Глава 33. Даня

Просыпаюсь от назойливого звонка в дверь, оглядываюсь по сторонам.

Петров спит рядом, уткнувшись лицом в подушку.

Вырубился вчера моментально, ещё до того, как я успела хоть что-то начать рассказывать. И я, пока ждала, чтобы покрепче заснул, тоже, видимо, отключилась.

Сползаю с кровати, гляжу на часы. Время всего семь утра. Кого принесло в такую рань?

По пути отмечаю, что гости разошлись и даже прибрали за собой в зале.

Открываю дверь и вздрагиваю.

На пороге стоит огромный бородатый мужик. Не сразу замечаю на его руках совсем крохотного ребенка.

- Так, - растерянно смотрит на меня мужчина. - Где Макс?

- Спит, - отступаю на пару шагов, потому что гость без спросу шагает внутрь.

- Отлично. Тогда на, передай ему. - мужик пихает мне в руки ребенка, завозит коляску, разворачивается и уходит.

- Это что? - охренев от неожиданности, бросаю ему вслед.

- Это его дочь, - слышу смешок из-за закрывающейся двери.

Смотрю на спящую крохотную девочку в стильном черном костюмчике. Она тихо сопит, то и дело причмокивая соской. Руки начинают трястись.

Дочь? У Петрова есть ребенок? А это что за мужик? Папа? Тесть? Господи, стыдно-то как! А что, если его родители воспитывают его ребенка, пока он тусит? И где жена, в таком случае?

Голова начинает трещать от самых разных версий.

Понимаю, что Максу в таком состоянии доверять ребенка нельзя, поэтому ставлю чайник и несу внезапное пополнение в зал.

Осторожно кладу на диван, сажусь рядом на пол и молча разглядываю девочку.

Сколько ей? Месяцев шесть от силы? Смешная. Маленькая такая. Щекастая.

Я малышей так близко, считай, и не видела. В нашей семье я самая младшая, родню вижу очень редко, у подруг детей пока ещё нет.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в дрёму, положив голову на диван.

Когда просыпаюсь, ребенка рядом нет. И, хотя я понимаю, что уйти малышка самостоятельно никуда не могла, а, значит, это Петров забрал ее, все равно испытываю беспокойство.

Походив по квартире, нахожу Макса все так же спящим в моей кровати, но уже с девочкой.

Они лежат лицом друг к другу. Макс подоткнул ей подушку под спину и обнимает так аккуратно, будто не тяжеленная рука нависает над ребенком, а облако.

Это смотрится очень нежно и трогательно. И как-то так по-домашнему уютно, что мне даже становится немного завидно. Но не пойду же я ложиться с ними рядом! Это ведь не моя семья.

Где же их мама?..

Маму где-то носит, а варить борщ мне. Усмехаюсь своим мыслям. Приемная жена, честное слово!

Но, признаться, после увиденного хочется Петрову эти борщи готовить ежедневно.

Гоню от себя глупые мысли, потому что он настолько не подходит под образ моего идеального мужчины, что даже страшно.

А что, если я влюблюсь и буду с радостью собирать урожай носков и мыть посуду?

Так себе перспективка, когда планировала подзаработать и путешествовать по миру, пока не надоест.

Ухожу на кухню, тихонько прикрывая дверь и неспеша, чтобы не шуметь, готовлю еду.

То и дело заглядываю в комнату, чтобы проверить, не придавил ли Макс ребенка.

Кулебяку с мясом съели гости. Но у меня останется капуста от борща и можно сделать пирог с ней.

Подумав, достаю остатки фарша и рис для ёжиков.

Люблю готовить. С мамой и бабушкой много готовила в детстве. У нас было принято вечерами дожидаться папу с работы, приглашать соседей и ужинать вместе.

Это незабываемое время. Самое беззаботное и счастливое.

- Подержи, - слышу внезапно со спины и подпрыгиваю, испуганно вскрикнув.

Петров тянет мне в руки свою дочь и уходит с кухни. Девочка недовольно куксится и кряхтит, а когда я прижимаю ее к себе, начинает с остервенением дергать маленькими ручонками меня за футболку на груди и тыкаться носом.

- Ты чего, котик? - приподнимаю ее выше, но она с надрывом вскрикивает и упрямо съезжает вниз. - Тебе не нравится у меня на ручках? Что ты хочешь?

Стараюсь говорить успокаивающе, но малышка возмущается все сильнее.

- Маша добывает себе молоко, - хмуро усмехается Макс, возвращаясь с бутылочкой и протягивая ее мне. - Она же не знает, что ты - жадина-говядина.

Почему-то становится обидно и стыдно.

Перехватываю девочку поудобнее и даю ей бутылку.

- Давай, - тянет руки Петров. - А то тяжело.

- Нет, - прижимаю к себе Машу. - Садись лучше борща поешь.

- Я не ем борщ, - вздыхает Петров, щёлкая чайником.

- Почему? - удивлённо поднимаю на него глаза.

- Он красный, - усмехается Макс, но добавляет. - Не люблю капусту.

- Так! - киваю на шкаф с посудой. - Тарелки достал, сметану достал, борщ налил. Не ест он... Это ты просто мой борщ не пробовал!

- В меня не лезет ничего, - сопротивляется Петров.

- Чачу не надо было в одно лицо выхлебывать… Бульоном как раз похмелишься. Лучше, чем кофе.

Петров закатывает глаза, достает тарелки.

Правильно, лучше не спорь. А то вчерашний приступ внезапной ревности тебе припомню.

- Нет, подержи, я сама, а то ты некрасиво нальешь, - передаю Максу ребенка.

- Маш, когда вырастешь, не будь душнилой, ладно? - разговаривает Петров с дочерью, а та улыбается ему, не выпуская из беззубого рта бутылочку.

Усмехаюсь, наливаю борщ, кладу сверху сметану, посыпаю зеленью. Режу хлеб крупными кусками, сало, зелёный лук. Ставлю все это красиво на стол прямо на деревянной доске.

- Красиво же? - улыбаюсь, глядя на свое творение.

- Очень, - вздыхает Макс. - Только я не люблю борщ.

- Полюбишь.

- Звучит как угроза, - косится он на меня и берет ложку.