Глава 28

Катя

Мы хорошо отдохнули. Да, отлично! Так прекрасно, что я через Елену Ивановну и Михаила, водителя, передала Нику отцу, полностью обрубая все возможности пересечься с Полонским. Он не то чтобы настаивал, но я чувствовала в нем перемену. Еще тогда, когда тридцать первого пришел, когда смог уйти, оставляя мне выбор. Когда смс его увидела. Не сразу, да. Я телефон убрала специально, чтобы после шампанского глупостей не наделать. Вадим определенно что-то задумал. А я… Я тоже переменилась. Так изменилась, что по приезде окунулась в экономику и развитие. Мне нужно расширяться! Нужно двигаться дальше. И я уже начала, кажется. Именно это я рассказывала Светка в зале, работая над прессом: в отпуске я немного расслабилась.

– Вов-вов, подруга, стоп! – удивленно осадила она. – Расскажи, как съездили? Как моря, острова? Работы мне хватает, фигачила все праздники.

– Море теплое, песок белый, крабы вкусные. Так слушай…

– Ну-ка, посмотри на меня, – и взгляд поймать попыталась. – Кать…

Я вздернула подбородок и прямо посмотрела на нее.

– Было?!

Я кивнула. Светка чуть ли не в ладоши захлопала, а я… Мне хорошо. Небеса не разверзлись, реки из берегов не вышли, и никаких казней божьих. Просто я наконец перешагнула барьер, и позволила жизни нести меня по волнам.

– Екатерина Полонская трахнула мужика!

– Тише, не ори так!

Я прикрыла лицо от стыда: не потому что сделала это, а потому что об этом услышали как минимум человек десять.

– Давай, рассказывай! Я все хочу знать!

– Да нечего, собственно, – прикинулась дурочка, но в воспоминания окунулась сразу, попутно обличая их в слова.

Маврикий, девятое января

Праздник. Десять лет. Розовая свадьба. Я сглотнула вязкую слюну и пальцами ног вспахала мягкий песок, прогоняя непрошенные мысли. Да когда же я освобожусь от него! Я больше не замужем! Этой годовщины не существует! У нас никогда не будет десяти-двадцати-тридцати лет счастливой совместной жизни!

– Чертов Полонский, ненавижу! – злые слезы все же побежали по щекам, а горло засаднило от рыданий.

Я обернулась к двери в наше бунгало на пляже: своими истериками могу дочку разбудить. У нас сегодня последний день отпуска, и Ника развлекалась на полную: снорклинг, дайвинг и подводная рыбалка – вся в Вадима! Упала на кровать и отрубилась.

Машина в аэропорт в пять утра – мне бы тоже лечь, но сна не было. Так и сидела: качалась в гамаке и на океан смотрела. Здесь совсем другие звезды, а полный диск луны казался ниже и больше. Очень красиво, совсем не так, как в Москве. Телефон тихо просигналил сообщением. Я сглотнула.

Вадим звонил сегодня, но я не отвечала. Весь отпуск он с Никой на связи, я принципиально отделывалась сухим приветствием, а сейчас… Не хочу говорить с ним! Слышать! Думать! Я не позволяла себе плакать о нем, как из психиатрической больницы вышла, после беседы с Даниилом Марковичем. И вот опять…

Пальцы самовольно прошлись по экрану, снимая блокировку:

Не было дня, чтобы я не любил тебя. Не было ночи, чтобы я не сжимал тебя в своих объятиях. В мечтах… Катя, я безумно виноват перед тобой. Я знаю это и принимаю. Надеюсь, что когда-нибудь добьюсь твоего прощения. Я люблю тебя. Очень люблю. Моя Мальвина. Моя любимая.

Я отбросила телефон и закрыла глаза. Надеется на прощение… Как у него все просто… Мое сердце глупое еще отзывалось на его любовные признания, но в душе я не чувствовала способности к прощению. У меня там дыра. Я штопала ее, зашивала, от мира скрывала, но где тонко там и рвется. Сейчас меня Вадим рвет: каждое слово искажалось, ядовитой желчью прописывалось. А ей что говорил? Шептал? В бреду страсти рычал? Я вся отравления его предательством. Это не мой муж больше. Не мой мужчина. Не мой Дим. Все пустое это. Слова, признания, обещания…

– Fuck! – услышало тихое и резко голову вскинула. В паре метров от меня стоял мужчина, освещенный тусклым декоративным фонарем. Он смотрел на меня. Я на него. – Excuse me, is this bungalow 1412? (Извините, это не бунгало 1412?) – он уже понял, что ошибся, но иронично уточнил.

