Глава 16. Катя

Весь следующий день я нахожусь в напряжении. Знаю, что Евгений выйдет в пять вечера, но дергаюсь от каждого звонка в видеодомофон служебного входа, начиная с трех дня. – Что с тобой? – подозрительно смотрит на меня пиццер Яна. – Ты не заболела? Яне почти пятьдесят, мы работаем вместе с открытия. Она знает меня как облупленную. – Нет, Яна. Устала немного, – вру напропалую. – Так понятно. И за директора, и за менеджера работать. Шутка ли? – Нормально все. Справлюсь. Как твой сын? Он у нее сейчас в армии, забрали в середине октября. Она работает практически без выходных и постоянно бегает посылки отправлять. – Хорошо! – расплывается в улыбке женщина. – На Дальний Восток отправили. – А девушка ждет его? – Ждет! Они же вместе с шестнадцати лет! – Ой, мой тут влюбился, похоже. В пятницу курьером к нам выйдет. Денег надо на подарок, – сообщаю я. – И когда только вырасти успел? – Это они быстро! – смеется Яна. – Помню, сын домой подругу привел ночевать в первый раз. Вот мы охренели с мужем. – А сколько ему было? – Чуть старше твоего. Семнадцать! Боже! Как представлю, аж дурно. С другой стороны, все закономерно. Ровно в семнадцать ноль ноль в видеодомофон звонит новый курьер. Сияет, как начищенный самовар. – Привет всем! – здоровается он с сотрудниками. – Привет, Женя! – отзываются ребята. Надо же, какой компанейский. И по имени даже его знают. – Добрый вечер, Катерина Викторовна, – мажет по мне взглядом, и утыкается в курьерский монитор. Изучает заказы, тапает на адреса, приближая карту. – Прекрасно выглядите. Я сегодня, сама не знаю зачем, накрасилась. Ничего особенного. Просто подводка, немного коричневых теней и тушь для ресниц. – Добрый вечер, Евгений. Спасибо! – как можно холоднее отвечаю я, а сама жадным взглядом изучаю его спину и упругую задницу, обтянутую серыми брюками. В выборе одежды – он себе не изменяет. Снова деловой стиль. – Если бы не знал Вас, подумал, что Вы мою задницу пожираете взглядом, – мимоходом бросает он, оборачиваясь в пол-оборота. От такой наглости я открываю рот, чтобы достойно ответить, как система сообщает о готовности заказа. – С удовольствием бы с Вами подискутировал, но мне пора в рейс! – подмигивает он, снимая с полки сумку. Я считаю про себя до десяти, натягиваю на голову чепчик, и выхожу к ребятам на кухню. Пожалуй, там мне будет безопаснее. Сегодня с персоналом все хорошо, все работает как часики. Рис варится, заготовщики справляются с объемом заказов, курьеры не ломаются и не попадают в ДТП. Весь вечер мы держим хорошее время приготовления и скорость доставки. Стоя на раздаче, я физически чувствую, когда именно Женя возвращается с заказа. Меня буквально сбивает с ног его харизмой и энергетикой, а спину и ягодицы словно жаром обдает. – Женя, – подходит к духовому шкафу Настя. Она работает на Японии, выходит к нам после учебы. Учится в техникуме и ей девятнадцать. Ровно на восемнадцать лет меньше, чем мне. – Ты голодный, наверное, после работы? Покормить тебя? – А что ты можешь приготовить? – слышу я мужской баритон, от которого мурашки по спине разбегаются. – Я? Я все могу, – с придыханием отвечает ему девушка. – Как тебе ролл с омлетом? Ты любишь омлет? От тривиальности фразы меня буквально передергивает, и я режу себя палец огромным поварским ножом. – Блин! – пищу я, в ужасе наблюдая, как виниловая перчатка окрашивается в красный цвет. Коля тут же замечает мою неестественную бледность и отправляет меня в подсобку. Я безумно боюсь крови и выползаю с кухни, едва стоя на ногах. – Аптечка есть? – подхватывает меня под руки Женя, и, крепко прижав к себе, помогает дойти до менеджерской и усесться на стул. От его тепла и сногсшибательного запаха меня размотало окончательно. – Есть, – еле шепчу я. – В шкафу, на третьей полке. Он понятливо кивает, перешагивает через меня, широко расставив ноги так, что его ширинка находится перед моими глазами. А ее содержимое недвусмысленно намекает о сильном желании хозяина. – Ты это, держись давай! – озабоченно следят за мной теплые карие глаза. – Не отъезжай. Тебе еще детей рожать! – Каких детей? – Наших, – широко улыбается он, ловко капая мне на порезанный палец перекисью водорода. А когда замечает, что морщусь, берет горячими пальцами мою ладонь и тихонечко дует. – Мальчика и девочку, Катя. Они самые красивые будут, как ты и я. Но на меня больше будут походить. – Почему это? – Ладно, уговорила. На тебя. Я просто думал, что я красивее. А сейчас смотрю, нет. Ты тоже ничего. Хохочет, паршивец. Но тут я понимаю, что меня обвели вокруг пальца. Во-первых, мой порез оказывается удивительным образом ловко замотан бинтом, а во-вторых, он спокойно себе болтает о совместных детях, а я спорю с ним, на кого они будут похожи. – Вот! – протягивает он мне латексный кружочек и шепчет в ухо, обжигая горячим дыханием, от которого низ живота наливается тяжестью. – Я бы сам надел, но вдруг тебя дискредитирую. И у тебя воспоминания проснутся, как ты презерватив ртом надевала. От его слов я вся горю, а потом догоняю, о чем речь. Напалечник, блин!