Глава 35

Катя

Неделю назад мы с моим смм-менеджером запустили на страничке «Baba Masha» предложение встретиться с главным лицом бренда на кулинарном мастер-классе. Я, погрузившись в создание привлекательного инвестиционного проекта, не особо вникала и следила за регистрацией желающих, а когда увидела отчеты по охватам и внушительный список оплативших мастер-класс – схватилась за голову! Их много! Намного больше, чем ожидалось. Баба Маша активно переписывалась в комментариях с нашими подписчиками: иногда прикладывала так, что администратору модерировать приходилось. И они хотели увидеть ее в живую, испечь фирменный хлеб, выпить и потусоваться.

– Бабуля моя дорогая, собирайся поехали в магазин. Обновлять гардероб будем.

– Вот еще! – фыркнула она. – У меня и так шмотья полно, – и распахнула передо мной дверь встроенного шкафа. – Во!

Ну да. Халаты всех фактур и расцветок.

– Баб!

– Катька, не гунди! Мои подписчики хотят видеть меня, настоящую российскую бабушку! А не фильдеперсовую кралю, – и изобразила мою походку с сумочкой на запястье.

Я глубоко вдохнула, досчитала до десяти, выдохнула. Что же, сдаюсь.

– Ты готова к субботе?

– А как же! Халат поглажу и вперед.

– Ты выдержишь? – я обняла ее за плечи. Она веселая и сильная, готова поддержать любую мою инициативу, но она уже не так молода. Я ведь знала, сколько лекарств она принимает. Именно поэтому остановила набор на мастер-класс. У нас расписаны каждый вечер среды и пятницы плюс по дублю на выходных в течении всего месяца. Но по факту наши планы будут зависеть от бабы Маши. Ей нельзя переутомляться.

Я бросила взгляд на нее: красила губы и вертелась возле зеркала. Работа, конечно, очень взбодрила ее, и своего звездного часа она ждала.

Мы закупили фирменный инвентарь с логотипом пекарни, а в качестве подарков – фартук, поварской колпак, выпечка в подарочной мини-хлебнице и купоны на двадцатипроцентную скидку. Выход в прибыль у нас будет около сорока процентов, но я очень надеялась, что наша инициатива сработает хорошей рекламой.

– Я за любой кипишь, кроме голодовки. Может, вообще замуж еще выйду!

– За кого? – удивилась я.

– А пишет мне в личку один. Ему всего семьдесят. Кать, семьдесят! Если не врет, конечно.

– Уверена, не врет, – рассмеялась я. Наверняка, врет, но, надеюсь, не критично. Это мужчины любого возраста любят. Некоторые даже сгущают свои пороки…

Я каждый день проверяла свой персональный почтовый ящик, но больше ничего не приходило. Вадим понимал меня. Знал, чем можно зацепить. Что сработает вернее всех материальных благ. Заглянуть в голову и душу. Прочитать чужие мысли и прочувствовать, что на сердце. Поставь перед человеком закрытую коробочку, и мало кто устоит и не попытается взглянуть, что внутри. Это как раз про меня.

Я ждала следующего письма, и признавала это перед самой собой. Но если целью было спровоцировать меня на контакт – мимо. Я готова вести диалог, но только в рамках наших родительских отношений. Вопрос примирения с бывшим мужем для меня закрыт! Но письма я ждала.

Я припарковалась возле средиземноморского рыбного ресторан, где договорилась перекусить с Олей. Времени у меня было мало, но мы не виделись с пятничного похода в клуб: она хотела что-то интересное рассказать. Пообедаю и послушаю. И, конечно, заплачу за нас обеих. Я вроде не мужчина, но Оля может раскрутить даже женщину!

– Привет, – улыбнулась я и бросила сумку на кресло. Устроилась напротив Оли и, не глядя в меню, обратилась к подоспевшему официанту:

– Принесите что-нибудь свежее и легкое.

