60

Утро как-то сразу не задалось. Во-первых, Лиза вошла в спальню будить меня с пустыми руками. Не то чтобы я требовала теперь букеты каждый день, но… Но, да, приятней было бы получить. К хорошему действительно быстро привыкаешь. Во- вторых, когда горничная раздвинула шторы, то солнце привычно не ослепило меня. На улице была беспросветная хмарь. Того и гляди ливень сорвется. А ведь сегодня ехать загород на охоту. А вдруг они все отменят? Даже сама не осознавала, как ждала этой поездки, пока она не оказалась под угрозой. Впрочем, как они могут отменить? Телефонов у них нет. Записки разослать не успеют…Так что в любом случае пора вставать и собираться. Что я и сделала, поглядывая на два огромных букета на каминной полке и на сиротливую пустоту рядом с ними, предназначенную для третьего.

Фамильное поместье графа Адама Рочервуда, импозантного сухопарого мужчины пятидесяти семи лет, обладающего красивым, но совершенно каменный лицом, а еще удивительно низким басом, находилось всего в трех часах езды от Лондона. Пока нам везло, и дождик хоть то и дело накрапывал, но на ливень упорно не срывался, а кое-где в просветах даже мелькало робкое солнце. В воздухе разливался пряный аромат гниющей опадающей листвы и той неповторимой душной влажности, какая бывает перед осенним дождем. Сердце мое стучало вровень с мерным цокотом копыт лошадей, наполняя душу волнующим предчувствием чего-то особенного. Внутри все жгло от нетерпения скорее приехать, и в то же время ладони потели от того, как не хочется приезжать. Я понимала, что наступает решающий момент и дальше не давать ответа виконту я просто не могу. Да и, положа руку на сердце, не хочу. Не хочу пытаться искусственно держать его на расстоянии, сама точно не понимая, чего этим добиваюсь. Я хотела настоящего брака- он, не раздумывая, предлагает его. Хотела заверений в серьезности его отношения ко мне- я их получила. Хотела ухаживаний…Ну, тут конечно под вопросом, но с другой стороны требовать от очевидно неромантичного человека каких-то слезливых порывов и высокопарных фраз как минимум глупо. Да и так ли хочу я их слушать? Если бы мне нужны были стихи под луной, я бы наверно остановила свой выбор на Майлзе. Дарси же под покровом темноты мог предложить мне совсем другие, может быть не столь романтичные, зато гораздо более волнительные развлечения. От одной этой мысли сердце забилось еще чаще, и я почувствовала, как неминуемо краснею.

Единственное, что меня пугало, так это фатальность своего выбора. Здесь нет разводов, нельзя просто пожить для себя пару лет, а потом решить, что вы не подходите друг другу и спокойно разойтись. Мысль о возвращении домой, в свое время уже казалась чем-то нереальным. Прошлое виделось сном, и я смирилась с тем, что похоже останусь здесь навсегда. И не хотелось это "навсегда" навсегда испортить.

Мне было страшно. Страшно от того, что пройдет пять- десять лет, и я пойму, что живу не с тем человеком, только выхода нет. Как бы было проще встретиться в двадцать первом веке. Мы бы наверно уже спокойно съехались и планировали отпуск, не забивая себе голову далеким будущим. Год бы просто притирались. Если бы все и дальше было хорошо, заговорили бы о помолвке и планах купить дом где-нибудь в пригороде. Может быть собаку завели. И все это зная, что все же нет ничего необратимого, мы можем уйти, можем построим жизнь заново, пусть и не хотим. И не будем, но можем! А тут…

Я прижалась к окну, увидев за поворотом величественный особняк на пригорке. Вокруг искусственные пруды с утками. Вязы обступают подъездную аллею.

Мы приехали. Уши заложило от волнения. Было ощущение, что сейчас я начну сдавать самый главный экзамен в своей жизни.

***

У парадной лестницы нас встретил дворецкий. Представился Филипсом и галантно помог выйти.

— Мисс Пеневайз, миссис Дурслей. Вы наверно утомились с дороги. Я покажу вам ваши комнаты, где вы сможете привести себя в порядок и немного передохнуть перед пикником. Он будет через два часа в парке.

— А если дождь? — интересуется Урсула, с любопытством озираясь.

— Тогда на террасе, — тут же отвечает дворецкий, — Или натянем тенты. Как граф решит.

— Ясно. И много гостей?

— Сейчас прибыло тридцать шесть. Ждем еще двенадцать. Вы готовы пройти за мной?

— Да, конечно, — киваю я, и мы с Урсулой следуем за дворецким.

Особняк просто огромен. Это целый дворец: роскошный и немного мрачный. Идя по второму этажу, мы делаем столько поворотов, что меня начинает мутить. И одновременно закрадывается страх, что самостоятельно я отсюда никогда не выберусь. Где-то на середине пути Филипс останавливается и предлагает миссис Дурслей ознакомиться с ее комнатой. Это оказывается небольшая, но очень уютная спаленка с видом на подъездную аллею. Мы оставляем Урсулу там и бредем по коридору дальше. Бесконечно. Пока не сворачиваем в пристройку, проходим небольшой зимний сад и оказываемся в тупике с единственной дверью.

— Ваша спальня, мисс Пеневайз, — торжественно произносит дворецкий и пропускает меня внутрь.

Я робко оглядываюсь. Вот это роскошь. Комната имеет полукруглую форму, очень светлая благодаря высоченному потолку и четырем стрельчатым окнам в пол. Помпезная кровать с балдахином и горой подушек. Картины последователей Рубенса, судя по пухлым амурам и не менее пухлым дамам. Витиеватая мебель из красного дерева, обитая пурпурным бархатом.

— Здесь восхитительно, — проговорила я, улыбаясь.

— И очень тихо. Это самая дальняя комната, вас никто не побеспокоит, мисс Пеневайз, — подхватил дворецкий, — Мистер Дарси сказал, что у вас проблемы со сном, и вам требуется особое уединение.

Я моментально краснею и отворачиваюсь от Филипса, смотря в окно. Проблемы со сном. Особое уединение…Дарси в своем репертуаре. По крайней мере я теперь знаю, что он уже здесь.