Глава 11

Когда трое сыновей Айвена, чем-то отдаленно напоминавшие его, бесцеремонно и не таясь вышли из леса на берег, нагло пялясь на нас, Айвен пытался их прогнать и даже вроде применил свою альфа-силу, чтобы заставить их уйти, и когда я ощутила ее первые отголоски, приготовилась к боли, но на этот раз всё пошло совсем не так, как раньше. Если несколько дней назад действие его силы пригибало меня к земле, заставляло чувствовать себя в западне и в тисках, из которых я не могла вырваться, то в этот раз ощущения были совсем иные. По мне будто прошелся всего лишь легкий ветерок, бриз. Сначала мне показалось, что он просто передумал использовать силу из-за меня, но затем, когда я подняла голову и увидела то, что происходило на берегу, догадалась, что на других альфа-сила действовала иначе. Так же устрашающе и грозно заставляла противником пригибать колени к земле, а голову склоняться ниже к подбородку, демонстрируя свою уязвимость в знак признания главенства. – Прости, отец, – хором почти сразу же произнесли самцы, и никто из них больше не посмел поднять на меня голову. Вот что значит страх и выдержка. От Айвена повеяло удовлетворением и спокойствием, и я будто наяву услышала волчий довольный рык. Встрепенулась, услышав его волка, в этом больше не было сомнений, но ничего не сказала, желая поскорее выбрать из озера и одеться, чтобы не светить больше своей наготой. После близости пришло какое-то странное опустошение, которое раньше мне было неведомо, а поделиться этим мне было не с кем. Я прикусила губу и взмолилась, чтобы все они покинули мой потайной закуток, который больше не был мне убежищем, а стал достоянием пришлых. – Я уведу их, масойя, прости за то, что они смутили меня. Еще я… Айвен обеспокоенно нахмурился, открыл рот, словно хотел добавить что-то важно, но кинул резкий взгляд на сыновей и передумал. Видимо, разговор не для их ушей. Судя по тому, как эти самые уши дернулись, слухом они пользовались умело и закрывать уши в случае чего и не собирались даже. – Увидимся позже, птичка, – произнес Айвен и первым вышел из воды. Когда они вчетвером скрылись в лесу, я выбралась на берег следом, быстро вытерлась полотенцем и в спешке оделась, не с первого раза попадая в нужные вырезы. Всё это время ощущала, что Айвен находился где-то поблизости и зорко следил за тем, чтобы никто не посмел нарушить мое уединение снова, особенно в его отсутствие. Я же так сильно торопилась и хотела убежать в дом, что совершенно забыла ткань и обмылок на каменном уступе. Вспомнила об этом лишь на полпути, но возвращаться не стала, до того сильно боялась встретить сыновей Айвена. Чувствовала, что если останусь с ними наедине, меня ожидает шквал вопросов и предположений, которые способны вогнать меня в краску, и их совершенно не смутит даже моя нагота. Всю ночь я ворочалась в кровати, сминая и вороша чистые простыни, и всё никак не могла найти себе место. Мысли одна за другой подкидывали мне сцены нашей с Айвеном первой близости, и я изнывала словно от жажды, вспоминая, как по его обнаженному и великолепному в своей мощи телу стекали капли воды, завораживая меня даже спустя несколько часов. – Ну же, – застонала я и накрыла голову подушкой, даже хлопнула сверху по ней несколько раз ладонью, чтобы утихомирить свой похотливый разум, который не желал никак оставить меня в покое. Как бы я ни пыталась убедить его, что время спать, он всё продолжал витать в облаках и заставлять мое тело лихорадочно покрываться испариной, отчего простыни можно было уже выжимать, до того они были мокрые. Несколько раз я то открывала ставни, чувствуя, что задыхаюсь от духоты, то закрывала их, когда становилось холодно, но никак не могла уснуть. А затем просто сдалась, проигрывая в неравной битве с воспаленным и возбужденным разумом, который затмил своей зацикленностью даже мое заполошное сердце. В итоге я вдруг вспомнила разговор, который произошел в кабинете альфы Райдзена, когда там сидел мой отец Титус, сам альфа Райдзен и его сын Киран. Отец поздравил Айвена с его плодовитостью и как-то намекнул, что ему как раз-таки повезло, в отличие от самого Титуса, у которого был только один щенок, и та дочь, даже без способности к обороту, что для него было величайшим позором, учитывая его должность и статус при Содружестве Звериных Кланов. На удивление, воспоминания об отцовском отношении на этот раз не задели меня ни на йоту, словно я переболела детскими обидами и двинулась дальше, не собираясь останавливаться на прошлом. Помню, как я сделала себе зарубку о том, что Айвен – очень взрослый волколак, у которого не могло не быть детей. Но одно дело думать об этом, и совершенно другое – видеть плоды его связи с другой женщиной наяву. И беспокоило меня совершенно не то, что у него есть волчата, которые явно были на вид старше даже меня самой и появились на свет, когда меня и в планах не было. Нет, больше всего я переживала именно из-за того, что у них точно есть мать. А это означало, что Айвен – несвободный волк, и все его клятвы и обещания, которые он произносил вслух, могли не иметь под собой основания. Всё мое нутро противилось тому, что он врун, поскольку в глубине души я в это совершенно не верила, однако факты говорили сами за себя. И от них просто не отмахнуться. Мы никогда с ним особо не говорили о будущем, и