– Могу предложить плато из морепродуктов, как раз на две персоны. Свежайшие сашими, камчатский краб, устрицы, гребешок…

– Отлично, – прервала я. Оля тоже мой выбор одобрила. – Буду очень благодарна, если поторопитесь.

– К море продуктам прекрасно подойдет Chardonnay Ca Del Bosco 2016 года из Ломбардии.

– Отлично, – сказала Оля.

– И воду без газа, – добавила я.

– Будет сделано, – раскланялся он.

– Как у тебя дела? Ты пропала совсем?

– У меня завал с мастер-классами. В понедельник с инвесторами встречалась. Теперь изучаю договора и партнерские соглашения. В общем, этот год будет еще хлеще, чем предыдущий.

Это касалось только бизнеса, естественно. Переплюнуть измену Вадима и развод – ничего не сможет. Это то, что останется со мной на всю жизнь. Со временем воспоминания притупятся, а боль сойдет на нет, но я никогда не смогу этого забыть. Нет таких ластиков. Просто не бывает.

– Ты, значит, добилась от Барсова денег? – заговорщически шепнула она.

– Нет. Я добилась этого от финансовой компании, а не лично от него, – нахмурилась я.

– То есть между вами ничего?

– Между нами ничего такого, – осторожно произнесла, ощущая странный негатив в воздухе. Оля была какой-то напряженной. – Но мы ужинаем в пятницу.

– Понятно. Класс. Ты молодец.

– Не поняла?

– А куда ты пропала в пятницу? – перескочила на другую тему она.

– Ушла, – дернула плечом я. – Устала.

С Олей мы общались вполне по-приятельски, но подругой, которой душу излить можно, она не была. Нет между нами безоговорочного доверия или сакральной связи: когда человек сразу близким становится, на уровне энергии. Между нами в принципе всегда буфер в виде Светки был.

– С Вадимом? – поинтересовалась она. Так, словно между прочим.

– С чего ты взяла?

– Я видела его в клубе, – произнесла мягко. – Ты ведь не обидишься, если я с ними замучу?

Что?! ЧТО?!

– В смысле? – резко бросила. Когда они успели вообще?!

– Ой, Кать, да ладно. Вы ж в разводе.

Верно. Мы в разводе, но разве подруги так делают? А он? Вадим к Оле подбивал клинья, а потом мне в любви клялся?! Прощения просил?! А ей он тоже письма пишет?!

– Мы с ним в клубе, – хихикнула она, – сексом занимались. У него классный член: длинный, ровный, толстый. Еле в горло пропустила. Ты как сосала ему вообще?

У меня затряслись руки. Я посмотрела на огромное блюдо с морепродуктами. Шлепнуть бы крабьей клешней по нахальной морде! Это месть, что ли? Но я не понимала, за что?

– Ты зачем мне это говоришь? – холодно поинтересовалась я.

– Чтобы ты знала, что все мужики козлы. А все бабы – шлюхи, – она нагло меня обсмотрела. – Только некоторым платят больше.

– Ну тогда приятного аппетита, – я поднялась. – Когда счет принесут, можешь и официанту отсосать. Правда, сомневаюсь, что твой рот стоит тридцати тысяч.

Оля только глаза распахнула, а я уже шла к выходу. Я не джентльмен, чтобы в любом случае платить по счету. Я леди, которая на оскорбления отвечает «любезной» пощечиной. Переваривай, подруга.

Когда села в машину дала волю злости. Какой мерзавец! Мне душу изливал, целовал, в любви признавался, а сам только член из женщины достал! Да когда же Вадим успел стать таким мерзким лжецом?!

Я достала телефон и, не сдержавшись, написала:

Полонский, ты ублюдок!

Вадим

Полонский, ты ублюдок!

Мне даже сообщение не нужно было открывать, чтобы прочесть столь «лестную» характеристику. Хм, я, конечно, знал, что мое письмо не сподвигнет Катю к милости в отношении меня, но надеялся на эмоциональный отклик. Вот он. Правда, не ожидал, что настолько негативным будет.

