Глава 27

Месяц спустя – О, пап! Привет! Проходи… Смотрю на заспанную мордочку своего сына, ворошу спутанные после сна волосы. Следом за Никитой иду в его комнату, дверь в Женькину комнату прикрыта. – Мама спит? – на автомате понижаю голос. – Не… В ванной, – отвечает сын. – Завтракать с нами будешь? – А что у вас на завтрак? – Каша, – тяжко вздыхая, сообщает ребенок. – Ммммм… Сомнительное удовольствие… Как думаешь, что скажет мама, если я предложу нам позавтракать в кафе? Вижу, как заинтересованно раскрываются сонные глаза пацана и он начинает двигаться гораздо активнее. – Я вчера получил две пятерки по математике, – тоном настоящего заговорщика шепчет он. – Тем более ты заслужил вкусный завтрак! – авторитетно заявляю сыну. – Думаю, я смогу уговорить маму, заменить кашу на что-то другое. – Картофель фри? – с надеждой интересуется сын. – Не думаю, – хмурюсь, делая вид, что размышляю. Выдвигаю свой вариант, – блинчики со сгущенкой устроят? Маленький манипулятор согласно кивает. Иду уговаривать мамочку. Догадываюсь, что Женьке не понравится предложенный вариант, но я пообещал сыну, поэтому не отступлюсь. Месяц плотного общения и Никита научился ловко управлять мною в своих детских интересах. Женька злится, а мне в кайф исполнять маленькие капризы сына, баловать его. Надо честно признаться, Исаева великолепно воспитала нашего сына! Никита – отличный парень, послушный, не балованный, учится на четыре -пять, занимается спортом, очень любит и бережет мать… Я думаю так вовсе не потому, что он -мой сын, это действительно так, я вижу. В этом провинциальном городишке я реально вытянул счастливый билет. Женька позволяет мне видеться с Никитой без всяких ограничений, не выставляя никаких требований и условий. Я безумно благодарен ей за это. Вот уже вторые выходные Никита ночует у меня. Три раза в неделю по вечерам я забираю сына с тренировки и ужинаю со своей семьей. Именно со своей, потому что Никита и Женька – это моя семья. С пацаном я сблизился насколько это возможно было сделать за месяц общения, но его мать держит дистанцию. Пока меня это не парит, понимаю, что за такое короткое время вряд ли возможно завоевать доверие женщины. На работе общаемся словно никогда раньше не были знакомы, а вне офиса… Такое чувство, что стоит мне шагнуть вперед, она тут же отходит на шаг назад. Я не форсирую события, но в ближайшее время начну. Быть рядом с ней и не быть с ней – слишком нелегкая задача! Исаева усердно игнорирует мой явный интерес. Нервно шарахается, стоит ненавязчиво коснуться, дергается, когда нарочито обнимаю в присутствии сына, а уж когда целую в щеку, то тут же летит в противоположный угол комнаты. Благо, Никита не обращает внимания на её выкрутасы и вообще частенько играет на моей стороне, что порой сильно злит Женьку. Из комнаты сына вижу Исаеву, вышедшую в клубах пара из ванной. Сжимаю челюсти, чтобы не выругаться при ребенке. Она в одном полотенце! Незаметно поправляю место, которое включает реакцию моего организма. Уверен, Женька ничего не делает специально, но она то и дело испытывает на прочность границы моего терпения. Понимаю, что у себя дома можно ходить в том виде, что привыкла, но с некоторого временя я здесь довольно частый гость и видеть Женьку в полотенце – та ещё пытка для меня. Мельком смотрю на Никиту, который увлеченно пакует игрушки в свой рюкзак, и выхожу в коридор, прикрывая дверь. Скольжу за Женькой, которая полотенцем сушит волосы и не видит ничего вокруг. Обхватываю со спины. Вскрикивает, но я ладонью закрываю ей рот. – Дэн! – дергает плечами, надеясь выбраться из моего кольца. – Доброе утро, Женьк! – зарываюсь лицом во влажные пряди и вдыхаю аромат знакомого шампуня. Торопливо целую открытую шею, пока она не очухалась и не оттолкнула. – Немедленно отпусти! – требует, крепко стягивая полотенце на груди. Не сомневаюсь, если б руки были свободны, то она зарядила мне в морду обеими. Пользуясь ситуацией, сжимаю крепче, скольжу рукой от талии вниз и ныряю под полотенце. Бл…! Вот невезуха! Она в трусах! А на что я надеялся? Женька живет в квартире с пацаном, который не должен видеть по утрам мало одетую маму! – Да, пусти же меня, Денис! – злобно шипит моя мегера. Изворачивается и выскальзывает из рук. – Ты с ума сошел? – свирепо сверкает глазами с другого конца комнаты. – А если Никита увидит? Вижу, что на самом деле сердится. Маленькими шажками двигаюсь к ней, задрав обе руки вверх. – Я просто хотел поздороваться, – миролюбиво сообщаю. – Тебе не кажется, что в последнее время ты слишком много позволяешь себе? – раздраженно интересуется она. – Ты вообще-то в гостях находишься! – Нет! Наоборот! Я считаю, что слишком мало себе позволяю, – примирительным тоном отвечаю. С удовольствием наблюдаю, как брови Женьки от удивления ползут вверх. Она раскрывает пухлые губки и замирает без слов. Видимо, я окончательно добил её своим