Глава 11. Чуть больше откровенности

Мне было очень стыдно перед заместителем и сотрудниками, но я не мог поехать на работу, пока не разобрался с женой. Я несколько раз заглядывал в комнату, но Галя делала вид, что спит… Или на самом деле спала?!

В итоге я решил сам поехать к Оле за молоком… И чтобы уж наверняка защитить Василису от своей хитрой супруги, решил взять дочь с собой. Мама принялась переодевать её в чистые пелёнки, надевая в дорогу памперс, это дома на клеёночке можно, а вот на улице мокрому ребёнку явно не место. Не дай Бог продует ещё.

— Не знаю даже, как отреагирует Оля, когда мы с Васей вдвоём приедем, — выразил я беспокойство. — И с Галей, как всё выйдет тоже понятия не имею.

— Олечка будет только рада! Она такая хорошая девочка! — начала мама. — А Галю давно тебе пора было разглядеть… Не тот она человек, который сможет тебя сделать счастливым…

— Я знаю, мам… — кивнул я. — Я знаю!

Со стороны коридора послышались приглушённые шаги. Галя всё-таки вышла из комнаты и теперь стояла напротив дверей в спальню дочери.

— Куда вы? — спросила она хрипловатым голосом и закашлялась.

Васёна начала кряхтеть, испугавшись громкого звука, и я сразу же зыркнул на жену, давая понять, что её поведение неприемлемо.

— Я просто покашляла, — фыркнула она, но тут же исправилась. — Прости. Та-а-ак… Куда это вы собрались? — Галя сделала важный вид, словно и правда заинтересована.

А может, она просто пыталась дать понять, что имеет право знать, куда я собираю дочь, а ещё хуже и запретить… Вот только как бы не так. Я не собирался прислушиваться к ней. Я планировал придерживаться вчерашнего решения. Мы разводимся.

— Это неважно, — ответил я. — Раз уж ты проснулась, то для начала я поговорю с тобой. Пошли в комнату.

Она не стала сопротивляться, как делала это вчера, и ушла первой. Я взглянул на маму, и она одобрительно кивнула, поджимая губы.

Страшно рубить канаты, которые натягивал столько лет, но в наших с Галей отношениях просто не оставалось другого выхода. Она сама довела до такого. Своим потребительским отношением и наглостью, которая в последнее время просто не знала границ.

Я вошёл в комнату и ощутил запах духов, которыми жена пользовалась в особых случаях. То ли в них какие-то феромоны содержались, то ли ещё что… Не знаю. Раньше они мне очень нравились, а теперь раздражали… Она распустила волосы и прилегла на кровать. Неужели на самом деле планировала соблазнить меня? Я подошёл к окну, скрестил руки на груди и уставился на улицу. Сложно было начинать такой разговор.

— Я хочу, чтобы ты ушла… Понимаю, что так просто всё не получится, поэтому предлагаю тебе назвать сумму, которая убедит тебя развестись спокойно и не трогать дочь, — я всё же повернулся в сторону жены, чтобы наблюдать за её эмоциями.

— Сумма? Хочешь откупиться, Баринов? — посмотрела на меня Галя и поморщилась.

— Бога ради, сохрани хотя бы что-то хорошее, что было между нами! — нахмурился я в ответ.

Эти глупые разборки и сопли больше подходили подросткам… Мы уже давно выросли из такого возраста… Вроде бы взрослые люди, могли бы разобраться и спокойно.

— А между нами было что-то хорошее? Если бы ты меня любил, ты бы так никогда не поступил! — с обидой произнесла Галя.

— А ты? Ты сама когда-то любила меня? Мы оба ошиблись… — не выдержал я.

— Жаль, что ты не понял этого до рождения ребёнка! — бросила она. — Я не отдам её тебе просто так. Понимаешь?

