15. Забава

Волки!

Они вышли из леса, видимо, почуяв запах еды. Один нюхает снег, второй тянет носом воздух, будто не сильно интересуясь мной.

Меня парализует от страха. Стою и смотрю на них, боясь пошевелиться.

Вокруг сугробы. Бежать, утопая в снегу, провальная затея. Они настигнут меня в два счета.

А что… если они напали на Мирона и загрызли его?

Страх разливается по телу и обжигает, как кипяток. Вспоминаю о том, что оставила лопату возле вполне безобидного домика ведьмы.

Прижимаю руки к груди и делаю медленный шаг в сторону калитки. Шанс убежать, наверное, один к десяти. Но, может, они не очень голодные и не нападут, если я не буду вести себя, как добыча? Главное, не поворачиваться спиной.

Делаю еще один аккуратный шаг. Темнота мешает контролировать происходящее, размазывая силуэты. Но я вижу, что волки тоже начинают плавно двигаться в мою сторону, то и дело принюхиваясь.

Пульс резко подскакивает так, что в ушах начинает шуметь. Выдыхаю, и медленно расстегиваю куртку. Скидываю ее на снег, чтобы не мешала если придется бежать. А еще надеюсь, что волки отвлекутся на ее запах. Шаг за шагом пячусь к дому.

Интересно, если я доберусь до калитки и закрою ее, это их задержит или они перепрыгнут через забор?

Внезапно один из волков поскуливает, а потом коротко воет, а у меня от этого звука все волосы на теле встают дыбом. Непроизвольно начинаю идти быстрее.

Слышу в стороне дома какой-то шорох и резко оборачиваюсь. В глазах темнеет. От страха кажется, что я вижу силуэт человека в дверном проеме…

Волки тут же издают громкое рычание и я срываюсь на бег. Падаю в снег.

Неожиданно два громких хлопка разрывают ночную тишину. Вскакиваю на ноги.

– Забава! – возле меня внезапно оказывается Мирон и я вижу его огромные ошарашенные глаза. Он рывком вытаскивает меня из сугроба и, прижимая к себе, быстро ведет в сторону дома. Цепляюсь в его толстовку и лишь слышу свое громкое дыхание, срывающееся на истерические всхлипы.

Уже когда забегаем в террасу и Мирон закрывает дверь на засов, вижу, что он босиком.

– Простудишься же, глупый! – смотрю на него сердито, а свет внезапно меркнет.

– Чшш, – слышу над ухом, когда вздрагиваю, выныривая из темноты.

– Волки, – выдыхаю, подскакивая на диване, но тяжелая рука тут же прижимает меня обратно.

– Все, все, – шепчет Мирон, притягивая меня к себе. – Нет никого, ты дома.

Лежу, недоуменно глядя в темный потолок и сжимая руку сводного. Мне что, приснилось это все?

– Ты живой, – выдыхаю с облегчением. – Где ты был?

Чувствую легкое прикосновение губ к моему лбу и смущенно замираю.

Он так измеряет мне температуру? У меня был жар и я бредила? Или он… целует меня?

– Что ты делаешь? – спрашиваю шепотом.

– Ничего, – усмехается Мирон у меня над головой. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально вроде. – теряюсь. – А что случилось?

– Да это мне у тебя надо спрашивать. Что случилось, Забава?

Молчу. Это как понимать?

– Подожди, волки были или у меня галлюцинации? – шепчу сердито.

– Были, – отзывается Мирон и я слышу в его голосе гнев, но в то же время он почему-то крепче прижимает меня к себе. – Тебя куда на ночь глядя поперло в гордом одиночестве?

– В смысле? – возмущаюсь, поворачиваюсь на бок и привстаю на локте. – Я тебя искала!

– В смысле “искала”? Я дома спал. – усмехается сводный.

– Да не было тебя дома! – повышаю голос. – Я проснулась – тебя нет нигде. Я же помню, что мы собирались идти проверять, нет ли тут соседей. Я нашла твои следы. Кричала тебе, а ты не отвечал. Как дура облазила все. Устала, как собака!

– Я все проверил, замерз и вернулся домой, – Мирон садится и, зевая, трет лицо. – Диван ты заняла. И я забрался на печку и вырубился.

– Молодец! – рявкаю и тоже сажусь. – А я до ночи по сараям лазила, думала, с тобой случилось что-то!

– Я тебя не просил! – возмущается он, но внезапно замолкает. – Ты что… спасать меня пошла?

– Нужен ты мне больно! – выдыхаю испуганно, когда он поднимает ладонями мое лицо и всматривается в него в темноте.

В тусклом свете, пробивающемся сквозь неплотно задернутые шторы, вижу, как блестят его глаза.

Мирон внезапно подается вперед всем телом, жадно впиваясь в мои губы короткими, влажными поцелуями.