– No, (нет) – просто ответила я. Он чуть склонил голову, пытливо в лунную ночь всматриваясь.

– Everything is fine? Have you been offended? (Все нормально? Вас обидели?)

– No, (нет) – и слезы вытерла.

Он подошел ближе, в мое личное пространство не вторгался, но присел напротив. Высокий и красивый. Яркие голубые глаза светились на загорелом лице, волосы светлые. Кажется.

– You're crying. Why? (Вы плачете… Почему?) – он говорил тихо и успокаивающе, и мне захотелось ответить.

– Tough divorce. Today is a memorable date. (Тяжелый развод. Сегодня памятная дата.)

– What is your name? (Как вас зовут?)

– Каte. (Катя.)

– Katrina, – улыбнулся он. – I'm Max, – и руку протянул. Я вложила ладонь в его, теплую и крепкую. От Макса приятно пахло сладким фруктами и жарким песком. Тропический мужчина.

– Where are you from? (Ты откуда?) – спросил и тут же предположил: – Russia, Ukraine? (Россия, Украина?)

– Why do you think so? (С чего ты взял?) – неужели акцент выдал? Значит, не такой уж и идеальный у меня английский.

– Because the most beautiful women live there, (Там живут самые красивые женщины) – и скользнул взглядом по обнаженным плечам и холмикам груди, затем очень ярко, непозволительно и откровенно в глаза мне посмотрел. Он показывал, что я нравлюсь ему. Этой ночью я его привлекаю.

– It doesn't matter, (Это неважно) – покачала головой и руками обняла себя. Сижу в короткой шелковой сорочке, с обнаженными ногами и низким вырезом, а рядом незнакомец.

– I'll call you the Night Nymph Katrina. (Я буду звать тебя Ночная Нимфа Катрина).

Я смутилась, а он поймал мой локон и пропустил сквозь пальцы.

– You are very beautiful, Katrina… I have never seen such people, but I have seen many… ((Ты очень красивая, Катрина… Я никогда не видел таких, а видел многих… – а в блестящих глазах столько мужского, горячего, тяжелого. И восхищение. Столько восхищения. Макс не знал меня, моей истории, моих принципов и ему не важно! Его интересовала женщина: ее красота, прелесть, чувственность.

Он легко прошелся кончиками пальцев по моей щеке, и я дрогнула, принимая ласку: без обязанностей, ограничений и требований. Просто потому что хочу быть женщиной, желанной и нужной, без боли в сердце и растерзанной души. Пусть на несколько минут всего…

Макс подхватил меня за бедра и притянул к себе, не отнимая взгляда от лица, удерживая мое внимание уверенностью в ярких голубых глазах. Я обвила ногами его и руки несмело на плечи положила. Мягкие льняные брюки и рубашка со свободным воротом в сочетании с моей сорочкой только подчеркивали разгоряченность тел. Я чувствовала остро-сладкий запах кожи, словно сухой жаркий ветер с запахом песка и океана обнимал меня. Видела твердую линию губ и чуть вздернутый волевой подбородок, слышала рваное дыхание и бешеный стук сердца. Его? Или моего? А важно ли это?

– Katrina… – Макс медленно обвел ладонями мою спину, спускаясь к ягодицам, вжимая меня в себя, губы неспешно прихватывая. Он пил меня маленькими глотками, смаковал, как хмельное вино. Мучительно мягко, долго, на грани реальности. Нежно, так нежно. Разве может дарить столько нежности абсолютно незнакомый мужчина?..

– I want you, Night Nymph… Really… (Я хочу тебя, Ночная Нимфа… Очень… – прямо в губы шептал, стягивая сорочку, груди сжимая крепко. – Do you want me… (Ты тоже хочешь…) – и погладил влажную полоску трусиков. Я забыла язык, не могла сказать «да», а говорить «нет» – не хотела.

Макс легко поднялся со мной на руках и также легко поставил на шезлонг. Его горящий взгляд осязаемо точно спускался за шелестом шелка моей сорочки. Стянул рубашку, а под ней – сильный тренированный торс человека, не чуравшегося спорта. Я точно знала. Был опыт с бывшим боксером. Десять лет только с ним.

