Глава 56. Катя

В состоянии, близком к истерике, я начинаю рыдать. Чтоб не напугать сына, закусываю ладонь, и скрываюсь в ванной. От ощущения мерзости, желудок скручивает и меня долго рвет нал унитазом. Кое-как поднявшись, включаю душ и встаю под горячие струи воды. Намыливаю мочалку и остервенело тру себя. Кажусь себе грязной и мерзкой, как те сообщения в телефоне. Что со мной будет дальше? Город у нас маленький, вдруг, узнают про этот позор? Новость разнесется со скоростью света. А что будет со Славой? Господи! В том, что это сделала Оля я вообще не сомневаюсь ни капли. Она себя показала. Городская сумасшедшая. Мысли хаотично скачут в черепной коробке, но я не могу адекватно соображать. Вою и скулю, усаживаясь голой задницей на кафельный пол. Почему люди такие жестокие? Я просто хотела счастья и не более того! Сижу в душе долго, пока Слава не начинает стучать в дверь. – Ма, я в туалет хочу. Ты долго еще там? Мне спать надо, завтра проверочная работа. – Иду! – сипло отвечаю и выхожу из душевой кабинки. Лицо как у свинки, вместо носа пятачок и два малюсеньких заплывших глаза. Чтобы не шокировать Славу своим внешним видом, достаю из шкафчика тканевую маску и накладываю ее на лицо. – Наконец-то, – проскальзывает он внутрь, едва я открыла дверь. Прохожу на кухню и достаю аптечку. В голове вакуум, капаю себе в стакан успокоительное и выпиваю залпом. Руки мерзко подрагивают, тело не слушается, словно я сама себе не принадлежу. Телефон в руки брать страшно, даже в выключенном состоянии он внушает страх. Падаю без сил в кровать и проваливаюсь в тяжелый, липкий сон, который не приносит облегчения. Просыпаю в шесть утра от того, что голова просто раскалывается на части от боли, от низкого давления снова тошнит. Охая, поднимаюсь с дивана и, нашарив в темноте кнопку включения торшера, бреду на кухню. Аптечка стоит на столе, у меня даже не было сил убрать ее на место. Закидываю в рот сразу две таблетки и запиваю водой. Сна ни в одном глазу, я включаю чайник и подхожу к окну. На улице темно и тихо, на небе сверкают яркие звезды, а на душе кошки скребут. Вглядываюсь вдаль, где-то спит мой любимый Женя. Понимаю, что я не готова качаться на эмоциональных качелях ввиде сумасшедшей бывшей жены. Похоже, она не сможет от него отказываться. Также припоминаю ее угрозы о выдранных волосах. Я не боюсь ее, нет. Но я не в том возрасте, чтобы сражаться за мужчину. Помню, в молодости, на танцах девки херачились не на жизнь, а на смерть за того или иного парня. Меня это обошло стороной, но моей подруге Ирине на дискотеке так расцарапали лицо, что шрам на всю жизнь остался. Я хочу спокойствия и мира, страсть и безрассудство остались далеко позади. Сейчас я ценю свой комфорт и саму себя, черт возьми. Сердце разрывается от боли, но я принимаю для себя волевое решение. Раз Женя не может справиться со своей ненормальной супругой, я умываю руки и в этом дурдоме не участвую. Как бы сильно я не хотела быть с ним, репутация и спокойствие моей семьи – превыше всего. Так или иначе, если история с порносайтом всплывет – это уронит тень и на ресторан, которым я управляю, и воспоминания о моем позоре останутся на долгие годы. Да что там, Дзюбе все еще припоминают то пикантное видео, в маленьком городе моя анкета произведет эффект разорвавшейся бомбы. А я не хочу такой популярности. Включаю телефон, на который начинают сыпаться сообщения о пропущенных звонках и оповещения в мессенджере. Невольно проскакивает мысль о том, что я, оказывается, популярна, раз представители мужского пола так активизировались. Жене, видимо, приходит оповещение о том, что я появилась в сети, потому что в ту же секунду на экране появляется его имя под видеозвонком. – Привет, зай! Я тебя потерял, ты куда пропала? – Голова сильно болела, спать легла, – вру я напропалую. – Давление? – обеспокоенно вглядывается он в мое изображение через фронтальную камеру. – Ага, скорее всего. Как у вас дела? – Мы вернулись обратно, у Сонечки перелом руки со смещением. Рекомендован постельный режим и лечение в стационаре. – Ты не дома, да? – вглядываюсь в незнакомый интерьер. Таких обоев в его квартире точно нет. – Мне пришлось остаться ночевать в квартире детей, Соня не хотела меня отпускать, – запинается он на слове «дети». – Я почти не спал, волновался. Еще и ты пропала. Ты обиделась? Я усмехаюсь про себя. Что я чувствую? Это точно не обида. Пустота и боль. Да. Именно. Вдыхаю глубоко и замираю. – Жень, прости. Это все не для меня. Нужно признать, что ближе к сорока ни о какой любви и речи быть не может! И никто ни с чем не согласен мириться! Я не готова тебя делить с кем-то еще, – с болью произношу, глядя в глаза, ставшие такими родными. – Катя, милая, прекрати! – мужские черты лица болезненно кривятся. – Мы совсем справимся, нужно только немного подождать. Соня поправится, мы будем много времени проводить вместе. – Я уже не вывожу эмоциональные качели, хочу спокойствия. Спасибо за все, и прощай! – Да стой ты! – кричит он. – Что с тобой? Это из-за детей, да? Катя, я никогда их не брошу! Я понимаю, что тебе нужно внимание, но они тоже без меня никак. – Это твой выбор! – жестко произношу я и отключаюсь, блокирую его везде и удаляю номер. Падаю на согнутые локти, упираюсь лбом и горько плачу от несправедливости. Пусть думает, что я конченная сука.