33. Мирон

Забава смешно пищит, пока я несу её в комнату. А я зарываюсь пальцами в её волосы, прижимаю её золотую голову к себе ближе и вдыхаю глубоко. Пахнет баней, простым мылом и свежестью. И меня уносит. Ведёт, как пьяного, от её аромата.

Я сам себе подписал смертный приговор, согласившись терпеть воздержание. Потому что поторопился и наобещал того, что, кажется, выполнить не в состоянии.

Меня накрывает даже от простых взглядов на неё. Невероятное сочетание огненной внешности и сдержанности ледяной королевы сводит с ума. Эта девочка уникальная. Это было понятно с первого взгляда.

Когда она приехала ко мне на встречу вместе с моим отцом, я подумал, что это его очередная девка, но не мог понять, почему она меня внезапно так стала бесить. Осознать, что это ревность, на тот момент я был не в состоянии. Потому что я не ревнивый.

Я привык, что девчонки бегают за мной, а не бегают лишь те, кто просто заранее знает, что проиграет в конкуренции. И я ни одну не ревновал, потому что не испытывал и десятой доли того спектра чувств, который раскрывался у меня при виде Забавы. Обычно ревновали меня.

И когда я понял, что, кажется, попал, меня начало это жутко бесить.

Я понимал, что это нечто другое, совсем не то, к чему я привык. Я пытался отрицать, что Забава мне нравится. Пытался скрывать это за надменностью и издевками. И всё равно меня, как магнитом, тянуло увидеть, прикоснуться, услышать её голос.

Я не мог не думать о ней.

Есть в ней что-то особенное, что отличает её от других девушек в моём окружении. Она будто не от мира сего, я бы сказал. Загадочная. Неприступная.

И в то же время только тронь — как этот лёд тут же вспыхивает таким ярким пламенем, что прогревает до самой глубины души. А я не знал, что она у меня вообще есть. Обычно было плевать на всех.

Забираюсь на кровать, роняю на матрас Забаву и нависаю над ней. Смотрю в её глаза и перевожу дыхание, чтобы не натворить глупостей. Её расширенные зрачки говорят о том, что она тоже не против продолжить. Но как только я перейду к активным действиям, снова начнёт брыкаться. По инерции.

— Как тебе? — с силой несколько раз упираюсь в матрас руками, чтобы показать, насколько мягко он пружинит.

— Однозначно лучше, чем в деревне, — усмехается Забава.

Ложусь на бок рядом с ней и обнимаю за талию, притягивая ближе к себе.

— Оставайся сегодня на ночь. Ещё никто не знает, что мы вернулись.

Забава долго смотрит на меня и вздыхает.

— Нас не было целых три дня. У меня работа. Я волнуюсь за маму.

Чувствую, как по душе скребёт ревность. Я ревную её и к родственникам, и к работе. Я не хочу, чтобы она вообще отходила от меня ни на шаг. Понимаю, насколько глупо это будет выглядеть, но пока что ничего не могу с собой поделать. Я слишком долго хотел её, чтобы сейчас вот так отпустить.

— Я пил алкоголь, — вздыхаю. — Я не смогу тебя отвезти, но и одну не отпущу. А если мы поедем домой к родителям вместе на такси, то я останусь ночевать у тебя, потому что мне лень ехать обратно.

Забава усмехается и закатывает глаза.

— Так ты всё подстроил? — щурится.

— Нет, случайно так получилось, — хмурюсь, а мысленно даю себе подзатыльник за болтливость, потому что в моём коктейле не было ни грамма спиртного.

Но на что не пойдёшь ради своей цели?

Касаюсь кончика её носа своим. Скольжу ладонью между лопаток и вжимаю в свою грудь крепче. Прижимаюсь к губам, и Забава покорно раскрывает их для поцелуя. Мы оба хотим одного и того же. Только кто-то выпендривается.

Аккуратно ласкаю её губы нежными прикосновениями и лёгкими покусываниями. Проникаю языком глубже, увлекая её язык в медленный, чувственный танец. Тело покрывается мурашками от затылка до поясницы.

Не тороплюсь, чтобы снова не начала брыкаться. Ласково поглаживаю плечи и спину, то и дело опускаясь к пояснице и лаская пальцами голую кожу между штанами и толстовкой.

Хочу прижать её за бёдра к себе, вжаться в них стояком, но не могу себе этого позволить. Это в деревне ей некуда было от меня деться, а сейчас в любой момент может психануть и уйти.

Шиплю от досады, когда слышу писк таймера на микроволновке.

— Пошли есть, — глубоко вздыхаю и сажусь на кровати.

Тяну Забаву за собой. Веду её по своей квартире и ловлю какое-то странное чувство кайфа от того, что она здесь может чувствовать себя хозяйкой.

