31

— Вам письмо, — сообщила Фло с порога, даже не утрудившись зайти в столовую.

Я удивленно вскинула бровь, застыв с ложкой, поднесенной ко рту. Миссис Дурслей тоже моментально вся подобралась, с любопытством поглядывая на приближающуюся служанку.

— От кого? — я протянула руку за белым конвертом и с досадой отметила, что пальцы ощутимо дрожат. Снова вспомнился незнакомец- блондин из церкви. Не от него же, надеюсь? По-моему, мое желание больше не иметь с ним ничего общего было очевидно. Но кто знает, насколько их отношения с Анной были трепетными до этого.

Фло, не ответив, просто передала мне конверт, поклонилась быстро и упорхнула, будто и не было. Я пробежалась по подписи на бумаге и облегченно вздохнула. Это мистер Пеневайз. Слава богу. Не хватало мне еще преследований влюбленного юнца. Откинулась на спинку стула и распечатала конверт.

— Это от папы, — пояснила миссис Дурслей, все это время пожирающей меня заинтригованным взглядом.

— И как дела у мистера Пеневайза? — тут же отозвалась компаньонка.

Я пробежалась глазами по мелким спешащим строчкам.

— Он в добром здравии. Надеется, что и я тоже, — замялась на секунду, читая, — Мой двоюродный дед, баронет Мэтью Коулс, к сожалению, скончался в среду.

Тут я скорбно поджала губы, отложив на мгновение листок, как и подобает новости. Конечно, никакой печали я на самом деле не испытывала, но было бы странно, если бы я прочла подобное известие без запинки.

— Сочувствую тебе, дорогая, — так же равнодушно заметила миссис Дурслей.

Мы обе помолчали приличествующее, как нам казалось, время, бесцельно пялясь в цветастые обои, и я продолжила читать.

— А в пятницу приезжал его поверенный и огласил завещание.

Глаза миссис Дурслей хищно блеснули.

— Иии? — Урсула даже вперед ко мне подалась, сверля исписанный листок горящим взором.

— И… — и тут я запнулась по-настоящему. Перечитала еще раз и еще. Потом устремила невидящий взгляд в окно, осознавая прочитанное. Я плохо разбиралась в том, сколько денег в этом времени считалось настоящим богатством, но, судя по тону "отца"…

— Ну же, милая, не томи, — Миссис Дурслей даже платочком у лица замахала, показывая, как тяжко ей дается моя заминка.

— И, так как мы оказались ближайшими живыми родственниками, то отец стал следующим баронетом Кортон, а я получила приданое в сорок тысяч фунтов и пожизненную ренту в десять тысяч в год, — наконец выдавила из себя бесцветным голосом.

— Ох, господь всемогущий, — захрипела миссис Дурслей, — И почему у меня никто так удачно не мрёт!

Компаньонка тут же закашлялась, краснея.

— Ох, прости, прости! Я очень сочувствую твоей утрате. Но, возьми меня драгун, сорок тысяч!! И рента…Ох…прости, прости!

— Да, ничего, — мямлю я, внимательно наблюдая за взбудораженной миссис Дурслей. Постепенно улыбка озаряет мое лицо. Черт возьми, похоже, это и в правду много! Вон Урсула как чайник кипит. Я богата? Я богата!!! А это значит…

Опускаю взгляд на письмо и, под восторженное бормотание компаньонки, быстро дочитываю прыгающие перед глазами строчки.

Да! Я права! "Отец" ясно дает понять, что все наши проблемы теперь решены, а я превратилась в одну из самых завидных невест Англии. И, если я брака с Дарси не желаю, он дает мне благословение расторгнуть помолвку. Просит только подумать и не принимать поспешных решений, так как виконт пользуется его безграничным уважением. Но что может быть важнее счастья любимой единственной дочери…

Да! Ну, что, виконт? Теперь, кажется, я могу сама оплатить себе платье, как и весь сезон. И вам больше незачем одаривать меня своим покровительственным взглядом, строя из себя благодетеля, подобравшего деревенскую бесприданницу. Ооо, я даже не понимала раньше, как давило на меня это подчиненное положение. Улыбка переросла в тихий смех, и мне плевать, что наверно это выглядит странно.

Ловлю на себе сощуренный взгляд миссис Дурслей.

— Бедный виконт. Ему будет сложно с этим смириться, — фыркает она, показывая, что совершенно точно разгадала мою реакцию, — Вы же оплатите мое проживание, мисс Пеневайз, если вдруг мистер Дарси не захочет больше пользоваться моими услугами? Знайте, я всегда на вашей стороне.

— О, конечно, дорогая миссис Дурслей! — прощебетала я и, не выдержав, подскочила со стула и заключила ее в крепкие объятия.