несмотря на его явные намерения, которые он ни от кого не скрывал, при этом он никогда не обозначал мой статус в своей жизни. А затем мой разум отравили слова Кирана в ночь ритуала, о которых я вспомнила только сейчас. – Так ты хочешь узнать правду о своем истинном, Нереа? Он не так безгрешен, как ты себе придумала. У него уже есть жена, если ты не знала. И дети. – Так ты хочешь узнать правду о своем истинном, Нереа? Он не так безгрешен, как ты себе придумала. У него уже есть жена, если ты не знала. И дети. Эти слова отравляли мой разум, казалось, целую вечность, прежде чем я заставила себя успокоиться. Глупо ожидать от взрослого мужчины, что у него нет личной жизни. Вот только несмотря на собственные аргументы, что мне стоит задать ему прямой вопрос, а уже потом делать выводы, его прошлое не желало меня отпускать. Женат ли он сейчас? Разведется, раз у него появилась истинная пара в виде меня? Разрешит ли нам быть вместе Совет Старейшин, когда выяснится, что я – дочь предателя, первого лорда Совета Права Титуса. Чем больше я думала, тем быстрее раскручивала клубок неясностей. Моего отца не ведь не убьют, поскольку он не оставил за собой наследника, который бы унаследовал его титул и способности после его смерти. А значит, даже если бы и не защита Айвена, которую он мне пообещал, меня бы не убили, пощадив вслед за отцом. Возможно, дали бы отсрочку до рождения наследника, однако всё это вызвало бы резонанс. Никогда я не слышала, чтобы преступники на законных основаниях уходили из-под правосудия в нашем Содружестве. – Странно, – прошептала я в пустоту, задаваясь вопросом, как так вышло, что у него единственного первенец получился не мальчиком, а девочкой. И с какой целью он заточил мою мать и заставил ее родить ему ребенка? Для чего именно ему нужна была кровь сильфиды в своем роду? В этот момент от переизбытка мыслей и неспособности заснуть я перевернулась на спину и повернула голову на бок. За окном сияла растущая луна, которая ярким светом озаряла мою комнату, а благодаря портьерам освещал только нижнюю половину моего тела. – Кровь сильфиды, способности, выбор расы. Всё это я продолжала прокручивать в голове, как вдруг запекло шею. Метка. Она запульсировала вдруг отчего-то, и я зажмурилась, касаясь пальцев неровных зазубрин, которые остались от острых клыков Айвена. Кожа слегка заныла в месте соприкосновения, и оно не принесло мне облегчение. Я открыла глаза и хотела было встать за успокаивающей прохладной мазью из трав, как вдруг произошло невероятное. Я будто вторым зрением увидела, как от этой метки протянулась невидимая серебристая нить, уходящая далеко за пределы окна. Я снова прикрыла глаза, и мне даже не нужно было вставать, чтобы знать, куда эта линия вела. Все знали, что такое волчья метка – и чистокровные, и полукровки, и порой даже люди. Метка волколака в прямом смысле меняла самку под самца, владельца этой метки. В кончиках его клыков содержался яд, который распространялся по телу женщины и менял ее запах таким образом, чтобы другие самцы чуяли от нее аромат самца, который ее поставил, и избегали чужую территорию. Так что отныне никто не сможет усомниться в том, что я принадлежу Айвену. Никто не сможет претендовать на меня. Настоящая волчья метка – довольно редкое явление, и не каждый самец решается на это, поскольку тем самым привязывает самку к себе. Обычно, если самец и самка – истинная пара, то и сама самка помечает таким образом самца. Но о таких обоюдных метка в реальности я не никогда не слышала. Я непроизвольно подняла руку, коснулась подушечками пальцев своих гладких зубов без намека на клыки, которыми можно было прокусить кожу, и непроизвольно застонала, чувствуя какое-то внутреннее подспудное разочарование. Что-то внутри меня свербело, намекая на нечто важное, но я никак не могла уловить нужную мысль. А когда мне казалось, что я поймала ее за хвост, со стороны окна прозвучал шум, а затем скрип створок. Воцарилась тишина. Створки медленно стали приоткрываться, и вместе с ними у меня испуганной птичкой застучало сердце. Я резко приняла сидячее положение и снова посмотрела на окно. Там просвечивался чужой мужской крупный силуэт. Приглядевшись, я с облегчением выдохнула, ощущая, как всё равно продолжает колотиться мой пульс, но уже не от страха, а предвкушения. Не видя отчетливо лица незнакомца, я уже знала, кто пожаловал незваным гостем в мою комнату. Айвен. – Так и знал, что ты не спишь, птичка. Его фигура заслонила светило, когда он ступил голыми ступнями на деревянный скрипучий пол. Голос его звучал игриво, а я заскользила вдоль его тела снизу вверх, а после вдруг ахнула в потрясении. Он стоял посреди моей комнаты абсолютно обнаженный и даже не стеснялся этого, не пытался прикрыться. Наоборот, будто специально выставлял себя на обозрение и отслеживал мою реакцию, желая увидеть на моем лице восхищение, удовлетворение и восторг. К моему стыду, там была целая ядреная смесь из всех этих эмоций. Я даже не пыталась сдержать себя, понимала, как это бесполезно с учетом острого нюха волколака. – Пригласишь? –  снова раздался его хриплый голос. Не секрет, что конкретно он подразумевал под своим понятным, казалось, вопросом. Я медленно коснулась края одеяла и откинула его. И мне даже не пришлось кивать, чтобы выказать ему свое приглашение.