38. Останься

В груди сжимает, когда я осознаю, что что-то все же произошло. Он что, подрался?

– Денис, – ахает девушка и бросается к нему, но он резко выставляет ладонь вперёд и морщится.

Наблюдаю, как Эмма немного растерянно притормаживает, а Доманский распрямляется, расправляя плечи.

– Я хотела извиниться перед тобой, – не очень уверенно продолжает она. – Что случилось?

– Издержки профессии, – холодно усмехается Дэн.

– Жанна, вот это да! – заметив меня и то ли реально обрадовавшись, то ли желая отвлечь от разговора Доманского и его подружки, ко мне направляется Рафаэль. – Капец ты красотка! Откуда грудь взяла?

– Украла, – усмехаюсь, запахнув сильнее пальто.

– Я тебе сейчас глаза вырву, Раф. – раздается злой голос Дэна.

Ловлю на нас его взбешённый взгляд и ошарашенный взгляд Эммы.

Меня будто лавиной накрывает ответной злостью и ревностью.

– Привет, Рафаэль, – перевожу взгляд обратно на старого знакомого и улыбаюсь. – А ты почти не изменился. Все такой же красавчик. Как дела?

– Да милого твоего из Ягуара с МЧС выковыривали. А так все хорошо.

По нутру скребёт от его слов и осознания, что Денис был в беде, но я не подаю вида.

– Он уже двадцать лет как не мой милый, – улыбаюсь язвительно. – Благодаря тебе в том числе.

Мужчина закатывает глаза.

– Давай потом созвонимся и поговорим, хорошо? – слышу краем уха как Дэн предлагает своей подружке, будто едва сдерживая раздражение. – Я не злюсь, просто… мне было некогда.

– Да я поняла, – отзывается она с усмешкой. – Так бы сразу и сказал, что у тебя есть кто-то. Я же не дура. Думала просто, что ты очень… порядочный.

– Так, стоп. – выдыхает Доманский, а я прислушиваюсь тщательнее. – Я тебя не обманывал. Ничего не обещал и ни с кем не встречался на тот момент, когда мы общались. Так что, прости, Эмма, мне правда жаль, что твои ожидания не совпали с моими возможностями. Просто ты… не мой человек. А я не твой. Нет между нами химии. Извини.

– Иди к черту со своими извинениями. – снова усмехается Эмма. – Ты – первый и последний, за кем я бегала. Спасибо за науку.

Вау, какие подробности!

– Женщины в твоём возрасте уже должны знать, что такое женская мудрость, Жанна. – вздыхает Рафаэль, отвечая на мою колкость, и теперь уже я закатываю глаза, возвращаясь мыслями к нашему разговору.

– А мужчины в твоём – набраться ума. – смотрю на него с усмешкой.

– Сдаюсь, – поднимает руки Рафаэль. – Я правда рад тебя видеть. Нужно отметить встречу.

– В другой раз, – улыбаюсь ему. – Мне уже пора.

Боковым зрением замечаю, что к нам спешит Доманский. Ну как “спешит”? Идёт, хромая и скалясь от боли. А подружка его быстро удаляется по тротуару прочь.

Хочется много чего съязвить, несмотря на то, что Денису явно плохо, но, чем ближе он подходит, тем сильнее я хмурюсь.

На его переносице наклеен телесный пластырь, под которым расползается синяк, перетекая на нижние веки.

– Телефон разбился, – первое, что выдает Дэн, пристально глядя мне в глаза. – А я не помню твой номер. Прости, что заставил тебя нервничать.

– Что произошло? – смотрю на него серьезно.

– Пуля в колесе, – усмехается Рафаэль.

Резко оборачиваюсь к нему.

Пуля? Это что, на Дэна покушались?

– Ты дурак, Раф? Кто так шутит? – рычит Доманский, останавливаясь рядом с нами. – Колесо лопнуло на скорости, и меня покувыркало немного.

