Глава 14. Дурные вести

Я не могла налюбоваться Васёной. Когда Максим уехал, а его мама ушла знакомиться с Витей и играть с ним, мы с малышкой остались наедине.

Впервые… Если не считать дней беременности, когда она принадлежала только мне и знала только меня одну…

На мгновение у меня даже появилось желание похитить её, украсть, обезопасить себя, чтобы её больше никто не забрал, чтобы не отняли моё маленькое солнышко, но я обрывала себя на этой мысли. Нельзя было так поступать с Максимом, он ведь добродушно вёл себя по отношению ко мне…

А потом… Когда она снова проснулась, а я провела все необходимые процедуры гигиены, мы закрылись в комнате, чтобы «покушать».

Прикладывать ребёнка к груди было просто невероятно… Волшебно… С Витей всё ощущалось иначе, не так остро, наверное, потому что он был мой, родной, и никто не отнимал у меня его с самого начала. Но всё прошло хорошо. Я бы даже сказала — прекрасно.

Начало вечереть. Оставив Васёну с её бабушкой, я присоединилась к сыну, желая поговорить с ним и объяснить, что Василиса ему не сестра, что я просто родила ребёночка для Максима и Гали. Он имел право знать это, вот только он с таким энтузиазмом начал рассказывать мне, как будет заступаться за сестрёнку, что у меня язык не повернулся. Прилип к нёбу и всё тут… Я не смогла ничего сказать. Мы долго играли в машинки, а потом я присела на диван, чтобы отдохнуть.

Телефон зазвонил очень некстати. Я нажала кнопку ответа и поднесла его к уху. Голос свекрови заставил поёжиться. После того случая с её лживой смертью, мне было очень неприятно, словно она возвращалась с того света, чтобы не дать мне спокойной жизни.

— Оленька… — Вот она как теперь заговорила. Нужда и не такому научит… — Оля, я хочу поговорить с тобой о Стасе. Его забрали в участок на пятнадцать суток. Оля, ты бы не могла пойти туда и сказать, что это всё из-за ссоры с тобой? Что он напился и не понимал, что творит?

Я задумалась. Наверное, я могла так сделать, вот только было слишком много «но» в этой ситуации. Меня вряд ли стали бы слушать господа полицейские… И… Стас понимал, что творил. Он всё понимал, когда смотрел мне в глаза, зная, что сын находится за спиной, и говорил о «продаже сестрёнки», чтобы ребёнок услышал. Он осознавал, к чему может привести нападение на человека с ножом, когда кинулся на Максима… Он всё прекрасно осознавал.

Я задумалась… Ведь когда Стас ложился в одну кровать с Алисой наверняка понимал, что однажды мне может стать известна правда. На что рассчитывал? Что прощу и приму с распростёртыми объятиями? На что теперь рассчитывала свекровь, после того как послала меня к чёрту на куличики и сказала, что суррогатное материнство не такое уж и плохое решение, чтобы отдать долги его сына? Думала, что потом я стану ей помогать? Нет. Она даже не представляла, что может оказаться в подобной ситуации, когда придётся просить.

— Вы простите, но мне кажется, что мы поменялись местами. Пусть я сильно не отличусь от вас сейчас, но ваш сын — ваша забота. Мы с ним развелись.

Я радовалась тому, что Витя увлечённо смотрел мультики и не обращал на меня внимание. Он не слышал и не понимал, о ком я говорила в данный момент. Оно и к лучшему. Нечего ему сейчас лишний раз напоминать о Стасе.

Не дав свекрови договорить, я положила трубку и вспомнила тот день, когда, отчаявшись и не зная, как быть дальше, пришла к ней с мольбой о помощи… А она сказала, что мой муж — моя забота. И вот теперь мы поменялись местами.

Иногда судьба бывает справедливой. Я горько ухмыльнулась и поднялась на ноги.

Вспомнив, что забыла поговорить с Витей о переезде, я подошла к нему, присела на диванчике рядом и взяла за руку.