Да. Как ни странно, я понимал хоть что-то о своей жене. Я знал, что она начнёт шантажировать ребёнком, будет пытаться надавить на больную мозоль, решит забрать мою девочку, но у неё ничего не получится. Мне оставалось надеяться, что детектив откопает достаточно информации, которую суд примет во внимание. Потащу, в конце концов, всех работников «Семейного древа», пусть дают показания о том, как Галя фотографов притащила к ребёнку, которому только-только сутки исполнились. Заставлю заглянуть в её инстаграмм, где она обезьянничала у люльки… Я был готов пойти на многое, но дочь ей отдавать не собирался.

— Просто назови сумму, Галя! Мы можем решить всё легко… И каждый останется доволен, — усмирив эмоции, рвавшиеся наружу, постарался решить вопрос мирным путём я.

— Сумму? Ну и урод! Думаешь, что всё продаётся? А как же возвышенные чувства? Как материнский инстинкт? Не думал об этом? А? Я, может, не хочу жить без ребёнка?

— Серьёзно? Именно потому ты вчера напилась, когда дочь первый день дома была?! — и смешно и обидно было от такого поведения жены. — Ты не принимала никакого участия, пока мы забирали её из клиники, а стояла и позировала на камеры, выбирая самые удачные позы. Ты к новорожденной притащила фотографов, чтобы тебя запечатлели для подруг…

— Ты ничего обо мне не знаешь! — всхлипнула Галя.

— Я всё знаю! — решил блефовать я, руководствуясь лишь долей правды или слухов, которые стали мне известны. — О твоей семье и прошлом!

Галя широко распахнула глаза и побледнела. Она приоткрыла рот, закрыла его и принялась теребить пальцы на руках, а потом зло посмотрела на меня.

— Это Оля тебе рассказала? Вот же дрянь… Надо было выбрать другую мамочку. Ну надо же! А казалась такой простой!

— Оля здесь ни при чём. Я не знаю, что ей известно о тебе… Информацию мне передал детектив.

— Детектив? Дожили! Что он тебе сказал? Что? Ну! Говори! Что тебе стало известно?

— Я знаю, что у тебя были проблемы с наркотиками, и что дочь у тебя родилась с отклонениями… Дочь, которую ты бросила на свою бедную мать!

— Бедную мать? — взвыла Галя. — Серьёзно? Ты считаешь её бедной? Эту дрянь? Да-а-а… Наверное, все считают её жертвой, а меня тварью! Вот только эта бедная мать сама не позволила сделать аборт! Это всё из-за неё… Если бы она не привела в дом того ублюдка…

Галя обхватила себя руками и принялась плакать. Моё сердце не выдерживало женских слёз. Если вчера я готов был прибить жену, то теперь хотел обнять и успокоить её, но не следовало это делать, поэтому одёрнул себя и снова отвернулся к окну…

Получается, что эти деревенские сплетни правда… Отчим действительно издевался над Галей… И она родила от него нежеланного ребёнка. Многое начало проясняться, в том числе тот факт, почему жена похоронила живую мать. Но я всё равно не мог объяснить её эту маниакальную тягу выделиться, стать частью элиты… Я ведь окружал её любовью, пытался дать всё необходимое. Почему её тянуло туда? Почему она не пыталась сохранить семью, где её ждали и любили?

— А знаешь что, Баринов? Пошёл ты со своими деньгами и подачками! Я сама от тебя ухожу! Не любила я тебя! Ты прав! Позволяла себя любить, потому что видела твои эти млеющие взгляды на меня… Надоело! Живи, как знаешь. Вот только… Ты никогда не будешь счастлив, потому что таких, как ты, не любят, а используют!

Галя выплеснула на меня весь свой яд, подскочила на ноги и принялась собирать вещи, а я стоял на месте, словно вкопанный, и слова ответить не мог, потому что язык прилип к нёбу. Я рассчитывал, что хотя бы поначалу наши отношения были настоящими, а на деле получилось совсем по-другому. Так обидно мне никогда ещё не было… Вся жизнь оказалась фальшью.

