Глава 26

Катя

Кажется, дед Мороз под новый год решил сделать мне подарок. С сетью фитнес-клубов, в которой Светка моя работала, переговоры почти месяц велись, и наконец наметился прогресс. Премиум-сегмент – мозги делает знатно. Причем как клиента – меня ублажали, как партнера – нагнуть пытались. По цене и процентам от продаж пришлось уступить.

– Кать, давай здраво рассуждать, – деловито начала Светка, – пятьдесят на пятьдесят – неплохое предложение.

– Но шестьдесят на сорок было бы лучше, – возразила я.

– Ты больше продашь.

– И произведу, – это затраты, а в качестве терять нельзя. Я получу меньше чистыми, но если брать количеством… – Свет, а в вашем ресторане, какая десертная карта?

– Зришь в корень, подруга, – улыбнулась она. – Я тоже об этом думала. Если через три месяца выйдешь на уверенный доход, то можно ручки к ресторану тянуть.

– Так, а десерты из растительного сырья? Фитнес?

– Я тебя умоляю! Маленькие и изысканные – все! Наш поставщик сейчас даже о вкусе не особо заботится. Съедобно, но ничего особенного за минимум семьсот р!

– Пойдем, попробуем, – махнула я. Мы сидели у нее в кабинете, время – полдень, можно и кофе-брейк устроить.

– Девчонки, привет! – Олю встретили, выходившую из лифта.

– Мы в рестик, с нами?

– Я потренить хотела, но минут двадцать есть.

Через пять минут мы сидели за столиком и дегустировали.

– Ничего так, но ценник раз в пять, – со знанием дела заметила, облизнув десертную ложечку. А что, можно и поконкурировать.

– Я думаю, удастся отбить десерты, – сказала Светка. – А если ты дашь Адику, то он тебе весь ресторан взамен отдаст, – рассмеялась она.

Я пожала плечами. Давать комдиру я не планировала, поэтому обойдусь исключительно десертами. Адик Альбертович мужчина видный, но бизнес так не делается. Ну и не настолько видный.

– Кстати, что там у тебя на личном? – поинтересовалась Оля.

– Да, – всполошилась Светка, – ты же там нашла кого-то. Молодого и красивого посредника!

Я прикрыла глаза, снова Антона вспомнив. Мы с ним потом виделись пару раз: я объяснила, что передумала, что не готова вернуться в мир большого секса (в мир папочек и их чаечек). Он принял нормально, но больше лично не приезжал. А может, во Вьетнам укатил, как собирался.

– В общем, такая история вышла…

Посмеялись мы знатно. Реально забавно было. Внукам такого не расскажешь, а вот с подружками-старушками будем вспоминать.

– Ладно, девочки, – Оля утерла смешливые слезы, – у меня тренировка, пойду.

Мы попрощались, и я, проводив ее взглядом, на Светку посмотрела. Я не рассказывала про свое рандеву не из-за Антона, а из-за того, что произошло после.

– Свет, это не все. Я с Вадимом переспала.

Она поперхнулась кофе, на стол пролила и блузку белую испачкала.

– Как? Когда? Почему молчала?!

– Разобраться сама хотела, – честно призналась я.

– Разобралась?

– Не-а, – невесело усмехнулась я. – Как думаешь, спать с бывшим, у которого женщина есть, это плохо или очень плохо?

– Ты мне скажи! – не удержалась она. – Сколько по пятибалльной шкале?

– Десять.

– Так хорошо? – с неверием глаза сузила.

– Это же Полонский. Ниже пояса у него все отлично: и выглядит, и работает. У него в голове бардак.

– Говорил что-нибудь? Объяснялся?

– Да, – фыркнула я. – Люблю, прости, бес попутал.

– Не стала слушать? – она очень понимающе покачала головой. Хорошо меня знает, да.

– А что мне слушать его, Свет? Как его заворожило? Как член в штанах не удержал? Как влюбился?

– Ты же говорила, что Вадим вроде заявил, что не любит «эту».

– Он с ней, Свет! Вадим с этой Викой познакомил нашу дочь. Он вошел в ту семью.

– Ты права, но Вадим у тебя вспыльчивый. Может и уши отморозить на эмоциях.

– Ты думаешь, я его не знаю? Какой он, не знаю? Вадим может, но мне от этого не легче. Знаешь, что он сделал при мне?

Светка рукой подбородок подперла и сидела с лицом будто сериал смотрит. Мелодраму дешевую.

