Глава 18

Эйдория – Фэрион, милый, ты меня слушаешь? Император отвлекся от мыслей и посмотрел на Аннет, сидящую у него на коленях. Эта леди, дочь графа Лавуэля, давно метила к нему в любовницы, и ее честолюбивые намерения были слишком очевидны. А потому до сей поры он игнорировал все ее намеки. Но, вчера, когда он с визитом был у них в графстве, на него нашло какое-то затмение, и он позволил ей поехать вместе с собой. Граф Лавуэль, понимая, какие выгоды может сулить союз с самим императором, собственноручно благословил дочь в путь. Всю дорогу Аннет не затыкалась, и Фэрион начал жалеть о своем скоропалительном решении. Хотел отвлечься от мыслей об Оливии, а в итоге добавил себе проблем. Но, не отправлять же девушку теперь обратно? Аннет встала с его колен и игриво толкнула мужчину назад, на кровать. Фэрион улегся поудобней, облокотился, подперев голову рукой, и стал наблюдать, как она напоказ медленно раздевается перед ним. Вот девушка расшнуровала платье и ловко стянула его вниз, оставшись лишь в кружевных корсете и панталонах. Вот, виляя бедрами, подошла к кровати, залезла на нее, и на четвереньках, как кошка, выгибая спину, подобралась к нему и стала тереться грудью о его руку. Когда она полезла к нему с поцелуями, Фэр решил – с него хватит! Даже при виде всех этих прелестей он не хотел ее. Эта расфуфыренная особа совершенно его не возбуждала. Более того, в какой-то момент ему стало противно. Может, из-за того, что он желал совсем другую? Ту, что была так близко и, одновременно, так далеко от него. Представив на месте Аннет Оливию, он почти сразу почувствовал реакцию своего организма. – Ох, – увидев вздыбившиеся в паху брюки, девушка довольно улыбнулась и потянулась туда рукой, но император перехватил ее за запястье, и сжал так сильно, что девушка ойкнула. – Уходи, – бросил он ей, отталкивая от себя. – Я передумал. – Но, почему? – удивилась Аннет, а затем ее лицо озарила догадка. – Значит, я была права. Та девка – все-таки она здесь не просто гостья, да? Что, тоже императорского тела захотелось? – Убирайся, я сказал! – рявкнул Фэрион, выходя из себя. – Я прикажу отвезти тебя обратно домой. – Да как ты смеешь! Мой отец этого так не оставит! – Видимо, ты забыла, кто я, – угрожающе произнес Фэрион. – Может, мне стоит казнить всю твою семью, чтобы ты вспомнила, как подобает себя вести с императором? Девушка побледнела и отпрянула назад. – Простите, Ваше Величество, – пробормотал она и, схватив в охапку вещи, выскочила из комнаты, как ошпаренная. Тяжело вздохнув, Фэрион прикрыл глаза. Зачем он вообще притащил сюда эту идиотку? Теперь еще с графом разбираться придется. Открыто он против него, конечно, не пойдет, но после такого позора злобу точно затаит. Отдав распоряжения дворецкому, император уединился у себя в кабинете и вызвал канцлера. Новостей из Регнума до сих пор не было, и это тревожило Фэриона. Независимо от того, что решит король Астериус, нужно готовиться к войне. К последней ее решающей стадии. Альмут появился спустя десять минут, но и он не сообщил Фэриону ничего нового. Новые шпионы, посланные во дворец вражеского короля, передали, что послы до сих пор не уехали, а значит, Астериус пока ничего не решил. Настроение окончательно было испорчено. Отпустив канцлера, Фэрион вышел во двор. Нужно было собраться с мыслями, а на свежем воздухе ему всегда думалось лучше. Ландариум – Мы через это проходили, Фэр. И ты помнишь, чем все закончилось. – Не говори так. Сама утверждала, что мы сейчас совсем другие, а значит, и судьба у нас другая. – Я уже в этом не уверена. Прости, для меня все слишком неоднозначно. Я должна подумать. Поднявшись с кровати, начала быстро одеваться, и Фэр не стал меня останавливать, молча наблюдая за мной с хмурым видом. И тут его взгляд упал на простыню. Выругавшись, он посмотрел на меня с таким видом, что я стала собираться еще быстрее. – Ты что, девственница? – он явно был зол. Он что, думает, что затащу его теперь под венец? – Была, – иронично усмехнулась я. – А что, это проблема? – Ты не представляешь, какая, – с досадой в голосе заявил Фэр. – Почему не сказала? – А что, тогда бы ты передумал? Фэрион замялся. – Нет, – растерянно выдал он спустя несколько секунд. – Вот только… Ты же слышала легенды про драконов? Про то, почему они так любили девственниц? – Слышала что-то, но не пойму, причем тут это? Очертания мужчины поплыли, и сквозь них проступил совершенно другой облик, иллюзорный, но от этого не менее пугающий. Я вскрикнула и отпрянула назад. На меня смотрел дракон. Черная чешуя блестела, словно антрацит, а глаза цвета расплавленного золота смотрели на меня с грустью. Еще миг, и дракон исчез, а передо мной снова был Фэрион.– Хочешь сказать, до сих пор не догадалась, кто я? – Дракон? – я не могла поверить своим глазам. – Не может быть. Их же всех истребили! – Всех, – с затаенной болью произнес Фэр. – Кроме меня. Долгая история, но мне повезло выжить и дожить до своих лет. – К чему ты ведешь? – с опаской спросила я. – Знаешь, почему так мало было драконов женского пола? – И почему? – Обычно дракон, будучи в человеческой ипостаси, находит себе пару среди людей. У них рождаются дети, способные тоже превращаться в драконов – так мы продолжаем род. Суженая дракона проживает с ним всю свою короткую жизнь, а он после ее смерти продолжает заботиться о потомстве. Ведь драконы живут очень долго, и это единственный способ не сойти с ума от потери и одиночества. – Мне все меньше нравится этот разговор, – проговорила я, отступая к двери. – Говори, как есть, не тяни. – Все меняется, если избранницей дракона становится девственница. Наша магия странно устроена, непонятно почему, но после первой же близости такая девушка сама становится драконом. Мои колени подкосились, и я вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть. Новости оказались слишком неожиданными и ошеломляющими. – Ты хочешь сказать, я теперь как ты? – Да. Прости, что так вышло. Через две недели ты изменишься окончательно. Обычно мы предупреждаем избранниц, и даем им время подготовиться к этому. – То есть выбора у них нет, ты это хочешь сказать? – Я не… Телепортируй меня в общежитие, – гневно перебила я его. – Сейчас же! Иначе я пойду сама. – Хорошо, – сухо бросил Фэр. – Но мы вернемся к этому разговору.