нахальством. Подхожу ближе к настороженно застывшей хрупкой фигурке. Очень медленно тяну руки вперед. – Не знаю, сколько ещё времени смогу держаться на расстоянии от тебя, Жень, – честно признаюсь, видя, как поволока затягивает глаза любимой. – Никогда не мог… – Мааам, пааап! Я собрал игрушки! – в комнату без стука влетает вихрь, Женька мигом отскакивает. – Отлично, сын! – закрываю спиной Женьку, чтобы её не увидел ребенок. – Сейчас наша красавица-мама оденется и мы все вместе поедем завтракать! – вместе с сыном выхожу из комнаты. – Куда это мы едем завтракать? – несется мне в спину. – Я буду блинчики со сгущенкой! – кричит Никита. – Дэн! – доносится до меня возмущенный голос. – Я уже сварила овсяную кашу! – Фу, мам! – громко кричит наш пацан. – Фу, мам! – слово в слово повторяю за своим парнем. – Женьк, мы ждем тебя в машине! – подхватываю сына и забрасываю на плечо, он визжит от удовольствия. – Мой рюкзак, пап! – И рюкзак возьмем тоже! – Можно я сегодня останусь ночевать у папы? – жалобно клянчит Никита, когда мы выезжаем из ворот турбазы, где провели всю субботу. – Нет! – твердо отказывает Женька и косится на меня. – Тебе ещё уроки делать. – Ну, маам, – канючит тот в ответ. – Папа завтра утром меня отвезет и я быстро сделаю. Там только русский и математика. Можно, мам? – Нет! – стоит на своем Исаева. – Папа разрешит тебе спать завтра до двенадцати… – Не разрешу, честно-честно! – со легким смешком включаюсь в разговор. – А еда у тебя дома есть? – с явным скептицизмом обращается она ко мне. – Есть! – без зазрения совести вру ей. Я точно знаю, что холодильник у меня пустой, потому что ем я либо у них, либо в ближайшей к моему дому кафешке. – Можно, мам? – заунывно тянет Никита. – Ладно, – сдается Исаева. – Чтобы завтра в двенадцать был дома! – Ура! – сын подскакивает на сиденье и бросается обнимать мать. – Ты почему не пристегнут? – повышаю голос. – Ой, прости, пап! – виноватый голос позади меня, а следом щелчок ремня. – Забыл… – Никита, как только ты садишься в машину, должен пристегнуться. Это первое правило безопасности, которое должен соблюдать не только водитель, но и все пассажиры, – наставительно учу своего ребенка. – Да-да, пап, я помню! – торопливо отвечает сын, ерзая на месте. – Я не специально… – Ты можешь высадить меня на остановке, я доберусь на автобусе, чтобы вам крюк не делать, – предлагает Исаева. – Непременно! – обещаю ей, проезжая мимо автобусной остановки. Женька демонстративно складывает руки на груди и обиженно отворачивается к окну. Показательно громко дышит. Смешная! Обхватываю её за плечи и тяну на себя, целую в висок. Вырывается и снова смотрит в окно. – Никит, посидишь в машине? Я помогу маме с вещами и вернусь, – спрашиваю сына, глуша двигатель возле их подъезда. – Ага! – Не нужно, Денис, – отказывается Женька. – У меня легкая сумка, сама справлюсь. – Ничуть не сомневаюсь! – отвечаю, доставая две довольно внушительные сумки из багажника. Вслед за Женькой захожу в подъезд. Она медленно идет по ступенькам. – Устала? – спрашиваю. – Да! Такой день насыщенный был… Никита уснет, как убитый. Пожалуйста, заставь его душ принять, а то от нас хлоркой несет за километр… И зачем они столько химикатов льют в бассейн? – Чтобы вода оставалась прозрачной, как можно дольше, – отвечаю, входя в квартиру следом за ней. – Ставь на пол, я потом уберу, – командует она уставшим голосом. – К двенадцати привези Никиту, – напоминает Исаева. – Обещаю, – торжественно кладу ладонь в область сердца и улыбаюсь ей. – До завтра! – получаю в ответ вымученную улыбку. Что-то щелкает в голове и я рывком тяну её на себя, накрывая губы. С самого утра мечтал это провернуть, но вокруг всё время были люди, а уверенности в том, что Женька не оттолкнет, не было. Обласкав по очереди верхнюю и нижнюю губы, настойчиво толкаюсь языком. Упрямая женщина сдается не сразу, но всё-таки уступает. Сладкая! Какая же она сладкая! Мягкие, послушные губы, податливый язычок, скользящий по моим зубам, робкие ответные поцелуи. Тонкие пальчики правильно ложатся мне на затылок. Прижимаюсь губами к открытому лбу, целую… Бл…, если бы не Никита, который остался один в машине, то я прямо сейчас трахнул бы его мать! Еще секунда и мои яйца просто взорвутся от напряжения. Нехотя отстраняюсь. – Там… Никита… один… – хриплым голосом напоминаю ей. Она кивает, откровенно пялясь на мои губы. Поднимаю руки вверх и осторожно расцепляю сомкнутые на моей шее пальцы. Женька краснеет, понимая, что только что сама висла на мне. Коварно ухмыляюсь, наклоняясь вплотную к пылающему ушку: – Я тебя трахну в самое ближайшее время, – обещаю, прикусывая тонкую кожу. Вижу, как она вздрагивает и продолжаю: – И никуда ты от меня не денешься, милая! – агрессивно целую в губы. – До завтра! – на короткое мгновение сжимаю руками мягкие полупопия и отпускаю Женьку. Ухожу, вслушиваясь в чужое сбивчивое дыхание за спиной.