12. Мажор

Вздыхаю и борюсь с желанием забить на возмущения Злобиной и сделать по-своему. Мне очень хочется увидеть ее мужа, но я не готов отпустить ее сейчас. В то же время, я понимаю, что это грозит грандиозным, феерическим скандалом и, возможно, я окончательно потеряю ее доверие. А нам еще и работать вместе.

– Ты мне дороже, чем зажигалка, – усмехаюсь миролюбиво и проезжаю мимо остановки и мимо ее дома.

В конце концов, я знаю примерное время и могу в любой другой день приехать и посмотреть на ее мужа. Сделать это более экологично для нервной системы моей обожаемой фурии.

– Ты какая-то нервная, – добавляю, поглядывая на нее. – Все нормально?

– Нет, Дэн, не нормально! – снова вспыхивает Жанна, как пламя, в которое плеснули розжига. – Мне не нравится, что ты преследуешь меня.

– Я не преследую. – пытаюсь сдержать улыбку.

– А что же ты делаешь? – фыркает Злобина недовольно.

– Забочусь.

Жанна стонет, откинувшись на кресло.

– Я как-то двадцать лет прожила без твоей заботы и отлично себя чувствовала! – обреченно вздыхает она.

Не отвечаю ничего. Понимаю, что она права. Но, не рассказывать же ей, что я даже самому себе не могу объяснить, почему меня тянет к ней как магнитом.

А те варианты, которые приходят на ум, мне абсолютно не нравятся.

– С Жаровой закончим, и я от тебя отстану, – обещаю, вздохнув.

– Так дело только в этом? – усмехается Жанна, вздернув свои идеальные брови.

– Да, – бросаю коротко, наблюдая, как она облегченно вздыхает. Злюсь.

Вру. Ей вру, себе вру.

– Поэтому, в твоих интересах побыстрее поверить в ее невиновность. – добавляю сквозь зубы.

– Не надейся, Доманский, – закатывает глаза Злобина. – Можешь и дальше играть в свои грязные игры. Я просто начну действовать твоими же методами.

– Это как? Пригласишь меня в ресторан или будешь заезжать по утрам? Я согласен.

Жанна демонстративно громко хохочет.

– Ты мне, кстати, еще должна ужин. – напоминаю ей.

– Я была в температурном бреду, – не соглашается моя строптивая цель.

– Злобушка, – торможу на светофоре и оборачиваюсь к ней. – В юриспруденции есть понятие устного договора.

– Да я тебя умоляю, – закатывает глаза Жанна. – Чем докажешь?

– Не умоляй. – усмехаюсь. – У меня есть видеорегистратор. Он пишет. Слово придется держать.

– Неужели, в суд на меня подашь? – открыто развлекается Злобина.

– Подам. Будешь мне вместо одного ужина должна триста.

Такое хорошее настроение с утра было, но сейчас оно просто испарилось. Я не надеялся, что что-то кардинально изменится после нашей последней встречи, но не ожидал, что Жанна даст заднюю.

– Буду приходить на них вместе с мужем, – хмыкает она, отворачиваясь к окну.

– Тогда я буду приглашать тебя в стрип-клубы, – парирую и вздыхаю. – Надо было высадить тебя на остановке, грымза.

Молчим. Торможу на очередном светофоре и Злобина внезапно выскакивает из машины.

– Ты куда? – бросаюсь за ней.

Догоняю, придерживаю за плечо и разворачиваю к себе.

– Да отцепись ты! – рычит Жанна, замахиваясь, чтобы влепить мне пощечину, но я перехватываю ее руку за запястье. – Сколько у тебя клиентов? Не боишься порваться, окучивая каждую следачку?

Стоим с ней прямо перед мордой какой-то машины и, наверное, выглядим нелепо, но мне плевать. Я вижу те самые искры в глазах, которых так ждал.

– Ревнуешь? – усмехаюсь, закручивая ей руки за спину, чтобы не брыкалась, но Злобина не унимается.

– Да нужен ты мне! Ты как был наглым мажором, так им и остался. Престарелым наглым мажором! – вырывается она.

– Престарелым? – рычу, подхватывая ее на руки, и притягиваю к себе за шею.

Жанна висит в воздухе, беспомощно дрыгая ногами. Слышу, как что-то падает на асфальт. Кажется, это ее туфли. Или сумка.

– Пусти! – успевает взвизгнуть Жанна прежде, чем я кусаю ее за губу, а потом бесцеремонно врываюсь в ядовитый рот. Чувствую на языке привкус помады, которую смазываю с дерзких губ.

Слышу, как начинают сигналить машины, которым мешает мой брошенный Ягуар, но пусть кто-то только попробует сейчас нас прервать, – разорву, потому что, мне на секунду кажется, что Жанна плотнее жмется к моей груди.

Всего на долю секунды. Потом она снова пытается отстраниться и начинает недовольно мычать на разные лады. Но мне достаточно и этого мгновения, чтобы понять – не остыла!

В нашем ряду тоже начинаются недовольные сигналы. Мы перекрыли две полосы из четырех. Кажется, лишь та машина, перед которой мы стоим, терпеливо ждет.

Со вздохом отстраняюсь от желанных губ.

– Пусти, неандерталец, – обиженно бормочет Злобина.

– Нет, – выдыхаю.

Благодарно машу рукой терпеливому водителю и вижу его широкую улыбку. Наклоняюсь вместе с Жанной на руках, чтобы поднять ее туфли, и быстро возвращаюсь к машине. Сажаю Злобину на место и вручаю ей обувь. Прыгаю за руль и трогаюсь под очередной красный сигнал светофора.

– Придурок, – сердито выдыхает Жанна, надевая туфли и отворачиваясь к окну.

– Дура, – усмехаюсь и вдыхаю воздух полной грудью.

Губы растягиваются в улыбке. Сейчас мы снова студенты академии и ненавидим друг друга так же сильно, как хотим. Делаю музыку громче, чтобы не было слышно гулких ударов сердца. Так и едем молча до самого следственного. И мне не хочется прерывать это молчание, потому что есть в нем какое-то приятное послевкусие.

На крыльце следственного курит несколько мужчин в форме.

– Проедь подальше, – просит Жанна, напрягаясь.

Бросаю быстрый взгляд на толпу, но не замечаю мужчин подходящего для ее мужа возраста.

– Что такое? – хмурюсь и делаю, как она просит, паркуюсь.

– Ничего. Просто мужики – сплетники, похуже женщин.

– Да ладно? – усмехаюсь и смотрю на Злобину хитро. – Поцелуешь на прощание?

– Нахрен иди, – улыбается она обворожительно и выскальзывает за дверь.

Выключаю музыку и открываю окно, оборачиваюсь и гляжу ей вслед.

– О, Жанна Максимовна пожаловала, – подает голос один из четверых сотрудников. – Неужели, на работу?

– Что такое? – усмехается моя Злобина стальным тоном. – Переработался из-за моего отсутствия?

– Конечно. Делал твою работу, пока ты с адвокатами подозреваемых на Ягуарах раскатываешь. – не унимается камикадзе.

Снимаю очки и глушу двигатель. Бросаю взгляд на часы. Девяти еще нет, а это значит, что рабочий день не начался и они не при исполнении. Просто прекрасно.