Я пытался не обращать внимания на слова Гали, но они ядом проникали в душу, выжигая в ней: «таких, как ты, не любят, а используют».

Конечно же, я понимал, что Оля не из таких девушек, но всё равно ничего не мог с собой поделать: внутри порождались различные страхи.

* * *

Утром я проснулась в чудесном расположении духа и занялась приготовлением завтрака. Я успела сходить в магазин у дома, пока Витя спал, и приготовила яичницу с беконом, а на десерт оладьи с варёной сгущёнкой. Сама решила питаться максимально полезной едой, поэтому сварила себе гречневую кашу на молоке.

— Мама, как всё вкусно! — восхищённо произнёс Витя, присаживаясь за стол.

— Ты мой маленький заспанный котёнок! — погладила я его по голове.

Настроение было чудесным. Разговор с Максимом и встреча с ним помогли мне настроиться на волну позитива. Мне казалось, что я парю в небесах, словно птица, за спиной которой два огромных крыла.

— Мама, ты такая красивая, — вдруг сказал Витя, и на моих губах заиграла улыбка.

Когда в двери позвонили, я подумала, что Максим или кто-то из его ребят приехали за молоком, но на пороге стоял Стас со спортивной сумкой в руках.

— Я понял, что не хочу никуда уходить! — сказал он. — Вы с Витькой моя жизнь! Я без вас сдохну где-нибудь под забором. В квартире я прописан, значит, права на неё имею такие же, как и ты, являясь родителем Вити, на которого она переписана.

Я принялась хлопать глазами, ничего не понимая. Решил он, значит? Вот так просто взял и спросить не подумал. Впрочем, он всегда так поступал.

— Нет! Ты не будешь жить с нами, Стас! Посмеешь зайти в квартиру, мы с Витей уедем, — твёрдо ответила я, не пропуская его внутрь.

— А ты за сына не решай, Ляля! Он уже взрослый мальчик! Может сам выбирать, с кем ему жить. Ты уже ему сказала, что сестрёнку его продала?

От Стаса разило алкоголем. Его язык заплетался, и я поняла, что выпил он немало, чтобы набраться смелости и совершить такой поступок.

— Убирайся, — процедила я сквозь зубы, полыхая от ярости, что он посмел сказать такое…

— Это правда? — послышался голос Вити из-за спины. — Ты, правда, продала мою сестрёнку?

— Господи! Витя! Нет! Ты всё не так понял! — всхлипнула я и снова зло посмотрела на бывшего мужа. — Убирайся! Неужели тебе доставляет удовольствие причинять мне боль, и теперь вот ещё ребёнку? Уходи!

Я громко хлопнула дверью у него перед носом, не позволяя сделать шаг вперёд, и закрыла её на все засовы.

— Витюш, понимаешь, жизнь она сложная штука, — принялась оправдываться я, сделав шаг вперёд к сыну.

— Ты продала мою сестрёнку? — переспросил он, отступая от меня.

— Нет! Я никого не продавала! — ответила я дрожащим голосом.

Я не знала, можно ли рассказать ребёнку о том, что есть такое понятие, как суррогатное материнство, ведь он был ещё совсем маленьким… Ни к чему ему подобными мыслями голову забивать.

— Папа, сказал, что продала! — закричал Витя и убежал в свою комнату, а прислонилась к стене спиной, чувствуя, как содрогаются плечи от нахлынувшей боли и беззвучного рыдания, рвущегося с губ.

Скатившись на пол, я уткнулась головой в колени и заплакала.

Мне было страшно, что ребёнок возненавидит меня за этот поступок… Он ведь ничего не понимал ещё, но слова Стаса могли пробудить внутри ненависть ко мне…

Что же делать?

Господи!

Когда чёрная полоса в моей жизни перекрасится?