Может, я еще что-то сделал? Почему я могу быть ублюдком? Так сразу в голову ничего не приходит. Наворотил я, конечно, не мало, на всю жизнь хватит, но за все меня уже ругали.

– Что скажите, Вадим Александрович?

Я серьезно посмотрел на вежливо нейтральные лица главных акционеров «Вершины»: может у них спросить, почему я ублюдок?

Сегодня мы обсуждали годовую отчетность: компания выросла, заработала и привлекла много инвестиционных денег. Совету директоров, как раз-таки меня ругать не за что.

– «Вершина» окупит вложения в ближайшие два-три года. Инвестиции в новейшие технологии выведут нас на новый уровень, – я попросил жестом секретаря передать мне кликер и отмотал к темпам строительства. – Мы сократим сроки минимум на три месяца, без потери качества. Плюс забота об экологии. Спрос на «Зеленое строительство» растет с каждым годом: нам и государство поаплодирует и места под проект самые вкусные выделит. А депутаты квартиры покупать будут.

Акционеры оживились, а финансовый менеджмент очень складно запел про прибыли. Все и всегда чуточку сложнее, но об этом хотят знать только в крайнем случае: если дебет с кредитом критически не сходятся.

Полонский, ты ублюдок!

Хм, я точно не могу быть ублюдком по праву рождения – мои родители женаты. Может, Катя авансом мне присвоила это звание? Несправедливо как-то. Я же не у Кэрола в сказке: сначала плачем, потом пальчик режим.

Дождавшись конца собрания, тут же набрал ее, но Катерина Мальвиновна ожидаемо не ответила. Ладно.

Пояснительную бригаду можно?

Написал, к себе в кабинет поднявшись. Ни ответа, ни привета. Игнорировать Катя умела, даже если горит от злости. А она горит. По мелочи бы не написала.

– Никусь, – я решил зайти через дочку, – ты дома?

– Дома. Уроки делаю.

– Умничка, – похвалил и осторожно поинтересовался: – А мама дома? Не могу дозвониться.

– Не-а. Мама занята с утра. Хочешь, позвоню, спрошу, где она?

– Не нужно, – улыбнулся я. Не хотелось бы, чтобы к ублюдку добивалось мерзкий эксплуататор родного ребенка! Сам найду.

– Ксения, меня сегодня не будет в офисе, – вышел через пять минут. – Все встречи на завтра. Звонки по степени важности на мобильный.

– Хорошо, Вадим Александрович. До завтра.

На Ильинке Кати не было. Я отправился на Никитский бульвар. Здесь был упор на кофейню, нежели пекарню. Классное место: модно, быстро, минималистично. Столиков свободных не было, а публика в основном фрилансеры и цифровики.

– Добрый день, – я подошел к стойке с десертами на вынос, красиво упакованными в лимонно-перламутровые коробочки.

– Здравствуйте, – молоденькая девушка смущенно плечиком повела, когда я выдал самую обаятельную из своих фирменных улыбок. – Что желаете?

– Анастасия, – быстрый взгляд на бейдж бросил, – подскажите, Екатерина Алексеевна на месте?

– О… А я… Секунду. Я позову менеджера.

Уже все по-серьезному. Еще годик и Полонская Екатерина Алексеевна станет исключительно синонимом владелица и хозяйка, которую персонал в глаза не видел, разве что по телевизору, как Аркашу Новикова. Не удивлюсь, что придет время, и она ресторатором станет.

– Здравствуйте, чем могу помочь, – приветливо произнесла приятная брюнетка.

– Здравствуйте. Меня зовут Вадим Полонский. Я муж, – бывший опустим, – Екатерины Алексеевны. Мне она срочно нужна, но я не могу дозвониться ей.

– Я Кристина, менеджер зала. Сегодня у нас первый мастер-класс. Екатерина Алексеевна на площадке.