– Take off your panties, (Сними трусики) – мягко велел, через белье сжав лобок, пальцем разделив влажные нижние губы. Я шумно втянула воздух и непослушными руками подцепила узкие бретельки.

Макс одобрительно хмыкнул и поймал меня, когда я качнулась навстречу с болтавшимися трусиками на щиколотке. Жадно поцеловал и стремительно на спину уложил: расстегнул брюки и стянул. Возбужденный, большой, жесткий.

Я сглотнула, когда Макс отточенным движением натянул на член презерватив, опустился между моих ног, развел и прижался обжигающей головкой, собрал мои соки и резко вошел, до упора заполняя.

Напор, опыт и страстность унесли меня в водоворот чувственности. Макс знал, что делать с женским телом, чтобы доставить наслаждение. Я принимала его подарки и отдавала все, что могла: распаляла, извивалась под ним, каждое движение встречала со стоном наслаждения. Жадные короткие толчки, резкие толчки, рваное дыхание. Оргазм накрыл яркой вспышкой, и я все еще дрожала, когда Макс, стянув презерватив, лег с боку и погладил мой сосок.

– Let's go to my place (пойдем ко мне), – лениво шепнул. – I want more (я еще хочу).

Что? У нему? Эм-м. Боже! Мозг снова включился, и я вскочила. А если Ника…

– Where are you going? (Ты куда?) – опешил Макс, когда спрыгнула и судорожно сорочку натягивать начала.

– I have to go… (мне нужно идти…)

– Wait! (Подожди!)

Но я уже убегала. Меня не было от силы минут двадцать, и дочка, естественно, спала, даже позы не сменила. Но мне стало невыносимо стыдно, что я поддалась эмоциям в такой момент. Блинское «я ж мать!» взыграло.

Дверь заперла, но ко мне и так никто не ломился. Если что, у меня личный менеджер двадцать четыре на семь – должен прийти по первому обращению. Я прислушивалась к происходящему еще минут десять, потом в душ отправилась.

Этой ночью я не ложилась. Этой ночью у меня был другой мужчина. Вадим Полонский официально больше не единственный. И я не знала, что чувствовала от этого.

Ранним утром мы улетели. Вот такой курортный роман.

– Ничего себе! – выдохнула Светка. – Отомстила так отомстила. В годовщину!

– Я не мстила. Совсем нет. Мне это не нужно. Я сделала это ради себя, а не назло Вадиму. Меня утешили… – с легкой грустью улыбнулась.

– Тогда ты большая молодец, – очень серьезно ответила она и обняла меня: – Моя девочка стала совсем большой.

Я рассмеялась. Мамочка!

– Вы, кстати, предохранялись? – поиграла бровями.

– Да. Он подготовленный. Явно целибат не практикует, – дернула плечом я. – Теперь можно не о мужиках?

– Давай.

– В общем я подготовила бизнес-резюме, хочу начать расширения по полной. У меня сейчас два кафе-магазина и партнерство с вашей сеткой. Я хочу открыть еще двадцать магазинов, увеличить производство и открыть к концу года еще пятьдесят.

– Амбициозно, – ответила Светка.

– Да, только мне нужны деньги.

– Кредитование?

– Это очень много… – я задумалась, прикусив губу. – Если ссуду и инвестиции привлечь…

– А если…

– Нет, – сразу оборвала. К Вадиму не пойду. Он постоянно инвестирует в перспективные проекты и в фондовый рынок. Он богат не только благодаря «Вершине», а потому что деньги крутит.

– Я не про него! – замахала руками. – У нас новый вип-клиент. Я анкету смотрела… – она закатила глаза. – Просто мечта. Наши местные няшки все ногти сгрызли. Тигрицами ходят! – рассмеялась она и по секрету добавила: – Олька к нему и так и вот так, – в позах показала Светка.

– А он что, праведник? – иронично поинтересовалась. Не верю! Теперь уж точно нет! – Или женатый и верный?

– Куда там! Больше пары часиков никто не задерживался. Он из Лондона приехал: время – деньги, поэтому Ольке так и не перепало.

– А тебе?

– Нет, я вижу, когда мужчина не заинтересован и не лезу. Не люблю глупо выглядеть.