– Вадим при мне с психу этой Вике выйти замуж предложил.

– В смысле при тебе?!

– По телефону! – взорвалась я. – Ты представляешь, какой идиот!

– Фееричный! – заржала она.

– Знаешь, – вздохнула я, – простить можно многое: если любишь, если он любит, если искренне раскаивается. Если есть внутренний ресурс простить и не вспоминать. Но Вадим в принципе другого хочет, невозможного! Быть просто прощенным.

– Кать, а ты любишь его еще?

Я вздохнула тяжело.

– Не знаю. Я думала, что отпустила, что ничего не осталось, а что осталось в разы слабее. Но во мне столько всего, – нахмурилась я. – Обида, злость, непонимание. Как он мог? Мы ведь любили друг друга. Счастливы были. Я помню! Я ему доверяла. Всегда верила! Помнишь, каким Вадим был?

Света кивнула молча.

– И даже такому – неидеальному, с очень избирательной моралью, эгоисту и цинику, – я доверяла. Любила. Теперь этого нет. Я вообще этого мужчину не знаю. Моего Дима больше нет, – я выдохнула, прогоняя эмоции, которые, как мне казалось, ослабели уже. – Как видишь, чувства есть, но совсем не те, что раньше, – деловито подвела черту я. – И спасибо, что выслушала.

– Ну, зато теперь можно считать, что ты переспала с незнакомцем! Done! – пошутила Светка. Я бросила в нее печенье и проворчала:

– Физически я слишком хорошо помню этого незнакомца.

– Ладно, давай не о мужиках. Смотри, что есть, – она расстегнула пару пуговиц на блузке и продемонстрировала стрелы прямо под ключицами. – Я тату сделала! Наконец-то решилась!

– Класс! – я осторожно провела пальцами чуть ниже рисунка. – А где делала?

– У нас салон открыли на цокольном этаже. Будет в абонемент входить. Цена соответственно улетит, – и показала вверх.

– Прикольно, – проговорила я. – А пойдем, сходим?

У меня не было татуировок: не хотелось, да и Вадим не фанат. Но у Светки так круто получилось, и вообще, какие мои годы!

Моим подарком на новый год самой себе стали изящные ангельские крылья с нимбом на затылочной части шеи. И роза с острыми шипами на левом запястье. Я была довольна. Мне нравилось! И плевать на тех, кто категорически против!

Вадим

– Какие планы на Новый год? – лениво поинтересовался Костик. Двадцать девятое число – мы уже не работали, так пинали балду. Бухгалтерия начнет год закрывать после праздников, там и посмотрим на прибыли и убытки. У нас сейчас тридцать пять активных объектов, не считая строек, перекупленных у мелких девелоперов. До третьего числа все остановлено, во избежание, как говорится. К нашим бурным праздникам приучены уже и среднеазиатские рабочие. Поэтому отдыхаем на Новый год все.

– Это как раз выходные. Я Нику хочу на «Кремлевскую елку» тридцать первого сводить, потом к моим поедем, или дома веселиться будем.

– Эх, – вздохнул Костик, самолетик из приложения к договору сделав и запустив в окно, – жаль, что у вас с Катюхой больше не потусишь. Помнишь, как зажигали? Светку бы потискать. Она только под бой курантов позволяет, по рукам не бьет, – замечтался он.

Я помрачнел и достал сигары. Подарок от партнеров. «Padrón 1964 Anniversary Series Torpedo» – лучшие, из Гондураса. Надеюсь, это не стеб, потому что я чувствовал себя именно как тот Гондурас: где-то в заднице мира.

– Ксюш, – обратился к секретарше по селектору, – принеси коньяк, кофе и воду без газа. Потом иди домой. С наступающим.

– С наступающим, Вадим Александрович, спасибо вам за конфеты и премию, – улыбнулась она, расставляя напитки. – До свидания, – затем на Костика немилостиво взглянула. – До свидания, Константин Валерьевич, – резко развернулась, тряхнув русыми кудряшками, и умчалась походкой от бедра.

– Ты что, конь педальный, секретаршу мою попробовал? – шутливо возмутился я.

– Не удержался, – широко улыбнулся. – Хорошенькая такая.

– А почему она хвостом вильнула тогда?

– Потому что обычная.

– Тебе тридцать шесть, а ты все королеву ищешь, – вздохнул я.