Меня никогда не смущало присутствие девушек в постели утром после какой-нибудь безбашенной весёлой тусовки, но их внимание очень быстро начинало раздражать, и обычно сразу после утреннего кофе и повторения ночного секс-марафона мои гостьи отправлялись по своим домам.

— Достань, пожалуйста, тарелки, — прошу Забаву не потому, что мне трудно достать их самому, а просто хочется, чтобы она начала втягиваться в наш совместный быт. С чего-то же надо начинать.

Забава достаёт тарелки, самостоятельно находит вилки, и пока я перекладываю еду из контейнеров, ставит на стол коктейли.

— По-моему, мы отлично справляемся вместе, — подмигиваю.

Забава коротко улыбается, пробует покупную еду и задумчиво жуёт.

— Тебе не нравится? — уточняю на всякий случай.

Она пожимает плечами.

— Съедобно, но как-то суховато. Я могу попробовать приготовить что-то подобное для тебя.

Даже жевать перестаю от удивления.

— Можем вместе, — растерянно смотрю на неё. — Только нужно сходить в магазин. Я почти не покупаю продукты, потому что не готовлю.

— Давай, наверное, я всё же сегодня останусь у тебя, а уже завтра съезжу домой, проведаю маму. Заодно узнаю, что с работой. — глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, выдыхает Забава.

А я встаю из-за стола и отворачиваюсь к окну якобы что-то посмотреть, чтобы она не видела, что я улыбаюсь как влюбленный дебил.

Мы идём по магазину недалеко от дома. Я качу тележку и с интересом наблюдаю, как Забава выбирает продукты.

— Ты яйца ешь? — оборачивается ко мне. Я киваю, и она кладёт их в корзину, предварительно изучив срок годности.

— Курица или индейка? — снова уточняет Забава, когда мы подходим к холодильнику с охлаждённым мясом.

— Пофигу, — отзываюсь я, но сам смотрю на неё, не в силах оторваться.

Я ловлю кайф от того, что мы с ней просто покупаем продукты, и офигеваю от самого себя.

— Брокколи, фасоль, цветная капуста? Ешь что-то из этого?

— Брокколи ненавижу, — морщу нос, и Забава откладывает пакет с замороженной зелёной отравой в сторону.

Так мы не спеша закупаемся продуктами и понемногу изучаем друг друга.

— А давай устроим романтический ужин? — торможу перед полкой, на которой стоит ассортимент ароматизированных свечей.

Забава смущённо пожимает плечами, а я тянусь и беру парочку свечей для романтического настроения.

— Тогда, наверное, нужно сделать какой-то десерт? — задумчиво смотрит она, как я нюхаю свечки, и нюхает, когда протягиваю ей.

— Я не откажусь от какого-нибудь особенного десерта, — склоняюсь и тихо шепчу ей на ухо, приобнимая за талию.

Представляю самые пошлые картинки, которые только могу, и, видимо, Забава понимает мой посыл, потому что краснеет ещё сильнее и хмурится.

— Так что, надо найти ещё клубнику и сливки, — делаю вид, что имел в виду совершенно не то, от чего она покраснела.

Возвращаемся домой и разбираем пакеты. Забава доверяет мне мыть и резать овощи, а сама в этот момент нарезает мясо и мелко рубит его.

Спустя пару часов у нас готов заливной куриный пирог, который называется странным словом «киш», картофельное пюре с рублеными котлетами, запеченными в духовке, отварные овощи. И клубника со сливками в холодильнике.

Мы вместе накрываем на стол. Я снова делаю лёгкий коктейль для Забавы в надежде, что она немного раскрепостится, и наш вечер закончится не просто сном в объятиях друг друга.

В конце концов, надо вырывать девчонку из кокона средневековья, ведь она такая горячая, что грех это прятать.

Зажигаю свечи, включаю музыку и выключаю свет на кухне. За окном уже темнеет, и в помещении царит интимный полумрак, что лишь добавляет романтики нашему ужину. Пробую пирог и довольно мычу.

— Вкусно? — улыбается Забава и тоже отламывает вилкой кусочек.

— Невероятно вкусно, — киваю ей и вижу на её лице довольную ухмылку. — Но если по секрету, то даже гречка у тебя получается хорошо.

Забава смеётся так заразительно, что невозможно оторваться. Любуюсь ей.

— Ты только не зазнайся. Ты обещала меня не мучить так жестоко.

— Я помню, — успокаивается она и встаёт, чтобы наложить мне пюре с котлетой. А я перехватываю её за талию и притягиваю к себе.

— Давай перейдём сразу к десерту? — шепчу, уткнувшись лбом ей в грудь.

Чувствую биение её сердца и обнимаю крепче. Подхватываю под бёдра, встаю и сажаю Забаву к себе на талию. Несу к холодильнику.

— Доставай клубнику и сливки, — возбуждённо выдыхаю.

— Мирон! — возмущается Забава, но я слышу в её голосе хриплые интимные нотки.

— Будет вкусно, — обещаю.