— Витюш, я хочу поговорить с тобой о чём-то очень важном, — негромко произнесла я.

Сын посмотрел на меня внимательно. Кто-то может сказать, что ребёнок не может быть таким умным в пять лет… Я не соглашусь с этим. На меня не каждый взрослый глядел вот так, как он. Нам и в садике говорили, что развит мальчик не по годам, что опережает всех в развитии, а всё дело было в том, что я вкладывала в него частицу своей души и окружала безмерной любовью. Мы с ним говорили как со взрослым. Не на все темы, конечно же. Вот про суррогатное материнство сказать ему я не могла. Пока… Но верила, что однажды наберусь смелости.

— Ты можешь говорить всё, что хочешь, мамочка, — произнёс он с важным видом.

Подумать только! Ещё утром кричал на меня о том, что не простит, а теперь уже называл «мамочкой». Дети… Маленькие искорки. Такие же непостоянные и импульсивные. Я улыбнулась уголками губ и потрепала его по макушке.

— Максим предложил нам переехать в этот дом, чтобы помочь его маме с Василисой. Что ты думаешь на этот счёт?

— А игрушки будут? — вопросом на вопрос ответил Витя и чуть нахмурился.

— Мы заберём наши вещи и игрушки, — улыбнулась я.

— Тогда мы можем переехать. Ведь сестрёнке нужен будет защитник. Правда?

— Конечно, — ответила я с тяжёлым сердцем, не представляя, как придётся выкручиваться дальше и объяснять ему, что Василиса не сестра.

Впрочем, я была уверена, что обязательно что-нибудь придумаю. Если ещё вчера я готова была развалиться на кусочки, то теперь была полна оптимизма. Всё хорошо. Всё будет хорошо.

С другой стороны… Ведь все мы братья и сёстры, если посудить со стороны религии…

А она… Васёна…

Она мой (чужой) ребёнок.

* * *

Мне так сильно хотелось рвануть домой и открыть письмо от детектива, вот только работы поднакопилось немало, и хоть сотрудники понимали, что у босса родился ребёнок, следовало разгрести всё… Ещё следовало продумать стратегию дальнейшего развития агентства, потому что топтаться на одном месте надоело. Мы удерживали ключевые позиции в городе, но этого уже казалось мало сотрудникам, желающим бОльшего.

Освободился я поздним вечером, после совещания, где приняли решение попытаться выйти на мировой уровень и предложить рекламу брендам из других городов. Пришла пора расширяться. Хоть мне было немного страшно, ведь это может занять немало времени, которого у меня пока и так катастрофически не хватает.

Я приехал домой, поспешил к своим девочкам и…

Поймал себя на мысли, что Олю считаю своей, а Витю чуть было не назвал сыном. В эту секунду у меня в голове зародилась ещё одна мысль — почему бы на самом деле не предложить Оле попробовать. Между нами была тяга, глупо отрицать этот факт, просто до того момента, пока я не решил, что делать с женой, не мог поддаться этому чувству, а вот теперь… Всё стало куда проще.

Я вошёл в дом и втянул носом аромат свежей выпечки. Во рту начала активно образовываться слюна. Варвара Петровна давненько не пекла что-то вкусненькое. Или это сделала мама? А может, Оля? Последняя мысль показалась мне слишком эгоистичной, с чего ей хотеть готовить для меня? Или такое всё же могло быть? Она ведь всегда угощала меня вкусняшками, когда я приезжал в тот дом… Ностальгия захлестнула меня приятными воспоминаниями, и мне захотелось на денёк вернуться туда, в Новый год, когда я чуть было не поцеловал Олю. Сейчас я бы стал смелее.

Я разулся, снял пиджак, помыл руки и пошёл искать Олю. Она сидела на диванчике в комнате Васи и читала книгу. Витя дремал рядом с ней. Моя маленькая принцесса спала.

