36. Рэм

Седан паркуется возле моей машины. Из нее выходят двое, но быстро скрываются так, чтобы не попасть под шальную пулю. Тихо переговариваются. Однако, их хорошо слышно. Любое движение, вздох, шорох отдаются эхом в каждом уголке этого места.

Молодые, борзые. Это плюс. Затаив дыхание, наблюдаю.

Один двигается прямо к моей машине, другой идет на проверку территории. Значит, все же решили по-быстренькому разбогатеть, а не по мою конкретно душу. Значит, я все еще инкогнито и это радует. Сжимая пистолет, не шевелюсь. Выжидаю подходящий момент.

Один из них открывает дверь моей машины, сует руку внутрь и вытаскивает сумку. Заглядывает и зовет второго. Тот, который осматривает периметр, медленно приближается к месту, где прячусь я. Его шаги глухие, он почти у цели.

– Да поехали уже, – громким шепотом зовет первый.

Второй оборачивается к нему, громко шикая. В этот момент я резко подаюсь ему навстречу, вырастая из-за спины. Быстрым, выверенным движением бью его по темечку. Обхватываю одной рукой за шею, другой придерживаю руку с пистолетом. В следующий миг слышу грохот выстрела. Пуля летит в меня, но врезается в непутевого преследователя, как в живой щит.

Он начинает обмякать у меня в руках с протяжным стоном. Придерживаю его руку и делаю пару выстрелов из его пистолета в ответ, не целясь. Но опыт не пропьешь. Успеваю увидеть расширенные от удивления глаза прежде, чем второй взвывает, падая на колени и хватаясь за живот. Его крик разносится по переулку, глухой и протяжный. Разжимаю руку и мой щит падает кулем на землю.

Как замечательно все складывается. Даже пистолет светить не пришлось. Подхожу ко второму, нависаю сверху. Он вскидывает голову, злоба и отчаяние смешаны с болью в его взгляде. Наклоняюсь, глядя прямо в глаза:

– Вы чьи? – уточняю, поднимая сумку с земли.

– Ничьи, – хрипит он, заваливаясь на бок.

– Тогда совет: не знаешь, с кем связываешься, – не берись, – голос мой тихий и спокойный, но парня трясет и он закрывает голову руками. Что-то бормочет в ответ. Молитву, кажется, но я уже не слушаю.

Я не буду их добивать. Если смогут вызвать скорую – считай, повезло. Разворачиваюсь и иду к своей машине. Наверняка, выстрелы были слышны в ближайших домах. Время валить.

Вывожу машину из укрытия и обходными путями уезжаю домой. Еду по безлюдной местности. Поворачиваю, выбирая запутанные маршруты, чтобы сбить с толку любого, кто может попробовать меня найти. Пара часов в дороге, и я наконец нахожу место недалеко от дома, где можно оставить машину. Тут нет камер. Теперь пешком прогуляться несколько улиц и я на месте. Завершаю эту часть игры.

Захожу в подъезд. Поднимаюсь по лестнице, слушая свои гулкие шаги. Как можно тише открываю дверь. Вхожу, чувствуя, как будто камень падает с плеч. Раздеваюсь, заглядываю в комнаты. Злата спит, сладко посапывая под одеялом. В комнате Забавы царит тишина. Заглядываю тоже. Спит. Ее дыхание ровное, спокойное. Улыбаюсь про себя, вспоминая, как она смотрела на меня, когда я защищал ее от малолетнего подонка. Закрываю дверь. Иду к себе.

Бросаю сумку с деньгами возле шкафа. Она тяжело падает на пол с глухим стуком. Переодеваюсь в домашний шмот и заваливаюсь на кровать, в надежде вздремнуть до прихода Алисы. Но адреналин в крови все еще пульсирует, отдаваясь гулом в висках. Пытаюсь заставить себя уснуть, но тело напряжено, каждая мышца все еще готова к атаке. Нужно сбросить напряжение. Переключиться.

Встаю, направляюсь на кухню. Вытаскиваю сковородку, яйца, сыр, помидоры. Вся эта обыденная рутина немного помогает, как будто возвращая в нормальный ритм жизни. Стараясь не шуметь, делаю омлет. Он выходит пышным и ароматным. Подсушив тосты, мажу их творожным сыром, добавляю вяленый окорок.

Слышу, как поворачивается ключ в двери. На мгновение останавливаюсь, потом ставлю сковородку и выхожу встречать свою труженицу. Алиса стоит на пороге. Вижу в ее глазах усталость, но при виде меня они светятся радостью. И это, твою мать, непередаваемый кайф! На меня так никогда и никто не смотрел. Она просто счастлива, что я есть.

Это вызывает у меня почти физическое облегчение. Подхожу, помогаю снять кардиган, потом усаживаю на пуфик и медленно стягиваю туфли. Алиса морщится.

– Устала? Давай помогу. – присаживаюсь, беру ее ступни в руки, начинаю массировать. Алиса издает тихий стон, прикрывая глаза от удовольствия. Он пронзает меня, как электрический разряд. Непроизвольно начинаю заводиться, в штанах сразу становится тесно. Но я держу себя в руках, отстраняюсь и зову ее на кухню.

Нельзя трахать уставшую женщину. Надо ее сначала накормить, расслабить, а потом уже можно и просить большего.

Завтрак уже готов. Алиса садится за стол, я пододвигаю к ней тарелку с омлетом. Смотрю, как она пробует и закатывает глаза. Я и сам знаю, что это вкусно, но мне приятно.

– Как дела? – уточняю негромко.

Она устало улыбается:

– Тяжелая ночь. Несколько экстренных кесарево. Я устала, как собака. – Алиса продолжает есть, а я просто смотрю на нее и чувствую, как мне тепло рядом с ней. Мы будто настоящая семья. Понимаю, что, когда придет время, мне будет очень сложно отвыкать от всего этого.

После завтрака обнимаю ее и веду в спальню. Усаживаю ее на кровать, сам снова сажусь на корточки напротив нее. Мои руки скользят по ее коленям. Стягиваю чулки. Губами прикасаются к нежной коже. Поднимаюсь выше, медленно, чувствуя, как Алиса начинает сопротивляться.

– Рэм, – просит она, чуть смущенно, – мне надо в душ.

Вздыхаю, отпуская ее. Встаю и подаю руку. Алиса благодарно жмется ко мне, целуя в щеку, а потом идет в ванную. Проходя мимо сумки, останавливается. Поворачивается, глядит на меня с вопросом в глазах:

– Это что?

Усмехаюсь:

– Кошелек. – она качает головой, но в глазах все же мелькает интерес. Я подхожу ближе, слегка наклоняясь к ее уху, шепчу интимно: – Женщин же возбуждают мужчины с большим… кошельком?

– Дурак… – ласково смеется Алиса тихо и склоняется над сумкой. Вдруг резко поднимается обратно и смотрит на свои пальцы. – Это кровь.

Блин, не заметил, как тот неудачник забрызгал все своей кровищей.

– Это не моя, лапуль, – успокаиваю ее, но Алиса хмурится еще сильнее. Сейчас она снова выглядит так, как при нашем знакомстве. Холодная, закрытая. Ощетинилась вся, как еж.

– А чья? Откуда эти деньги? Ты кого-то убил? Ограбил? Только не ври мне.