Глава 9. Даня

- Зачем? - отступаю я от него.

- Прописка у вас недействительная. Владелец подтвердить, что вы тут проживаете с его согласия, не может. Побудете у нас до выяснения обстоятельств.

- Вы издеваетесь? - щурюсь я. - Может, владелец неделю не появится. Мне что, неделю у вас сидеть? Я работаю, вообще-то!

- Не переживайте. Максимум - двое суток.

- В обезьяннике? За то, что сумасшедшая бабушка что-то там напридумывала?

- Не из-за шума, а до выяснения…

- Я поняла, - не стала я дослушивать то, что уже слышала. - Одеться можно?

Господи, какое позорище! Одеваюсь, закрываю квартиру. Пихаю в дверь записку для Максима. Ключ то у меня. Я не знаю, есть ли у него запасной. И номера не знаю.

Сажусь в полицейскую машину. Спасибо, что без наручников. Но все равно обидно до соплей.

Не ною только потому, что не привыкла ныть на людях. Даже когда жених меня бросил перед поездкой в Англию, я не рыдала на плече у подруги. В подушку пару дней повыла наедине с собой - и вперёд, жить дальше.

А тут - задержание. Всего-то на два дня.

- Скажите, а я могу встречное заявление подать? - наклоняюсь немного вперёд.

- За клевету? - усмехается мой пленитель, оборачиваясь.

- Нет, - пожимаю плечами. - Шум, пьянство, стоны… Что там ещё написано?

- У бабки? - ржёт полицейский.

- У бабки, - киваю с серьезной миной.

Мужчина перестает хохотать, вздыхает тяжело, потом отворачивается к окну.

- Вы ужиться не можете, а мы носимся по херне всякой.

- Я двое суток из-за нее буду с бомжами сидеть! - тоже обиженно отворачиваюсь к окну.

- Так не надо было оргии устраивать в отсутствии парня своего.

Я задыхаюсь от возмущения. Это за кого они меня принимают?!

Боже, как же я злюсь!!! Почему все идёт через жопу?! Будто вместе с появлением нового соседа в мою жизнь ворвалась череда неприятностей!

- Я ничего не устраивала! Я спала!

- А что же тогда за клевету отказываешься писать?

Сижу в кабинете следователя, пишу объяснительные. Одну в ответ на жалобу соседки, вторую про то, почему находилась в чужой квартире. Пишу все, как есть. Написав, откладываю ручку и смотрю на сотрудника полиции.

- Скажите, пожалуйста, ну я ведь не первая в чужой квартире живу. У меня даже штамп в паспорте есть. Я - прошлая владелица… Позапрошлая. - поправлюсь. - Вы всех задерживаете?

- Позвоните владельцу, пусть он подтвердит.

- Да нет у меня его номера!.. - стону в потолок. - Второй день знакомы, не успели обменяться! Мне что, тут двое суток из-за этого сидеть?

- Найдем мы вашего Петрова. Как объявится, тут же отпустим. - Мужчина игнорирует мой вопрос. - Сдавайте вещи, пройдёмте.

Вздыхаю.

- С бомжами и цыганами посадите? - бурчу в спину, пока идём вглубь здания по длинному коридору.

Сотрудник усмехается, открывает железную дверь ключом.

- Вип дадим. Мы ж не звери.

Захожу в помещение, где несколько раздельных железных камер. Из одной слышится храп. Вижу здоровенного мужчину, который спит на нарах, отвернувшись к стене. В воздухе пахнет перегаром.

- Это вип? - прохожу в камеру напротив него, оборачиваюсь и наблюдаю, как полицейский закрывает передо мной решетчатую дверь на ключ.

- Ага. В отдельных особо опасных и буйных содержим. - подмигивает он. - Ну, и тебя, чтобы с бомжами не сидела.

Вот спасибо!!!

Провожаю его ошалелым взглядом, цепляясь пальцами за решетку. Мужчина выходит из помещения, снова слышу щелчки замка.

Потом смотрю на спину очередного соседа.

Двое суток лицом к лицу с особо опасным преступником?

Петрооов, найдиииись!!!

Хожу туда-сюда по маленькой клетке. Когда в глазах начинает рябить от мелькания решетки, сажусь на твердую лавку, сверлю взглядом тело напротив.

Ранний подъем даёт о себе знать. Начинаю зевать и кемарить. Потом сдаюсь, сворачиваюсь калачиком на жёсткой сидушке и закрываю глаза. В конце концов, мой сокамерник, может, и особо опасный, но тоже заперт за решеткой.

Снится какая-то вакханалия. Я даже не могу разобрать происходящего и действующих лиц. Просто мутный, тревожный калейдоскоп из обрывков разных событий.

Когда слышу скрежет ключа и громкое “обед”, отворачиваюсь лицом к стене.

- Ты есть не будешь? - доносится мне в спину противный скрипучий женский голос.

- Нет, - бросаю коротко, пытаясь снова поскорее вернуться в сон.

- А зря, - слышу совсем другой голос.

Я распахиваю глаза и покрываюсь мурашками от того, насколько проникновенно и опасно он звучит. Мужской, низкий, хриплый баритон.

- Тут очень вкусно кормят.

Сон как рукой снимает! Я резко подпрыгиваю, разворачиваясь.

Громила сидит напротив меня и пристально смотрит своими черными, как ночь, глазами. И вот сейчас, именно сейчас, я вдруг понимаю, что будто этот взгляд уже видела! У Петрова точно такой же, когда он злится! Один в один!

С кем я живу?! А вдруг он тоже уголовник?!

То, что мужчина напротив - уголовник, я даже не сомневаюсь. Он сидит в футболке и я прекрасно вижу на шее и руках узоры татуировок. Если бы он сидел без нее, я бы даже не догадалась, что голый.

- Ешь, - коротко приказывает он и я предпочитаю не спорить.

Беру железную миску с кашей, ложку. Стараюсь не думать, кто мог есть из этой посуды до меня. Вяло ковыряю крупу, разглядывая кусочки мяса, но так и не решаюсь попробовать.

- Брезгливая? - усмехается мужчина, вставая. Открывает дверь своей камеры и под мой ошалелый взгляд выходит и подходит к моей, протягивает руку. - Давай, отнесу.

Забрав тарелку, стучит по железной двери и передает женщине, затем возвращается ко мне. Останавливается. Разглядывает.

Я отхожу как можно дальше, пытаюсь вжаться спиной в стену.

Как это возможно вообще?! Может, у него еще и ключи от моей клетки есть?!

- Если ты так на зоне трястись будешь, тебя опустят в ту же минуту.

- Я туда не собираюсь, - выдыхаю раздраженно, но ноги на самом деле подрагивают.

- Да я, знаешь ли, тоже не собирался. А потом - раз - и уже уважаемый в определенных кругах человек.

- Если вы такой уважаемый, почему здесь сидите? - чувствую, как по телу начинает разливаться адреналин, вытесняя страх и чувство самосохранения.

- В карты проиграл. - усмехается. - Умеешь в карты играть? Давай сыграем, а то мне скучно. На желание.