12. Вкусы

Вздыхаю, утыкаюсь носом в подушку и всхлипываю. Потом как-то незаметно засыпаю.

Просыпаюсь от запаха. Пахнет мясом.

Улыбаюсь. Медведь любит готовить...

Любил, по крайней мере. Не знаю, с какими эмоциями он делает это сейчас.

Аккуратно встаю с кровати, кутаюсь в халат. Немного покачивает.

Тихо выхожу из комнаты, иду на кухню.

Там негромко играет русский рок. Да, вкусы все те же.

Аккуратно выглядываю из-за угла.

Миша одет в спортивные штаны и футболку. Стоит возле варочной панели и льет в шипящую сковородку вино.

Хочется подойти, обнять его сзади, как раньше. Уткуться носом в широкую спину.

Но вместо этого я замираю в дверях, облокотившись плечом. Просто смотрю.

Медведь переворачивает мясо, тянется к приправам на столе и резко оборачивается ко мне. Несколько секунд сверлит меня взглядом. Затем всё-таки берет ветку розмарина, кидает в сковородку и идёт в мою сторону.

- Как себя чувствуешь? - уточняет, а сам раздвигает мне воротник халата, скользит руками по шее вниз и ласкает ладонями мою грудь, вызывая бурные спазмы внизу живота.

- Хорошо, - шепчу я, шумно выдыхая, потому что Миша подхватывает меня под бедра и, прижимая к стене, терзает неспешными поцелуями соски.

Я шумно выдыхаю от каждого покусывания, посасывания, полизывания.

Сжимаю его волосы на затылке, чувствую, как намокаю внизу.

- Что у нас на ужин? - отрывается Медведь, целуя мою шею.

- Эмм, - я не сразу могу вернуться в реальность. - Мясо в белом вине?

- Маша в белом халате, - шепчет он мне на ухо и, пока я пищу и брыкаюсь, несёт к стеклянному столу, кладет на него.

- Медведь, прекрати, - возмущаюсь я, когда он распахивает на мне халат, будто снимает фольгу с жаркого. - Стол нас не выдержит!

Миша разводит мне руки в стороны, снова терзает грудь и я выгибаюсь навстречу.

Потом он начинает спускаться ниже. Я чувствую его губы на рёбрах, животе, под пупком.

- Миша, не надо, - пытаюсь я сжать колени. Меня очень будоражит то, что он собирается сделать, но я всегда стесняюсь именно таких ласк с его стороны.

Медведь отстраняется, делает мясо потише, потом садится за стол, где лежу я и придвигает меня за халат к себе. Я испуганно поджимаю ноги.

- Маш, не строй из себя целку, - усмехается Миша и поглаживает меня по бедру. - Я голодный. Иди ко мне.

Медведь приподнимает меня под бедра, ловко подныривает под них и вот мои ноги уже лежат у него на плечах.

- Миша, - стону, когда он сильнее раскрывает мои колени и медленно проводит горячим языком между влажных складок, нежно обводя клитор по кругу, посасывая его так, что меня прошибает электрическими разрядами.

Но Медведь на этом не останавливается. Он толкается языком во влагалище, жадно вылизывая смазку, заставляя стонать громче и подаваться бедрами навстречу.

Его язык внутри, пальцы терзают плоть снаружи. Трут клитор, сжимают, покручивают. Я вся напрягаюсь от сильного спазма, вскрикивая, пытаюсь оттолкнуть Медведя от себя, а затем падаю без сил, тяжело дышу, хватаю ртом воздух.

Вижу перед собой довольное влажное лицо.

Миша впивается мне в губы, ловя мои судорожные всхлипы, пачкая мои щеки моей же смазкой.

Мы медленно целуемся, а потом Медведь отстраняется немного, удовлетворённо разглядывает меня.

- Уверен, тебя никто и никогда не трахал так, как я.

Усмехаюсь, прикрывая глаза, зарываюсь пальцами в короткие жёсткие волосы, прижимаю Мишу лицом к груди.

Да меня никто и не трогал после тебя - хочется ответить. Но я молчу, чтобы не думал, что я страдала по нему эти два года.

Бесконечно наш секс-марафон все равно не продлится. Смысл друг другу что-то доказывать? Было. Прошло.

- Мясо, - шепчу наконец, - сгорит.

Медведь отстраняется, вытирает лицо моим халатом, поднимает меня за руку.

- Салат и овощи достань из холодильника, - деловито командует. Сам берет тарелки, накладывает мясо. Потом наливает оставшееся вино в бокалы.

Я ставлю салат и сажусь за стол.

Он садится напротив, поднимает бокал.

- За встречу? - ухмыляется.

Я чокаюсь с ним, отпиваю глоток. Смотрю на мясо. Выглядит вкусно. Но совсем не вписывается в мое меню. Я уже два года питаюсь иначе.

Всё-таки отрезаю кусок, тщательно прожевываю, заедаю овощами. Потом съедаю ещё несколько кусочков, чтобы не обидеть Медведя.

- Очень вкусно, - улыбаюсь и отпиваю ещё глоток вина.

- Ты хочешь сказать, что наелась?

- Да, спасибо. Завтра доем.

- Да уж... Я помню Машу с волчьим аппетитом.

- У Маши изменились вкусы, - пожимаю плечами.

Почему-то эта фраза вызывает в глазах Миши шторм. Он стремительно мрачнеет, словно грозовая туча, сжимает вилку крепче и ест, не глядя на меня.

Я сижу, смотрю на него, и не понимаю, что сказала не так.

- Будешь чай? - знаю, что не будет, но хочется прервать гнетущее молчание.

- Нет, - коротко бросает в ответ, молчит, но потом все же ехидно добавляет. - У меня ни вкусы, ни привычки не поменялись.

- Пойду отдохну, - роняет Медведь, когда мы убираем со стола и уходит... в спальню.

Я выключаю свет, квартира погружается в полумрак. Иду следом за Мишей.

Он уже лежит на кровати, что-то пишет в телефоне.

- Ты... не поедешь домой? - аккуратно уточняю, садясь на другой край кровати.

- Нет, - слышу в ответ. - Тебя что-то смущает?

- Ну, просто... - начинаю подбирать слова, как тут же падаю на постель, прижатая крепким телом и испуганно вскрикиваю.

- Что "просто"? - шипит Медведь зло. - Просто я недостаточно худой и кучерявый, может быть?!

- Что? - удивляюсь и запоздало осознаю, что речь о Серёже.

- Ничего! - рычит Миша в ответ и отворачивается. - Врач сказал, нужно следить за твоим состоянием.

Я лежу и офигеваю. Медведь ревнует?