– Ладно, это все круто, но я причем?

– Он экспатом приехал в европейский финансовый холдинг. Президент пан Раша. С такими людьми знакомство свести сложно простым смертным, но мы не простые. Вот эти крошки, – она кивнула на молоденьких девушек, очень красивых, но взгляд взрослый, агрессивный. – Кто папиков на абонемент раскрутил, кто кредитов набрал, чтобы спонсора найти. А ты бизнес-леди, которая сама оплатила!

Это немного спорно: четыреста тысяч – сумма приличная, хоть и за год, и некоторую часть все-таки оплатил бывший муж, пусть и не напрямую.

– Подойди к нему, потренируйтесь вместе, потом и о проекте расскажешь. Может, совет даст, а может, заинтересуется и профинансирует. Они по любому работают со стартапами и малым бизнесом.

Я задумалась. Идея неплохая. Эдакий смолток^[6]. Обсуждать бизнес неформально – вообще мейнстрим нашего времени.

– Ты мне покажи его хоть. Как зовут?

– А пойдем, на ресепшен посмотрим, отмечался ли его браслет.

Через пять минут мы пошли в зону бокса. Я знала, что господина финансиста зовут Максим Барсов, а Светка пальцем ткнула в высокого мужчину, стоявшего спиной к нам. И с этого ракурса он был ничего: мощные ноги, широкая спина, можно выбритый затылок.

Я подошла, остановилась рядом, с ноги на ногу переступила. А как со спиной говорить-то?!

– У меня большой опыт в спаррингах, – сказал этот Максим Барсов. С легким британским акцентом и едва уловимой усмешкой. Мне стало не по себе. Кажется, я не вовремя.

Нужно было уйти, но я приросла к полу, а он боком повернулся, профессионально бинты на руки наматывая.

– Э-эм… а можно взять вот эти гантели? – выдавила я, рассматривая суровый профиль. Знакомый чем-то. У меня узел нервный в животе завязался. Глупость какая!

– Ну и как тебя зовут, детка? – нарочито ласково спросил, даже глаз до лица не подняв, его максимум – грудь. Я опешила как-то. Со мной так нахально давно не разговаривали. Я растерялась совсем.

– Катя… Екатерина…

Этот Максим повернулся, и яркие голубые глаза в лицо мне впились. Боже!

– Катя, значит, – произнес саркастично и… замер. Изумился, как и я. Какая встреча… Только его замешательство не длилось долго. Макс на меня посмотрел, затем на Светку, стоявшую неподалеку, и снова на меня. Цинично так, оценивающе.

– Неужели моя ночная нимфа оказалась просто московской эскортницей? – приподнял бровь разочарованно и по моему наряду, обтягивавшему грудь и открывавшему живот, прошелся жарким взглядом со вкусом пренебрежение.

Что?! Я тоже агрессивно оживилась. За что такое отношение?

– А ты находчивая, Кать, – подмигнул мне. – Так меня еще не высиживали: на другой конец мира примчалась, слезы, развод, убежала, как Золушка. Тебе в театр нужно.

– Что за бред! – ничего не понимаю! – Я ничего не придумывала!

– Макс, начинаем? – услышала тренера, который явно пытался замять назревающий скандал.

– Секунду, – бросил, меня из поля зрения не выпуская. – Какая искренняя, Катрина. И горячая, – шепотом добавил. – Могу выделить двадцать минут после спарринга. Подожди в раздевалке.

Я расхохоталась. Какой самоуверенный придурок!

– Максик, у меня для тебя плохие новости: мир не крутится возле твоего члена. Смирись, dickhead^[7].

Я круто развернулась и пошла нафиг от этого идиота. Что ж мне так везет на орангутангов с яйцами. И член у каждого минимум священный! Тошно!

– Для такой эрудированной, могу час освободить! – услышала вдогонку.

Я обернулась и показала ему фак! Да, мне тридцать лет, и я показываю средний палец!

Макс рассмеялся, я плотнее сжала губы.

– Что случилось? – опешила Светка.

– Ничего! – рявкнула я. – Этот Барсов – идиот! А еще, это с ним я переспала на Маврикии.

У нее челюсть отпала до пола.

– Кать…

– Нет, – обрубила я. Никаких обсуждений. – Я просто хочу уйти.