— Максим, ну слава богу! — прошептала Оля. — Мне нужно собрать вещи, если предложение о том, чтобы я стала няней и кормилицей Васёны ещё в силе…

Оля смущённо отвела взгляд в сторону. Ей чертовски подходили эти простота и непосредственность, которыми она обладала.

— Конечно, в силе! Может, Витю оставишь спать? — негромким голосом поинтересовался я.

— Он тоже тебя ждал. Сказал, что сам хочет собрать игрушки.

— Ну тогда давайте поедем. Вася давно ела?

Я не мог оставить малышку без еды, пусть и на пару часов. Впрочем, мама всегда могла развести смесь в случае чего.

— Минут двадцать назад. Думаю, мы успеем.

Чтение письма откладывалось снова… Ещё на пару часов… Но я понимал, что это будут часы приятного времяпровождения. В компании дорогих мне людей. А письмо никуда не денется.

— Отлично. Тогда собирайтесь. Я пошёл в машину.

Я надеялся, что уйду тихо, но телефон зазвонил в самый неподходящий момент, я ведь поставил его на громкий, когда был в офисе, чтобы вдруг не пропустить звонок из дома. Я негромко чертыхнулся, отключая звук и глядя на незнакомый номер, высветившийся на экране.

Кто бы это мог звонить? С работы? В такое время вряд ли… Тем более я только что приехал оттуда.

Василиса, слава богу, не проснулась, а вот Витя присел и начал потирать ручонками глазки. Я вышел в коридор, прикрывая дверь в детскую.

— Слушаю Вас! — ответил я, переводя дыхание.

— Максим Баринов? — спросил уставший мужской голос.

— Да. Сразу хочу предупредить, что меня не интересуют никакие услуги… Я не собираюсь… — я хотел подробно объяснить, как сильно мне осточертели звонки менеджеров по продажам, но он перебил.

— Ваша жена находится в реанимации.

Меня будто бы обухом по голове стукнули, а потом ещё добавили пару раз. В ушах появился свойственный свист. Какого чёрта? Какая реанимация? Села пьяной за руль? Передозировка? Решила свести счёты с жизнью? Кто-то напал на неё?

Все эти вопросы пульсировали ударами в голове, смешиваясь с остальными мыслями.

— Что случилось? — спросил я, шумно выдыхая.

Я поймал на себе взволнованный взгляд матери, вышедшей из кухни, и прошептал губами: — Галя.

— Падение с лестницы в состоянии алкогольного опьянения. Перелом шеи. Пока она без сознания. Мы не можем сказать точно, как быстро ваша жена придёт в себя и сможет ли реабилитироваться.

— Я должен приехать?

Почему-то именно эти слова сорвались с губ. Галя была моей обязанностью. В ушах снова начали звучать слова отца о том, что мы несём ответственность за тех, кого приручили. Жена была моей ответственностью, ведь мы пока ещё не развелись, да я даже подать на развод не успел.

— Сегодня в этом нет смысла, вас никто не пустит в реанимацию… Завтра приезжайте, но не факт, что она придётся в себя. Третья городская больница. Лечащий врач Кванской Иван Фёдорович. Найдёте меня и поговорим обо всём.

— Благодарю вас!

Я присвистнул негромко и запустил пятерню в волосы. Такого поворота событий я точно не ожидал и теперь не знал даже, что думать? Что будет со мной и Галей теперь? Я точно не смогу бросить её, если жена окажется прикованной к инвалидному креслу… А значит, я не смогу рассчитывать на отношения с Олей.

Она как раз вышла из комнаты вместе с Витей, и наши взгляды соприкоснулись. Я почувствовал себя чертовски виноватым перед ней, словно предавал то, что между нами даже зарождаться не начало.

— Галя попала в больницу, — покачал я головой и одновременно пожал плечами. — Не знаю, как и что с ней будет дальше.

Я опустил голову и услышал сдавленный голос Оли:

— Отвезёшь нас домой?