17. Одно место

Приезжаю чуть раньше. Пишу Жанне сообщение, что жду ее возле подъезда. В ответ – тишина. Выхожу из машины и прикуриваю сигарету. В горле все еще першит, но привычка берет верх.

Сверлю взглядом входную железную дверь. Заскучав, разглядываю окна ее многоэтажки.

Мои родители давно умерли. Жанна была с ними знакома: я приводил ее на ужин пару раз. Увы, теплых отношений не сложилось и, чтобы не выслушивать нотаций от матери о том, что продолжать род Доманских должна девушка с хорошей родословной, я переехал на съемную квартиру.

Можно подумать, что я собаку себе выбирал, а не невесту.

К слову, я всегда шел своим путем и редко прислушивался к мнению родителей, чем вызывал их недовольство. Но, как единственный сын, мог не беспокоиться о том, что от меня отрекутся, как от нерадивого отпрыска.

Да и они, конечно же, понимали, что даже в свои двадцать пять я был настолько самодостаточным, что мог спокойно обойтись без их помощи, а вот в старости добрые отношения не помешают. Никто не знал, что в мои тридцать два родители скоропостижно скончаются друг за другом, так и не дождавшись внуков. Ни “породистых”, ни без.

Возвращаюсь из прошлого под трель домофона и наблюдаю Жанну. Она одета в джинсы и ветровку, а волосы убрала в хвост. В ее руках – большой пакет, из которого торчит веник и удручающие, искусственные цветы чересчур жизнерадостных расцветок.

– Привет, – иду навстречу и со вздохом забираю у нее пакет. – Тебе идет этот… лук.

– Было бы странно, если бы я на кладбище собралась в чем-то другом, – усмехается Злобина, не поверив в мою искренность. – Ты, вон, тоже в джинсах.

– Ну да, – соглашаюсь, опустив, что это джинсы от Армани. Как и тонкий шерстяной свитер. – Диктуй адрес.

Навигатор показывает, что до места назначения полтора часа.

– Слушай, – выруливаю на главную дорогу, – может, я найму кого-нибудь, кто приведет могилы в порядок, а мы с тобой заедем куда-нибудь пообедать? У меня за могилами родителей специальная организация следит.

– А ты? – оборачивается ко мне Жанна.

– А что я? – хмурюсь.

– Давно у них был?

– Ммм… – задумчиво стучу пальцами по рулю. – Давно. Лет пять… семь.

– Не стыдно?

Удивленно оборачиваюсь на Злобину.

– А почему мне должно быть стыдно?

– Ты не навещал родителей много лет и ничего не скребет на душе?

Закатываю глаза. Женщины.

– Мне кажется, достаточно того, что я исполняю свои обязанности в дань их памяти. Почему обязательно посещать то место, с которым у тебя связаны не самые приятные воспоминания?

Жанна лишь разводит руками, не находя, что ответить.

– Я бы на твоем месте не переживал, ты все равно им не нравилась. – усмехаюсь.

– Это верх цинизма, Доманский. – вздыхает Злобина.

– Окей. Давай хотя бы заедем за кофе. – соглашаюсь и сворачиваю, увидев заправку.

Ну, небыло у меня теплых отношений с родственниками. Я был своевольный, а они пытались обтесать меня под себя. Этакий бизнес-проект. Не очень удачный в их глазах, судя по всему.

Возвращаюсь с двумя стаканами кофе и пончиками. Вручаю Жанне бумажный пакет и трогаюсь с места.

– Я не голодная. – помолчав, отзывается она.

– А я очень голодный. Но мне не удобно есть за рулем. Покормишь?

– Хренов манипулятор, – отзывается Злобушка сердито и шуршит пакетом.

– Есть такое, – ухмыляюсь. – Но мне правда неудобно на скорости.

Откусываю протянутый горячий пончик, придерживая Жанну за запястье. Не могу упустить момент прикоснуться к ней.

– Ммм, вкусно, – запиваю кофе. – Попробуй, пока не остыли.

– Дэн, ну что ты за человек такой?! – внезапно обиженно вскрикивает Злобина. – Врываешься в мою жизнь и рушишь все мои планы! Я на диете!

– Да нахер тебе диета? – возмущаюсь. – Раздевайся, и я докажу, что тебе не нужно худеть.

– Иди в жопу! – фыркает Жанна и с недовольным выражением лица откусывает пончик, отворачиваясь к окну.

– Эй, а мне? – смеюсь, а она показывает мне фигу.

Грунтовая дорога, которая ведет непосредственно к кладбищу, становится реальным испытанием для подвески Ягуара – тут и там встречаются ямы, и их практически невозможно объехать.

