Глава 17

В конце дня выбираю несколько минут, чтобы ознакомиться с личными делами сотрудников. После ухода Женьки руки так и тянулись к лежащим на краю стола папкам, но всякий раз останавливал себя, есть более важные дела. Естественно, первым делом листаю карточку Исаевой. Она не замужем. Понимаю, что это ничего не значит, сейчас повсеместно приняты гражданские браки. Странно, что Серов, кажется, так звали её нового мужика, за десять лет так и не удосужился довести любимую женщину до ЗАГСа. А ещё у них есть сын. Десять лет. Исаев Никита Владимирович. Серьезно? Владимирович?! Ни Александрович, ни Серов! Что за хуй…?! Откладываю в сторону линую карточку заместителя главного бухгалтера и перебираю остальные. Просматриваю информацию, но она ни черта не задерживается в моей башке, все мысли только о том, почему ребенок Женьки носит её фамилию и её отчество? Исаева до сих пор не замужем и ребенок зарегистрирован только на неё. Она мать-одиночка? Этого не может быть! Какой нормальный мужик допустит такое? Получается Серов бросил Женьку с ребенком? Нет! Таких женщин не бросают! С ним что-то случилось? Бл…! У меня сейчас мозги вскипят от дурацких догадок, которые одна за одной рождаются в моей башке. Отшвыриваю в сторону коробку с личными делами. Вряд ли успокоюсь, пока не выясню правду. Мне работать бок-о-бок с Исаевой, а я, как выяснилось, по-прежнему очень ярко реагирую на неё, так что стоит прикинуть свои шансы. Ворочаюсь с боку на бок, пытаясь заснуть, но сна ни в одном глазу. Открываю галерею и проваливаюсь в самый низ. Там хранится несколько архивных фотографий, в том числе и та, на которую пялюсь сейчас. Наша последняя фотка с Женькой. Накануне того дня, когда она ушла, переместившись в постель к другому. Взрослому и серьезному, который бросил её одну с ребенком. Не знаю, что на меня находит, но я берусь считать сколько же времени прошло после нашего расставания. Складываются странные цифры… Получается Исаева, уйдя от меня, сразу прыгнула в постель другого мужика и сразу залетела?! Вариант, что Женька трахалась параллельно со мной и с другим не проходит. У нас с ней в ту пору было столько секса, что вряд ли она потянула кого-либо ещё. Да и времени у неё не было, мы практически постоянно терлись друг с другом. Да и она не тот человек, чтобы действовать исподтишка. Женька любила меня, я знаю. И если бы не разница в возрасте, она была бы сейчас со мной. Уверен. Слишком болезненно она воспринимала долбанные семь лет, а тут ещё и разрыв с родителями, в котором она винила себя. Ловлю себя на том, что в висках свербит от одного совершенно нелепого предположения. Но эта мысль настолько невероятна и так пугает, что даже наедине с самим собой я боюсь озвучить её. Безжалостно гоню прочь. Мне следует переспать с полученной информацией. Завтра буду действовать. – Вера Павловна, предупредите Евгению Владимировну, что я жду её в двенадцать. – Хорошо, Денис Сергеевич. – И кофе мне принесите, пожалуйста, – прошу, растирая пальцами ноющие виски. Практически не спал до самого рассвета, то и дело подсчитывая в уме сроки. Догадка, случайно мелькнувшая в мозгу, была просто чудовищной. Тем не менее, все известные мне факты буквально кричали о том, что думаю я в верном направлении. Если я окажусь прав, отсюда вытекает куча вопросов… Самый главный – ПОЧЕМУ?! Почему, бл…, безмерно любимая и обожаемая девушка десять лет назад скрыла от меня… Что такого я натворил, что она вот так со мной?! За десять лет работы я научился полностью абстрагироваться от личных проблем в рабочее время. Я умею отлично концентрироваться на деле, когда оно того требует. Сегодняшний день – исключение из