– Кошмар, – разглядываю его лицо. – Что, подушка не сработала?

– Сработала. И вдавила мне очки в переносицу. Но лучше так, чем зубы.

– Действительно. Подумаешь – глаза… – качаю головой с усмешкой. – А с ногой что?

– Выбил колено. Вправили.

– То есть, жить будешь? Это прекрасно. Тогда хорошего вам вечера, мальчики.

– Жанна, – зовёт меня Доманский, когда я обхожу его, собираясь уйти. – Постой, пожалуйста.

Останавливаюсь, успев сделать несколько шагов, и все же оборачиваюсь.

– Что? – вздыхаю.

– Останься со мной.

– Зачем? – усмехаюсь. – Ты же ни с кем не встречаешься.

– О, все, я пошел, – хохочет Рафаэль. – Удачи, Дэн. Если выживешь, набери завтра. Если будут убивать – вызывай полицию. А… – он смотрит на меня весело. – Она же уже здесь. Тогда молись, Дездемона.

– Да иди уже, – морщится Доманский. – До завтра.

Провожаю Рафаэля взглядом. Молча наблюдаем с Дэном, как он садится в машину и разворачивается.

– Последний раз я общался с Эммой в тот день, когда мы с тобой ездили на кладбище. – отмирает он первым. – Она забирала меня пьяного с бара и призналась в том, что я ей нравлюсь. Но у нас ничего не было. Я, как подлая скотина, ушел к тебе.

– Складно, – киваю. – Но с трудом верится. Это что же за неведомая сила заставила тебя оторваться от такой красотки ради меня?

– Ты все равно не поверишь, – усмехается Доманский. – И, да, между мной и тобой в тот момент еще реально ничего не было, кроме моей инициативы. Ты меня динамила, коза. А я хотел тебя забыть. Хотел и не смог.

– Надо было пользоваться моментом! – натягиваю фальшивую улыбку. – Твоя подружка просто шикарная. Вы бы идеально смотрелись вместе.

– Ну да, красивая картинка для окружающих, – щурится он. – Иллюзия. А с тобой мы гармонично и по-настоящему всех бесим.

Тут я не могу не улыбнуться искренне, насколько Дэн прав. Бесили мы с ним некоторых людей знатно!

– Зайди хотя бы на десять минут, мне нужно с тобой серьезно поговорить. Да и ты, вроде, тоже хотела мне что-то сказать… – сверлит меня взглядом Денис.

– Это уже не имеет значения, – вздыхаю. – Мы же проходили то же самое двадцать лет назад. Я могу даже перечислить, что будет дальше.

– И? – Доманский, морщась, скрещивает руки на груди.

– Я поведусь, ты исчезнешь. Главное – больше не залететь. – выдаю в запале эмоций и прикусываю язык, а в глазах напротив вспыхивает ледяной шторм.

– А то что? – цедит Дэн, напрягаясь, как волк перед прыжком и, кажется, даже забывает о боли. – Трудно в этот раз будет ребенка скрыть?

– Я!.. – даже теряю дар речи от возмущения, ведь я никого не скрывала изначально.

Это потом уже мне пришлось выкручиваться. Все же, я была на виду у всех наших знакомых и боялась, что семья Доманских начнет на меня давить.

– Знаешь, что, дорогой? Это ты отказался от Дианы первым! – смотрю на Дэна с вызовом и все же вываливаю застарелую обиду. – Или забыл уже, как деньги на аборт отправлял?

– Какой аборт? – в ту же секунду Доманский подскакивает ко мне и сжимает мои плечи до боли. – Какой аборт?! – орет, как припадочный.

Смотрю в его искаженное яростью лицо, не в силах отвести глаз и хоть что-то ответить.

Кажется, он меня сейчас убьет.

– Какой… аборт? – внезапно его голос срывается на хриплый шепот, и Дэн зажимает меня в объятиях так, что я задыхаюсь. – Я тебя любил, дура. Я тебя до сих пор люблю.