Глава 36

Все это складывалось в единую, и не очень хорошую картину.

Быстро обследовав дом, Седой понял что здесь никого нет.

— Заноси пацана, — скомандовал он шестерке, а сам, усевшись на диван, принялся сосредоточенно думать.

Где же сейчас может быть Алена? Судя по последнему звонку, она скорбит вместе с Бондаревым о так нелепо надевшем гнилой бушлат, поганце Милованове.

Но тревога не давала покоя бывшему законнику, засела в груди ржавой иглой, мешая сосредоточиться. Что-то тут было не так. По опыту зная, что подобное так просто не происходит, он понимал, что происходит что то очень нехорошее… НУ в конце концов, не мог же старый мусор заказать собственную дочь?

— Извините, — в дверь робко постучали, и на пороге возник мальчишка. Странно, подумал Седой, он выглядит как я в детстве. Точная копия, только нет в глазах того хулиганского огня. Избалованный, любимый всеми парень.

— Кто вы? Только честно. Я и так знаю, просто хочу услышать это от вас.

Повисла немая пауза.

Впервые вор не нашелся, что ответить. Вопрос прозвучал немного не к месту. Да и вообще, пацан этот столько пережил в последнее время, что меньшее что его должно сейчас интересовать — это сыновье-отцовые отношения.

— Ну, — замялся Седой, — это долгий разговор. Не думаю, что он сейчас уместен.

Он не сразу заметил как за спиной у пацана встал Миша. Шестерка цыкнул зубом и ухмыльнулся, глядя на трогательную сцену.

— Слышь, Мишаня, — нарочито грозно сказал Седой, — вали давай двор стереги.

Голос его прозвучал грубо и повелительно. Но парень даже ни чуть не пошевелился.

— Слышь, пацан, — ответил он, боясь что мальчишка просто не сможет его принять, — все это очень сложно.

— А я ведь знал! Дед мне по пьяни выболтал, как то. Только не очень я ему поверил. Отец, значит, ну-ну— ухмыльнулся Саша, — только вот, чтоб ты знал, у меня был отец. Не такой как ты. Он любил меня и воспитывал. А ты где был? Где ты был все это время, пока над матерью папуля мой издевался. Бил ее лютым боем. Ты самолюбие свое тешил? — В гневе парень сжал кулаки, и уставился на Седого.

— Я ее защищал, как мог, но он все равно бил ее! Она скрывала! А он ее в больницу отправил! Я сам его убью!

— Осади, шкет, — прервал его речь Седой. — Ты думаешь я счастлив, что пропустил все, что не смог женщину любимую защитить? Тоже мне борец за справедливость.

С удивлением отец и сын уставились друг на друга. Седой так до конца не понял, зачем это сделал. Зачем прервал речь сына. Наверное, ему не хотелось лишний раз слушать пересказ истории страданий Алены. Страданий, в которых по большей части виноват он сам. Почему поверил матери? Почему не поговорил тогда с Аленой? Вот теперь расхлебывай, законник.

— Я знаю, что ты сидел, — наконец выдал Саша, дерзко глядя Седому в глаза, — что ты вор в законе.

«Какая проницательность» — подумал Седой.

— Я не вор в законе. Законник, запомни это И к чему ты это вспомнил? — поинтересовался он.

Мальчишка замялся, и опустил глаза. Сам наверное не понимал к чему эти вопросы, или пытался запомнить паузы в разговоре. В конце концов, как-то же надо познакомиться с отцом.

Седой до сих пор внутренне не мог принять и понять, что у него есть сын. Вот стоит перед ним мальчик, до боли похожий на него в молодости: почти то же лицо, те же глаза, те же жесты. Только одет шкет гораздо приличнее: видно, что холеный. Родители любили сильно.

И нет в душе у вора чувства приятия.

Не привыкло черствое сердце к любви и нежности.

— Не знаю, — замялся парень, — просто так. Хотел с тобой о чем-нибудь поговорить.

Вновь повисла пауза, длившаяся с пару минут, которую однако прервал пацан.

— У тебя есть мысли, где искать маму? — с тревогой в голосе спросил он.

Седой на мгновение задумался. Мысль-то была, но брать на дело парня опасно и глупо.

Следовало оставить его здесь, под мишаниным надзором. Но вопрос, справится ли шестерка, если сюда вдруг нагрянут бойцы Кабана? Такую вероятность Седой не исключал, поэтому не следовало оставлять малька абы как.

— Есть, — признался он, — и мы сейчас с тобой подумаем, как это сделать.

Он увидел, как у Сашки загорелись глаза от восторга. Его берут на дело, надо же. Седой тут же вспомнил себя в его возрасте, уже матерого, прожженного урку и поморщился. Оставалось только подумать, куда нагрянуть сперва. То ли в ментовской шалман, то ли колесить по городу.

К ментам идти было опасно. Их там слишком много.

На квартиру к бугру? Вариант хороший, но что если его дома не будет?

Седой чувствовал, что промедление смерти подобно но пока поделать ничего не мог.

Ненарочно, рассеянным движением он включил радио. Зачем сделал? Сам не понял.

В три часа дня как раз передавали новости.

Голос диктора звучал ровно и холодно, когда тот сообщил о том, что на шоссе за городом произошло ДТП. Черный мерседес столкнулся с фурой лоб в лоб, известно о двоих пострадавших. Мужчина и женщина. Оба живы, доставлены в больницы.

«Оба живы… доставлены в больницы…черный мерседес…»

Мысли вихрем пронеслись в голове.

— Ах ты сука, Кабан, — на выдохе произнес он и вскочил с дивана. Перепугав мальчишку.

Если пазл складывался, если все предположения верны, и это действительно Алена, он убьет поганого мусора. Гнида, собственную дочь.

Следующим, по логике, должен стать малек.

— Мишаня! — громко крикнул бугор, на ходу вынимая пистолет из кобуры.

— Чего? — запыхавшийся шестерка возник на пороге в секунду, — чего, бугор?

— По коням, — объявил Седой, и дернул раму досылая патрон в патронник.

— Что? Что случилось? — парень не понимая происходящего глупо хлопал глазами и смотрел на Седого.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​

— Иди, пацан, за дядей Мишей, — Седой указал пальцем на выход, — маму искать едем.

Он сплюнул на пол и решительно двинулся прочь из квартиры.