Через пять минут я мчал туда. Природное обаяние и общая фамилия – творят чудеса. Мне бы еще сейчас пригодилось бы какое-нибудь маленькое чудо. Малюсенькое.

Я припарковался напротив трехэтажного бело-голубого здания с кричащей вывеской и не читаемым названием и сразу бирюзовый порше увидел. Хотел уже в арт-студию подняться, но на входе с Мальвиной своей столкнулся.

– Ты! – буквально задохнулась от гнева. Меня видеть рада с двумя парами кавычек. – Пошел вон!

– Кать…

– Убирайся!

– Может, объяснишь! – я, черт возьми, тоже не тефлоновый!

– Я тебе удивляюсь: ты когда таким мерзавцем стал?!

Я глубоко вдохнул и досчитал до трех.

– Объяснись, пожалуйста. Я не понимаю.

– Оля.

Мне это ничего не говорило.

– Сычева. Клуб. Твой член у нее во рту.

– Ах эта Оля! – я коротко рассмеялся. С ней вышло не сильно благородно, но она заслужила.

– Проваливай.

– Катя, ты ее выслушала, а мне слова не даешь сказать. Я ублюдок, мерзавец, сволочь и скотина, но не из-за нее точно. Дай мне минуту.

Она бровь вздернула и демонстративно на запястье взглянула. Время пошло.

– Давай в машину сядем. История восемнадцать плюс.

Я открыл дверь нового внедорожника, но касаться Мальвины не стал. Напряженная очень.

– Ты, наверное, уже поняла, чего ваша дружба стоит?

Катя не ответила, бесстрастно голубые ногти рассматривая.

– Я клянусь, что просто шел в туалет, никого не трогал, страдал.

Катя фыркнула. Я пытался немного сбавить градус недоверия.

– Она выскочила на меня как Чужой! Еле отбился. – Шутить пытался, по-дурацки, правда.

– Прекрати паясничать, или я ухожу.

– Оля эта чушь всякую несла: про мужика, которого ты отбила у нее, – сейчас уже понимаю, кого имела в виду. – Что позаботилась о тебе, – нарисовал кавычки в воздухе. – Я испугался, что она наркотики тебе в алкоголь добавила или еще какую-нибудь херню сделала. Она запрыгивала на меня, а я был слишком зол. В общем, я позволил ей опуститься на колени и достать член, – я скривился, вспоминая ее лицо. – Потом сказал дикую грубость и стволом по лбу постучал. Дальше ты знаешь: я тебя нашел.

– Чем ты хвалишься? – сокрушенно покачала головой, словно со мной все понятно.

– Кать, я правду тебе рассказываю. Свой идиотский поступок не оправдываю, но у меня с ней ничего нет, не было и быть не могло. Неужели ты реально думаешь, что я мог на нее залезть, а потом к тебе…

– А не мог? – спросила тихо и очень тяжело в глаза посмотрела. – А тем утром, помнишь? Где ты провел ночь? Где, Вадим?

Мы оба знали, где и с кем. Точнее, я знал, она догадывалась. Но сейчас момент откровенности. Истины.

– Ты правда хочешь услышать? – шепотом произнес.

Катя нереально застывшим взглядом смотрела вперед. И молчала. А я не знал, где упаду? За что мне достанется больше: за ложь или правду?

– Я балансировал над пропастью, – выбрал правду. Ложь Катя ненавидела. – Я пытался удержаться. Правда, пытался. Но я сорвался. Тогда я уехал и сделал отвратительную вещь: я предал любимую женщину. Я ненавидел себя за это. И ненавидел тебя. Так было легче в зеркало смотреть. Я так виноват перед тобой…

– Хватит… – глухо оборвала и дрожащими руками за сумку схватилась.

– Катя… – я хотел помочь колпачок на ингалятор надеть, но она не позволила. – Прости…

– Уезжай, – и она вышла из машины. А у меня не было морального права догонять, умолять забыть и принять меня. Сегодня я старался быть честным в истории моей подлости, но эта честность не зачтется мне в плюс…