правил. Как я ни старался, но в течение дня то и дело мысли возвращались к вопросу, который бередил меня с ночи. К двенадцати кое-как закруглился с делами, чтобы не отвлекаться от предстоящего увлекательного общения с заместителем главного бухгалтера. – Денис Сергеевич, – динамик оживает голосом Веры Павловны, моего секретаря. – Евгения Владимировна ждет в приемной. – Пусть войдет. Я жду! Сразу вижу, что Женька напряжена, держится скованно. – Здравствуйте, Денис Сергеевич, – тихо здоровается, глядя куда-то в стену. – Привет! – здороваюсь неформально, потому что не планирую соблюдать с ней рамки служебного этикета. – Садись, – машу рукой в сторону стола. Женька идет, словно приговоренная на место казни, явно боится. – Давай свои бумажки, – дружески улыбаюсь, стараясь расслабить и её. Не выходит, судя по прямой, как палка, спине. Молчит в ответ, плотно поджав пухлые губы. – Женьк, что-то не так? – интересуюсь, подмахивая лист. – Всё хорошо, Денис Сергеевич, – сдержанно отвечает, подкладывая следующую страницу. – Здесь никого нет, кроме нас, ты можешь обращаться ко мне по имени, Жень… – миролюбиво предлагаю. – Не стоит, Денис Сергеевич. Мы на работе, – строгий взгляд в упор на меня. Учительские гены по-прежнему сидят в ней, вот только я давно не её ученик. – Лицо попроще сделай, училка, – шучу, широко лыбясь и с неё тут же слетает налёт строгости. Улыбается в ответ, а мой нижний этаж подает первый сигнал. Да, что ж такое?! Десять лет прошло, а я так и не научился держать в штанах хозяйство, когда она так смотрит?! Женька сует мне очередной лист, не глядя тянусь и случайно скрещиваю наши пальцы. Она резко отдергивает руку, словно обожглась. Непроизвольно морщусь: – Женьк, ты чего такая дерганая? Молчит, сопит и хмурится. – На сегодня всё, Денис Сергеевич, – произносит, прижимая к груди пачку документов. – Спасибо, – взгляд направлен четко за моё плечо. – Женьк! – зову, когда она практически открывает дверь кабинета. Оборачивается, ловлю глазами глаза и бью. – А кто отец Никиты? Я? Только так! Когда она совершенно не готова и не ждет. Крохи сомнения растаяли, как дым. Растерянность и страх на красивом лице дали ответ. Резко подрываюсь и встаю напротив дрожащей женщины. Исаева судорожно цепляется за дверную ручку и дергает, но открыть не может, держу крепко. Обнимаю за плечи когда-то дорогую мне женщину и веду обратно. Подсознательно чувствую её панику. Смертельно напугана, дрожит, как осиновый лист. Останавливаю нас обоих, разворачивая её лицом к себе, за подбородок приподнимаю поникшую голову, заставляя смотреть прямо на меня. – За что? – молчит, кусая губы. Безумно больно повторять это вслух, но я говорю снова, – Жень, за что ты так со мной? – С чего ты взял? – она шумно сглатывает, читаю отчаянный вызов во взгляде, направленном прямо на меня. – Это не твой сын! – Не ври! – устало отмахиваюсь от очевидной лжи. Чувствую себя абсолютно разбитым. Надо же, у меня есть сын! Не понимаю пока, как реагировать. Рад ли? Однозначно да, но что делать дальше – не понимаю. – Я говорю правду! – Женька слегка пришла в себя и уверенно высвобождается из моих рук. – Сделаем ДНК? – угрожающим тоном предлагаю и снова наблюдаю промелькнувший в её глазах страх. – Не вижу смысла. Тебе недостаточно моих слов? – паника сквозит в каждом звуке, непроизвольно замечаю, как дрожат гордо развернутые плечи. – Нет! – отвечаю просто. Спокойно слежу за тем, как стремительно она несется к двери и бросаю в спину: – Вечером не уходите с работы без моего разрешения, Евгения Владимировна! – громко говорю. Уверен, что Вера Павловна прекрасно слышала моё строгое распоряжение и проследит за его выполнением.