Крепче сжимаю зубы, чтобы не материться на радость Злобиной. Почему-то мне кажется, что это доставит ей непередаваемое удовольствие.

Наконец, паркуюсь на небольшой стоянке возле разрушенной часовни.

– Да, местечко ты выбрала так себе, – вздыхаю.

– Дэн… Не переживай за место последнего пристанища моих родителей. Ты им тоже не нравился.

– Да они меня даже не видели, – прикуриваю.

– Представь, какая чуйка была! – язвительно фыркает Жанна и достает с заднего сидения свой пакет. – Пошли, познакомлю.

Кладбищенская атмосфера меня угнетает, даже несмотря на хорошую погоду. Идем с Жанной между рядов могил. Наконец, находим нужный нам участок. Злобина открывает маленькую калитку и проходит внутрь.

Захожу следом. Смотрю на памятники. Впервые вижу родителей Жанны, на фотографиях. Затем обращаю внимание на даты смерти. Они умерли в один день, очень давно, совсем скоро после нашего расставания.

– Твои родители погибли? – хмурюсь.

– Да, у отца прихватило сердце за рулём и они попали под фуру.

– Печально. Так ты в память об отце до сих пор сидишь в следственном?

Я помню, что отец Злобиной был следаком, и она поступила в академию, желая пойти по его стопам. Папина дочка.

– Нет, мне просто так удобно. – отзывается Жанна, надевая перчатки и собирая принесенный ветром мусор в пакет.

– Чем? – не понимаю, в чем может быть удобство этой собачьей работы.

– Всем. – не радует меня красноречием Злобина и достает веник.

– Давай я, – вздыхаю, протягивая руку. – А ты цветочками займись.

Хочется побыстрее свалить уже отсюда.

Жанна протягивает мне еще одну пару перчаток, и я, с трудом натянув их, забираю веник и принимаюсь выметать сухие опавшие листья и ветки.

Солнце пригревает по-весеннему жарко, поэтому скидываю куртку.

– Дэн, заболеешь опять, – отзывается Злобина, занимаясь пластиковым цветником. – Ветер холодный.

Усмехаюсь, ничего не отвечая. Собираю листья в пакет, закидываю туда же выцветшие прошлогодние букеты и, протерев руки влажными салфетками, снова прикуриваю. Пока жду, ищу, где можно поесть по пути обратно. Натыкаюсь на интересный вариант и бронирую его. Задумчиво разглядываю голубое небо и оглядываюсь. В принципе, местная обстановка настраивает на философский лад и какое-то… смирение.

Наконец, Жанна заканчивает свои дела. Веник заворачиваем в пакет и оставляем в углу участка. Оставшийся мусор выкидываем и, в конце концов, покидаем это уныло место.

– Заедем перекусить? – предлагаю, окончательно потеряв надежду сохранить подвеску.

– Мне нужно домой. – тут же отбривает меня Злобина.

– Да, рыцарство в наше время не ценится. – вздыхаю.

– Дэн, ты не рыцарь, – усмехается Жанна, скрещивая руки на груди.

– Злыдня. – хмыкаю и замолкаю.

Вообще, я почему-то был уверен, что она согласится в этот раз. Слишком умиротворенно у нас проходило общение. Да и согласилась на встречу она довольно быстро.

– Хотя, можно и перекусить, – вдруг меняет решение Злобина и выжидательно смотрит на меня. – Если согласишься заехать в еще одно место. Тут не далеко.

– Жанна, если расчет на то, что я окончательно расхуярю машину и это меня остановит, то ты ошибаешься. – с подозрением смотрю на нее.

– Да нет, тут не далеко от дороги.

– Ну поехали.

Спустя двадцать минут съезжаем на второстепенную дорогу, и я удивленно таращу глаза.

Даже притормаживаю, оборачиваясь на Злобушку.

– Ты серьезно? – усмехаюсь.

– А что такое? Боишься, что бесноваться начнешь?

– Если я начну “бесноваться”, бояться нужно окружающим. – перевожу взгляд обратно на церковь. – Ты же знаешь, что я агностик.

– В этой церкви меня крестили, Дэн. Я просто забегу на пару минут, а ты погуляешь по территории. Если, конечно, сможешь зайти.

– Злобина, ну что за бред? – усмехаюсь ее вызову и, припарковавшись, выхожу из машины.

Берусь за ручку калитки и с шипением одергиваю руку.

– Что, уже? – улыбается Жанна ядовито и, перекрестившись, открывает калитку и заходит.

Сердито хмурюсь, вытаскиваю из ладони деревянную занозу и иду за ней.