыкну, что у нас со свекровью одно имя и что грозное «Тоня» относится не ко мне.

— Михаил Николаевич, бонсуар! Вы меня снова напугали, — Игриво здороваюсь, разряжая обстановку, замечая, как свекровь смутилась от его крика.

Стол уже накрыт, и остались последние приготовления. Это наша традиция. Каждое воскресенье мы ездим на ужин к родителям Глеба. А в среду ходим с ними в ресторан на ужин. Михаил Николаевич называет наши встречи «сходки с молодёжью» и хвастается перед друзьями, что мы их так просвещаем. Хотя кто кого. Свёкры для меня ориентир. Как они выглядят в своём возрасте, как отдыхают, как мыслят. Антонина Савельевна садится в свои шестьдесят два на все шпагаты, а Михаил Николаевич начинает каждый свой день с тренировки в семь утра. И не важно, работает ли он или мы отдыхаем на яхте, спорт каждый день.

— Тонюш, можно тебя попросить сделать твой фирменный майонез к крабовому салату? Я сегодня такие жирненькие фаланги урвала.

— Конечно! Две минуты, и готово. Сок остался от краба?

Я достаю блендер, продукты и начинаю взбивать на острове майонез и сразу же украшать блюда, доводя их до ума. Свекровь делает заготовки, а я за десять минут быстро всё собираю. У нас такой негласный тандем.

— Тонь, что там с платьем? Нашла?

— Антонина Савельевна, — хочу её остановить, неужели не понимает, что мне сейчас совсем не до свадебного платья? Но не могу нагрубить. Вся организация на ней, мне нужно только платье выбрать, поэтому беру себя в руки, — нет, ещё. Не могу выбрать салон. Времени не хватает.

— А я выбрала. Сможешь с работы отпроситься в среду? В Барвихе у тебя примерка с одиннадцати до двух. Ничего, что я проявила инициативу?

— Что Вы? Спасибо большое! Глеб, в среду у меня примерка в Барвихе. Отвезёшь? — Спрашиваю жениха, когда тот садится за остров и наблюдает, как мы готовим. Получаю утвердительный ответ и уже представляю, как девочки будут рады. Всё будет, как в американских кино. Шикарный салон, шампанское и я красивая…

— Тонь, как родители? Как бабушка? — Задаёт Антонина Савельевна вроде бы рядовой вопрос.

У меня блендер из рук выпадает. Глаза застилают слёзы, и я растерянно смотрю на Глеба. Он что, не сказал родителям, что у меня умерла бабушка? Свекровь по моему виду всё понимает и обнимает меня. Гладит, успокаивает, пока Глеб жуёт сельдерей.

— Глеб, ты почему не рассказал? — Шепчет ему строго.

— Да я же в Берлине был, вы болели, забыл.

Забыл? Я плачу на плече у Антонины Савельевны и поверить не могу. Как можно забыть? Как можно не рассказать? Ему что, это вообще не важно? Невольно вспоминаю Родриго с его заботой и желанием приехать и поддержать…