3. Дикарь

Подгадав момент, когда они останавливаются на светофоре возле пешеходного перехода, заворачиваю и преграждаю путь. Быстро беру букет и выхожу из машины. Вижу на лице Жанны плохо скрываемое удивление.

– Добрый вечер, – кидаю короткое приветствие ее спутнику и, вручив Злобушке цветы, увлекаю ее за талию в сторону машины.

– Куда ты меня тащишь? – тихо шипит она сквозь зубы.

– Кажется, ты забыла о нашем договоре, милая. – улыбаюсь, но держу так крепко, чтобы она и не подумала вырываться.

– Ты ведешь себя, как дикарь! Перегородил пешеходный переход! – возмущается Жанна, непроизвольно семеня рядом со мной.

– Боже, как мне похуй. – вздыхаю.

– Доманский! – рычит она свирепо, а я открываю заднюю дверь и аккуратно заталкиваю ее внутрь.

– Жаль. Я хотел сказать, мне очень жаль. – усмехаюсь, глядя на нее сверху вниз и захлопываю дверь.

– Всего хорошего, – киваю ошалевшему от моего налета менту.

Под косыми взглядами недовольных прохожих обхожу машину и трогаюсь с места.

– Ты опозорил меня при коллеге! – взвизгивает Злобина и я чувствую ее взгляд в области виска. Не взгляд, а дуло пистолета по ощущениям.

– Поехать в ресторан с лучшим адвокатом столицы – боже, какой позор! Как ты отмоешься-то теперь от клейма такого?

– Не ерничай!

Усмехаюсь.

– Вот так вот захочешь пообщаться с подругой юности, вспомнить молодость, а она возмущается. – улыбаюсь и включаю старый рок.

“Улица роз”. Как мы кайфовали под эту песню, катаясь по ночам и тусуясь до самого утра.

– Помнишь?

– А если мне не хочется вспоминать молодость, Доманский?

Наблюдаю в зеркало заднего вида, как Жанна откладывает букет, снова скрещивает руки на груди и сидит с недовольным видом.

– Почему? Было же классно.

– Ну, может, потому что мне сейчас гораздо круче, чем в молодости? Не думал, что такое возможно? Или ты спустился с Олимпа и решил порефлексировать на досуге, а тут я под руку попалась?

– Типа того, – усмехаюсь. – Приятно встречать старых друзей.

– Это не взаимно, Дэн, – сталкиваемся взглядами в зеркале. – Мне нужно домой, к семье.

– У тебя есть семья? – хмыкаю, стараясь не показать вида, что удивлен.

– Что тебя удивляет? – сердито усмехается Жанна. – Мне кажется, наоборот, странно, когда у человека в таком возрасте семьи… нет.

– Это на меня намек? – улыбаюсь ей. – Следишь за моей жизнью?

– Нет, я думала, мы про меня говорим. – Злобина остаётся невозмутимой и даже не запинается, чем начинает бесить.

У меня нет семьи. Я всю жизнь занимался карьерой. Как ювелир, создавал свою фирму и репутацию, не желая распаляться на такие энергозатратные вещи, как постоянная женщина и семья. Зачем, если можно наслаждаться жизнью и не быть привязанным к кому-то?

Я хочу ухаживать за женщиной тогда, когда этого я хочу, а не потому, что сегодня годовщина или какой-нибудь бредовый праздник. Быт убивает сначала романтику, а потом добирается до более весомых вещей.

Та же Жанна.

Наверное, мне бы не хотелось наблюдать ее отекшей с утра, в какой-нибудь безразмерной футболке и с бигудями на голове. Не хотелось бы обнимать ее и чувствовать от ее одежды запах еды, которую она готовила вечером. Это уже не любовница, а мамочка. Это не сексуально. Зачем?

Зачем, если я могу любоваться красивым макияжем, кружевными чулками и вдыхать аромат духов, а не борща? Борщ я могу поесть в ресторане, если очень сильно захочется.

Но, все же, я иногда задумываюсь о том, что было бы, будь у меня семья.

– А ты уверена, что любишь своего мужа, если не взяла его фамилию и не носишь на пальце обручальное кольцо? – усмехаюсь и снова дарю ей широкую улыбку.

Не скажу, что она искренняя. Скорее, дежурная. Моя профессия обязывает всегда быть уверенным в себе и внушать эту уверенность другим, даже если все летит к чертям.

– Дэн, у нас все, кто носит кольца и общую фамилию, счастливы в браке?

– Конечно, нет.

– Ну вот и представь, что наоборот тоже бывает.

– Я верю, – усмехаюсь и паркуюсь возле дорогого ресторана. – Но уверен, что ты не замужем.

– Проверь, если хочешь.

– Проверю. Если захочу.

Выхожу из машины и открываю дверь Жанне, но вместо того, чтобы выпустить ее, когда она выставляет свои стройные ноги, присаживаюсь на корточки.

– Что ты делаешь? – вспыхивает от негодования Злобушка, когда я быстро и плавно забираюсь ей под юбку и одним рывком срываю вниз чулки.

– Я случайно испортил твою вещь. – смотрю на нее пристально. – Теперь я это исправляю.

Тянусь на переднее сидение и достаю пакет из ЦУМа.

– Ты в своем уме, Дэн?! – шипит Жанна как кошка, когда я достаю новые чулки и собираю их гармошкой.

Брыкается, когда я скидываю с нее туфли, но я лишь крепче держу ее за стройную щиколотку, с удовольствием поглаживая гладкую бархатистую кожу.

– Сиди, Злобина. Сопротивление бесполезно.

– Тут люди! – задыхается она от возмущения.

– Прекрасно. Женщины будут тебе завидовать.

– Я сейчас кричать буду!

– Можешь кричать. Я же всего лишь надеваю на тебя чулки, а не душу ими.