– Кто-то ищет королеву. Кто-то теряет, – развел руками и сел, сигару взял, понюхал. – Что там Виктория Сергеевна?

Я показал жестом, что у нас ни шатко, ни валко. Никак, собственно.

– Я подарил ей две недели шопинга в Милане. Улетела, – раскуривал сигару я.

– Откупаешься?

– Почему же, – возразил я. – Одеваю в новую жизнь.

– Так ты с ней спишь еще, или как?

– Или как. Иногда встречаемся, через полгода ж Пресню сдавать, ну и что-то, как-то. Не пойму, что она за меня держится?

После откровенного разговора мы отдалились друг от друга, но Вика все еще продолжала цепляться за наши мнимые отношения. Мы не интегрировались друг в друга, поэтому расходились легко. Ничего во мне не отзывалось на эту потерю. Может, Вика и надеялась на перезагрузку, но больше похоже, что ей неудобно перед родней расставаться с мужчиной, который вроде как женихом является. Пиздец, и снова я кругом виноват. Так-то глупость – разошлись и разошлись. Кому какое дело.

– А ты? – усмехнулся Костик.

– Мне осталось только на хуй ее послать. – Я бахнул коньяка с лимончиком. – Мы расстались, но она мне про любовь свою втирает, что примет меня любого, тоси-боси… Я не знаю, может, зелье приворотное готовит, хрен знает, что там у нее на уме.

– Не веришь?

– Не особо, – покачал головой я. – Думаю, ей замуж охота. Все бабы хотят стабильности, даже те, которые типа самодостаточные тигрицы. Только нахрена со мной время тратить, не пойму? Я напрямую сказал, что не мой вариант.

– Ну, телочек молодых и вкусных вагон и тележка, – со знанием дела ответил Костик. – А ты вроде как из-за нее развелся.

– Я развелся не из-за нее, а потому что долбаеб, – и затянулся, задумавшись. – У нас девятого десять лет должно было быть с Катей. Мы втроем на Маврикий собирались…

– Слышь, так может ты попробуешь заново к Катюхе подкатить? Покайся, повинись, люблю, не могу там.

– Не получится. Поздняк метаться. Я тупил долго. Не любит Мальвина своего Буратино больше.

– Мальвина вроде Пьеро любила. Или Артемона? Или вообще обоих.

– Катя строит свою жизнь по-новому. Если влезу – еще большим мудаком буду. Вот бы кто подарил волшебный ластик. Я бы стер последний год жизни.

– Нет, братан, тебе не стирать, а исправлять нужно. Взрослеть.

– Кто бы говорил!

– А я и не женюсь, потому что знаю, что не вывезу, – задумался непривычно серьезно: – Пока, – добавил уверенно, затем рассмеялся: – Но я все-таки надеюсь. Не хотелось бы сдохнуть одному лет в пятьдесят после бурной ночки со шлюхами под мефедроном.

Я хмыкнул невесело. Мне тоже не хотелось бы. Но у меня дочка есть и родители, которые любят даже таким, а Костя сам по себе. Его сто лет в разводе, живут каждый своей жизнью и на разных концах света.

– А у тебя есть, за что в жизни цепляться.

У тебя есть, за что в жизни цепляться…

С этой мыслью я ехал тридцать первого за дочерью. Хотелось бы не везти ее в свою берлогу, а остаться втроем дома, но вряд ли Катя согласится со мной. Все изменилось и былого не вернуть, как ни крутись, но, возможно, есть шанс снова найти друг друга? Я виноват: увлекся, взбрыкнул, гульнул на широкую ногу, и понял, что это все другое. Пустое для меня. Если действительно есть половинки, то я свою нашел уже. Затем оттолкнул, променял на чужое. Думал чем угодно, но не сердцем. В мире одна женщина, созданная для меня, и я ее потерял. Катя больше не считала меня «своим» человеком. Я для нее бывший муж, с которым связывает ребенок и общая фамилия. Может, ей тоже нужно время и опыт, чтобы понять, что я для нее единственный? Сравнить, пожить свободной жизнью. Убедиться, что мужчина, созданный для нее, это я…

Мне нервно сглотнуть пришлось: ревность по венам ударила. Смогу ли? Выдержу ли? Как спать спокойно, зная, что твоя любимая женщина в поиске кого-то лучше тебя? А если найдет? Если нет никаких родственных душ, а я позволил уйти, искать счастья с другим? Да, это игра в суровую рулетку. Русскую.